33.
Позабыть не сумеешь, разлюбить не успеешь. У меня зима в сердце, Милая. Ты ведь знаешь, что не могу я без тебя...
_____________________________
Я так и лежу в своей постели, свернувшись и не с кем не разговаривая. Диана сидит за моей спиной, положив руку мне на плечо. Я слышу тихую музыку с ее телефона и равномерное дыхание. Мое постоянно сбивается. Стоит мне закрыть глаза и вспомнить, как она смотрела на меня, как уезжала и как я упала, в попытках догнать ее. Не получилось, а теперь жалею о том, что у меня слишком длинный язык и я сначала говорю, а лишь потом думаю. Это моя плохая черта. Нужно думать головой. Эти все точки, которые я постоянно ставила, делали только хуже. И, если я не справлюсь с потерей, пусть все останется так, как было! Холодные руки снова потеют, а это значит лишь одно: я ее не отпустила. Точки все портят. Отныне, будут лишь запятые. И все. Точка - это клеймо на сердце.
—Ди, почему так больно? – шепчу я, кусая губу до крови.
—Ох, родная, ты ведь живая. – шепчет она, упираясь подбородком мне в плечо. – Нам свойственно чувствовать боль. Если ее не будет, то жив ли ты вообще?
—Я дура, Ди, – дрожащим голосом, говорю я. – Такая дура. Она ведь всегда рядом была. Даже когда ее не было, она все ровно рядом была. Я, наверно, обидела ее очень.
—Сашка, Кира остынет. – отвечает подруга. – Вот увидишь, она придет. Ей ведь тоже больно без тебя.
—Но... – я не успела договорить. В дверь позвонили.
—Я открою, – отвечает она, целуя меня в висок. – Сейчас вернусь.
Подруга встала с постели и ушла в коридор, закрывая за собой дверь спальни, чтобы меня не тревожили. Я не слышала голосов и того, кто пришел. Минут через пять, а может больше, я услышала хлопок двери, а сразу после, в спальню зашли.
—Кто это был? – тихо спрашиваю я.
Кровать позади прогибается, а сразу после, я чувствую холодные руки на своей талии. Не спеша, холодная рука поднимается выше, проникая под футболку. Я вздрагиваю, когда моей шее касаются влажные губы и наконец, я глубоко вдыхаю и чувствую родной запах. Я замираю, думая, что я уснула и она мне сниться. Она покрывает мою шею поцелуями, поглаживая раскаленную кожу. По телу бегут мурашки. Я пересиливаю себя и поворачиваюсь, ложась на спину и заглядывая ей в глаза. Она слабо улыбается. Вынимает руку из под футболки и касается щеки. Я прикрываю глаза и прижимаюсь сильнее. Я так боюсь. Боюсь, что это всего лишь сон. Боюсь, что уснула и она может только присниться. Неожиданно для меня, по виску стекает горячая слеза, сквозь ресницы.
—Почему ты плачешь? – тихий, хриплый голос, заставляет меня открыть глаза.
—Я боюсь, что это всего лишь сон. – честно отвечаю я. Голос дрожит. Я вся дрожу. – Что стоит мне отвернуться или пошевелиться и я проснусь, а ты исчезнешь.
—Девочка моя, – улыбается она, еще шире, а в глазах боль. – Я пришла попрощаться.
—Нет, – резко говорю я, хватая ее за ворот кофты. – Нет, я не отпущу тебя. Кира, я не отпущу тебя. Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя. Останься со мной. Прошу. Останься со мной.
Я не даю ей сказать, а просто впиваюсь в ее губы. Она отвечает на поцелуй, подгребая меня ближе к себе. Ее рука впивается в бедро, сжимая до боли, но мне приятно. Мне нравиться чувствовать её. Поцелуй становиться требовательнее. Я податливо приоткрываю губы, пуская ее язык. По телу проходит разряд тока, когда она сжимает мою грудь, пытаясь избавиться от футболки. Я послушно приподнимаюсь и она, стягивает мешающую ткань. Я не остаюсь в стороне и стягиваю кофту, которая лишняя до злости. Ее губы обрушиваются на грудь, заставляя меня выгнуться и выпустить из груди, сладкий стон. Ноги дрожат от возбуждения. Пальцы не гнуться, я пытаюсь схватиться за ее плечи, обнять ее, но она не разрешает этого сделать. Поцелуями она спускается ниже и я чувствую ее пальцы между ног. Она поглаживает меня, сквозь тонкую ткань домашних штанов. Я закусываю губу и тяжело выдыхаю. Она тяжело дышит, когда стягивает с меня штаны, а следом и трусики.
Ее язык касается горячей плоти, заставляя меня вздрогнуть и застонать громче. Я чувствую ее довольную улыбку. Язык касается почти невесомо, но я уже готова улететь куда-нибудь на небеса. Она так нежна со мной. Так любима мной. Так чертовски необходима моей душе. Она целует там, где разрешено только ей. Делает со мной то, что может лишь она и никто другой. С каждым ее прикосновением и моим стоном, прошлое словно стирается, оставляя после себя, лишь чистые листы, чтобы заполнить все по-новой.
Кира становиться быстрее и настойчивее. К языку присоединяются пальцы, я выгибаюсь в пояснице и сжимаю одеяло. Пальцы болят, но дрожь, которую Кира пускает по-моему телу, дает мне все больше сил. Я не могу без нее. Больше не могу. Больше не отпущу.
—Не отпущу, – вслух произношу я, продолжая громко стонать.
Она поднимается ко мне, не переставая улыбаться. Секунда и она впивается в мои губы, грубым и требовательным поцелуем. В ее глазах страсть. Неподдельная любовь. В ее движениях столько боли и тоски. Я готова взорваться от переполняющих меня чувств. Она целует меня, кусая губы почти до крови. Сжимая мою грудь и не останавливая пальцы, которые были не менее требовательны. Я чувствую как внизу живота, скапливаются капли подступающего оргазма. Дышать больше нечем. Меня всю трясет. Кира отпускает мои губы и спускается к груди, прикусывая сосок. Проходит всего минута и я взрываюсь и обмякаю в ее руках. Громкий стон разбивается о стены спальни и я замираю, чувствуя сильный оргазм. Кира продолжает улыбаться и теперь же, мне кажется это невероятно странным. Она ложиться рядом и продолжается слабо целовать меня. Я восстанавливаю дыхание и поворачиваюсь к ней. Я смотрю на Киру и не могу понять, что изменилось в ней, за этот час, или сколько прошло времени, как она пришла ко мне, а Диана, судя по всему, ушла домой по просьбе Киры. Я смотрю, а она улыбается. Молча улыбается и гладит мое бедро.
—Что-то с тобой не так, любимая. – шепчу я, протягивая руку и, касаясь ее спины.
Я чувствую на пальцах что-то липкое и тягучее. Я отдергиваю руку и смотрю на свои пальцы. На них, было что-то липкое и темное. Я резко включаю ночник и смотрю на свои пальцы, на которых была кровь. Я прикрываю рот чистой рукой и, тут же смотрю на Киру. Ее лицо в ссадинах и крови. Я скольжу взглядом ниже и замечаю, что вся ее одежда порвана. Вся кровать в крови и я тоже. Я горле застывает крик. Я смотрю в ее пустые глаза и не верю в то, что сейчас вижу. Это не правда. Это не правда. Это просто не может быть правдой. У меня галлюцинации. Да. Точно. Я так скучала по ней и сейчас, после оргазма до которого она меня довела, у меня начались галлюцинации. Это ведь... не правда, да?
—Я же сказала, что пришла попрощаться. – мертвым голосом, произносит Кира. – Прости, но смогла прийти только так. Я люблю тебя, мышка.
—Это не правда, – повторяю я. – Мне кажется. Это все неправда. Это галлюцинации. С тобой все хорошо.
—Я люблю тебя, девочка моя. – говорит Кира. – Знаю, что ты тоже меня любишь. Знаю, что жалеешь. Но тебе не о чем жалеть. Я на тебя совсем не обижаюсь. Правда. Все позади. Не злись на меня.
—Это неправда, – кричу я, во весь голос и подрываюсь с кровати.
В постели лежит Диана и смотрит на меня удивленным взглядом. Я не могу понять, в чем дело. Я тут же начинаю осматривать свои руки и свое тело. Я все так же в футболке и штанах. Нет ни крови, ни Киры рядом.
—Где Кира? – резко спрашиваю я. – Она была здесь, минуту назад. Где она?
—Сань, она ее здесь не было. – спокойно говорит подруга. – Это всего лишь сон. Все хорошо.
—Нет, – срываясь с места и ища свой телефон, шепчу я. – Нет, пожалуйста. Нет.
Наконец находя свой мобильный, я звоню Кире. Нет... ее телефон отключен. Нет. Это все какая-то шутка. Точно, мне это до сих пор сниться. Я сейчас проснусь и все будет хорошо. Да, мне нужно проснуться.
Телефон в руках противно начинает звонить. Я вздрагиваю, когда вижу на экране номер, дяди Киры. Я смотрю на Диану и вижу, как она напряглась. Внутри меня, все тут же, сжалось от страха. Руки дрожат, но я отвечаю на звонок. Я молчу, на том конце провода, тяжелое молчание и дыхание, дает понять, что он там и пытается что-то сказать.
—Дядь Саш, это ведь не правда. – шепчу я, а по щеке бежит слеза. – Это всего лишь сон. Это мне просто приснилось и, может, сниться до сих пор. Это не правда.
—Сашуль, – ломаным голосом, говорит мужчина. – Кира попала в аварию, она сейчас в больнице. Врачи борются за ее жизнь, из-за всех сил.
—Нет, – срываюсь я, в диком крике и тут же падаю на колени.
Телефон летит в сторону, разбиваясь в дребезги, а я кричу и истерично плачу, хватаясь за грудь и выдирая волосы. Диана пытается привести меня в чувства, но у нее ничего не получается. Я теряю контроль и теряю себя.
Кира. Попала. В аварию.
Шепчет противный голос, где-то в голове.
Ты. Потеряла. Ее.
Продолжает он, сдавливая мои виски сильнее.
Ты. Виновата. Что она. Умирает!
Если бы ты, не оттолкнула ее, с ней все было бы хорошо.
Ты.
Ты!
Ты, виновата!
Я впиваюсь руками в голову, пытаясь угомонить этот противный голос. Меня трясет. У меня истерика. Я не могу.
Обернись! Тебе не встать, без ее руки! Никто тебя не согреет. Ты теперь на сквозняке. Больше никто, тебя не прикрывает. Она умирает, из-за тебя!
Я не выдерживаю и поднимаюсь на ноги, с громким: Нет!
Я открываю шкаф и начинаю искать спортивный костюм. Как только я оделась, я взяла телефон Дианы, набрала номер дяди и рванула в больницу. Подруга побежала за мной. Мы поехали на ее машине, а противный голос внутри моей головы, продолжал говорить, противные мне слова...