Глава 14. Долгожданное признание
Орландо.
Моей злости не было придела. Я не был так зол на её слова обо мне, как на то, что она ещё не привыкла ко мне и к моим чувствам. Она ничего не чувствует ко мне, не хочет смотреть на меня влюблёнными глазами. И это меня напрягает. Даже не напрягает. Меня это бесит! Я готов ждать, но её слова говорят о том, что это случится не скоро.
Конечно, я злился на поведение Азалии, но когда улавливал её глухие вздохи, снова влюблялся в её сексуальность. Каждый раз, видя её, я представлял, как буду входить в неё сначало с нежностью и любовью, а после трахать её, как грёбаный зверь. Потому что я одержим ею. Одержим с тех пор, как увидел. Мне всё равно, какая она с кем-то. мне важно, какая она со мной. А со мной она нежная, любимая, прекрасная, сексуальная. И ещё много слов, которые не опишут всю неповторимость этой девушки. Моего цветочка.
Когда Азалия обмякла у меня на руках, прижатая к стене, я понял, что что-то не так.
— Азалия? — обеспокоено спросил я, но ответа так и не поступило. — Азалия? — снова, не унимаясь, прорычал я. Нет, конечно нет. Я не был зол на мою девочку. Я был зол на себя, потому что думал, что её такому состоянию послужило моё поведение.
Открыв каморку, я поспешно подхватил её на руки и всмотреться в её лицо. Она было бледным. От чего? Еле дотронувшись к её лбу, я не чувствовал того тепла, которое он давала всем вокруг. Чёрт, Азалия, какая ещё есть тайна, которую ты намереваешься скрыть от меня.
— Разошлись. — крикнул я, разгоняя всех вокруг. — Чего смотрите? Свалили! — вместо того, чтобы пропустить своего босса, у которого на руках без сознания лежит его девушка, они вылупили свои глаза и молча наблюдали. Идиоты. Но сейчас я больше переживал не за своих работников, а за моего цветочка. Почему она перестала двигаться? Почему не говорит со мной? Почему? Из-за меня? Я сделал ей больно? Я не хотел причинять ей боль. Я. Я люблю её. Я люблю свой цветочек и буду делать всё, чтобы она не страдала из-за меня.
Быстрым движением ноги я ударил по двери, и та было чуть не отлетела. Я выбежал из здания и побежал к машине, чтобы поскорее отвезти Азалию в больницу.
Положив её хрупкое тельце на заднее сиденье, я последний раз посмотрел на её бледное, но красивое лицо и закрыл дверь.
Как бы быстро я ни гнал, но это время казалось для меня вечностью. Каждую минуту я кидал взгляд на неё. Всматривался и пытался понять, дышит ли она, пытается ли открыть глаза. Она не подавала признаков жизни, и с каждой такой мыслью на лбу появлялась новая испарина.
Сломав себе челюсть частым напряжением, я подъехал к госпиталю.
Зайдя с цветочком на руках, на меня сразу же накинулись, забирая её у меня. Но я не мог отдать её в чужие руки. Вдруг ей бы это не понравилось. С её характером — так точно.
— Каталку, быстро! Что случилось? — начал расспросы врач, пока Азалию вырывали из моих рук, обвитых у неё на талии. — Мужчина, с вами всё хорошо? Соберитесь, мы её спасём, если вы скажете, что произошло. — казалось, будто язык онемел, и я не мог пошевелить даже глазами. Глаза не отставали от уже уезжающей на каталке Азалии. Куда она могли забрать её? Мне нужно собраться и всё объяснить. Но как я всё скажу, если сам не понял, как такое могло произойти.
— Она упала в обморок... или нет. Я не знаю. Она дышала громко и после этого упала.
— Где вы находились? Что она ела сегодня? Болеет на что-то?
— Мы были в кабинете. Ела. Я не знаю. Она мне не говорила. Я не знаю. Она болеет Ксеодермой кажется.
— Ладно, успокойтесь. Сейчас мы проведём осмотр и выясним, в чём проблема. Это долгая процедура, поэтому вы можете..
— Нет, я буду тут. Конечно, тут. Можно быть с ней сейчас? — уверен, она бы этого хотела. Чёрт, Что я скажу Луне? Никто не знает про Азалию. А если это всё-таки виноват я.
— Нет. Сейчас с ней находиться можно только врачам. Ждите. — он уже скрылся за дверьми одной из комнат, где находиться она.
Я убью каждого, кто обидит её, но в первую очередь себя. Просто сидеть я не могу, когда понимаю, что в её состоянии виноват я. Я кричал на неё. Я дал повод для встревоженности и её обморока. Я думал только о себе, но никак не о её состоянии и нервах. Если с ней случится что-то критически плохое, я не прощу себя за это. Я буду грызть и убивать себя за это каждый чёртов день без неё. Но если она всё-таки поправится, я исчезну из её жизни. и больше повода для нервов не будет.
20 минут. Никто не оповещал меня про Азалию, и я начал ходить по всей клинике, спрашивая каждую медсестру про Азалию.
Я не находил себе места все полчаса, и за это время мне успел позвонить Мартин. С врединой Луной.
— Луна, я уже повторил пять раз, что мы вернёмся позже. — не знаю, как ещё можно соврать этой девчонке, чтобы она, наконец, поверила и отстала. Но нет. Она не верит ни единому моему слову. Доказывать что-то в этой ситуации я не в положении.
— Где вы вообще пропали? Почему ты взял трубку, а не Азалия? Если ты сейчас же не скажешь.. — я оторвался от телефона, когда из комнаты, куда завезли Азалию, вышел врач.
Мигом я встал и быстрым шагом направился к нему. Не знаю, чего мне сейчас больше хотелось, чтобы врач молчал или говорил. Вдруг Азалия, я вправду плоха. Но я, блять, не тряпка. Я что не могу просто спросить? Могу.
— Не томи. Говори.
Я съедал себя изнутри. Съедал и не жалел. Когда тянут с ответом, делают ещё хуже. Хочу услышать, но не хочу слушать. Блять, ну какого чёрта это происходит с ней. Почему она страдает. Почему с ней происходит всё это дерьмо. Почему не со мной. Если раньше я не знал её, мне было бы всё равно. Но когда оно становится самым важным для меня человеком, мне не всё равно. Он мне важна как никогда. Я хочу её сделать своей. Теперь я точно это знаю. Она будет моей.
— Скажу сразу, она не в самом лучшем состоянии. Но! И не в самом плохом.
— Ну, теперь то я точно не переживаю. Отведи меня к ней. Сейчас же. — прорычал я. Потому что когда дело касается моего цветочка, я не буду сдерживаться.
— К ней нельзя. — после его слов я тут же прижал его локтем к стене, надавливая на кадык.
— Если сейчас меня не отведут к ней, я прикончу тебя и весь твой персонал, а после закопаю вас всех где-то на окраине города. Или оставлю на обед собакам. Уяснил? Так можно мне её увидеть? — я отряхнулся и осмотрелся вокруг. Никого не было. Да даже если бы кто-то был, мне было бы кристаллический похуй на их присутствие.
— О-она.. Да, можете увидеть её. — своим трясущимся пальцем он указывает мне дорогу к двери её палаты. А я думаю, как жаль, что я не сломал ему этот чёртов палец.
С восторгом того, что я увижу её прямо сейчас. Я захожу внутрь белой комнаты, которая так же пахнет лекарствами, как и вся больница.
Мои глаза перемещаются на койку с хрупким и бледным телом Азалии. Рядом пищат аппараты, которые показывают её сердцебиение и пульс. Я медленно слежу за кривыми линиями на экране, а после перевожу взгляд на неё. Чёрт побери, я готов отдать своё сердце ей и уверен, что одного сердца на двоих нам хватило. Мы дышим друг другом и живём только потому, что мы есть друг у друга. Знаю, что у Азалии нет таких мыслей, потому что она не чувствует того, что чувствую я. Но я это исправлю. Она даже не догадывается, что влюбится в меня очень быстро.
Иногда меня чертовски бесит тот факт, что я влюбился в неё. Возможно, моим особенным чувствам любви послужило то, что я мог наблюдать за ней днями. и тогда я ещё не подозревал, что в моей голове она засядет так глубоко и так далеко, что даже если попытаться, её выкинут. Она останется.
Я ловкими шагами подошёл к ней и приземлился на рядом стоящих стул.
Мой милый цветочек лежал и не двигался. Можно подумать, что она и вовсе мертва. Но нет, она жива. Это можно понять по тому, как её грудная клетка вздымалась, и с каждым вздохом это давалось сложнее.
Вдруг что-то щёлкнуло внутри, и я засмотрелся на её грудь. А если лечь? Если лечь и слушать её дыхание. Слушать её сердцебиение. Какого это?
Покрутившись по сторонам, я убедился, что рядом никого нет. Я наклонился к ней совсем близко и почувствовал, как лицо обдало горячим дыханием девушки. Я бы поцеловал её. Я, блять, желаю этого. Везде. Во снах, в мечтах. Я хочу её горячих губ на своих. Хочу. Чертовски хочу.
Всё-таки я лёг на её грудь и руками обнял за туловище. Я давно с ней так засыпаю, но чтобы лежать на ней и слушать её звуки тела — никогда. Мне не хватает её. Я хочу чувствовать её везде. Возле себя, подо мной, надо мной, на себе. Везде, где только пожелаю. Я готов выслушивать её морали и указания, лишь бы она была рядом.
Я сплёл наши ладони в одно целое и целовал её обнажённую шею. Я хочу, чтобы сквозь свои самые лучшие сны она чувствовала мою заботу. Когда она очнётся, я буду доводить её до самых жёстких оргазмов. До самых кончиков пальцев она будет чувствовать свой новый оргазм. Она не сможет никуда садится. и не потому, что я трахну её, как хотел с самых первых дней, а потому, что каждое движение её киски будет напоминать ей о том, как я доводил её до тысячного оргазма. Она будет вскрикивать моё имя, дрожа подо мной, а я, в свою очередь, буду насаживать её на член и снова доводить до бешеного наслаждения. Тогда она поймёт, что я могу не только вредить, но и предоставлять жгучее удовлетворение.
Фантазии о нашем с Азалией сексе прервало движение её руки в моей.
Я отлип от её шеи и посмотрел, как её губы начали искажать что-то похожее на беззвучные слова.
— Азалия? Ты меня слышишь? Всё хорошо. Я позову доктора.
— Нет. Не нужно. — тихо шепнула она.
— Почему? Азалия, я позову. — всё-таки что-то могло пойти не так, если она так быстро очнулась.
— Дино. Нет. Побудь со мной. — хриповато сказала она.
— Конечно.
Сев рядом с ней, я прикоснулся к её лицу и убрал прилипшую чёрную прядь за ухо. Её кожа бледная, но такая же нежная. Она всегда будет превосходить всех и во всём.
— Ты сидел здесь всё время. — утвердила она.
— Откуда?
— Я просто почувствовала, что возле меня сидит огромное тело и пытается изнасиловать
— Чёрт, Азалия. — она всё видела и чувствовала. Она думает, что я чудовище. Блять! Я не хотел этого. Я лишь хотел чувствовать её.
— Я шучу. Мне было приятно.
— Что? — решил я переспросить. Потому что таких слов от неё я не ожидал.
— Я не буду повторять. — на её лице всплыла весёлая улыбка, а после этого её накрыло одеялом из румянца. — Это слишком уж хорошо для тебя.
— То есть.., тебе понравилось?
— Я не буду повторять. — проговорила она и отвернулась от меня.
— Смотри на меня, когда мы говорим. — чуть грубым тоном ответил я. На что она повернулась и посмотрела на меня тем самым грозным взглядом.
Я усмехнулся.
— Не смей мне указывать! Не забывай, что я не твоя игрушка, и прижимать меня где-то в каморке тебе не позволено.
Сразу всплыли воспоминания из сегодняшнего инцидента. Я сжал кулаки и готов был ударить по стене, но её бархатистый голос меня остановил.
— Успокойся и перестань меня пугать. — выпалила она.
— Ты меня боишься? — я не хочу, чтобы она меня боялась. В наших с ней отношениях не будет страха и переживаний. Мы будем всегда вместе, и бояться будет нечего.
— Пф. Ещё чего? Да, может в глаза других ты и устрашающий, но для меня ты милый. — она усмехнулась и потянулась к моей руке, от чего я удивился, но сразу же прильнул к её руке и зацеловал её. — Ты меня пугаешь своими действиями. Всего-то.
— Я обещаю, что ты никогда не будешь видеть меня таким.
— Не нужно давать ложных обещаний.
— Но ты не знаешь как они будут выполняться. И лишь одно желание, есть которое я сдержу точно. Я осеменю тебя и ты родишь мне дочь.
— Очень смешно! Вообще-то родить это уже моё обещание, но его никогда не будет, потому что я не собираюсь рожать.
— Вообще-то собираешься. У тебя не будет выбора цветочек. — ухмыльнулся я и Азалия выдернула у меня свою ладонь, а я лишь громче засмеялся. Чёрт побери, я никогда ещё так не веселился. Всё это сделал мой цветочек.
— Возьмёшь меня силой? — поинтересовалась она и я снова усмехнулся только мрачной улыбкой.
— Поверь, цветочек, когда ты увидишь на что я способен, ты уже не сможешь себя контролировать и я буду везде. Во снах, в мечтах, везде где ты меня не ждёшь, и тогда ты сама будешь меня умолять сделать это с тобой.
Её лицо не выражало ничего, кроме удивления. Я видел, как она проглатывала каждое моё слово и, кажется, желала этого.
— Не дождешься. — дрожащим от желания голосом сказала она. — Я никогда не стану принимать тебя в себе. — серьёзно отвечала она, теряя свой взгляд где-то по комнате.
Я облизнул губы и пытался мысленно успокоить свой стояк. Потому что он по размерам напоминал две мои ладони. А ладони у меня немаленькие.
— Ты — нет. А вот я — да.
— Орландо, перестань кидаться пошлостями!
— Разве тебе не нравится, когда я такой с тобой? Когда я говорю такие вещи и заставляю намокнуть твои трусики? Не нравится? Мне можешь не врать, милая, я всё вижу. Вижу, как искрятся твои карие глазки при упоминании моего члена. Как при виде меня, выходящего из душа, ты поджимаешь свои манящие бёдра и пытаешься успокоить свой жар внутри?
Щёки Азалии расскраснелись, и она попыталась встать. Сам не понял, зачем она хотела это сделать, но, похоже, из-за упадок сил у неё это не получилось. Она обратно упала на кровать.
— Орландо, заткнись и не открывай свой рот, пока я не скажу. — запыхавшись, ответила она, быстро оглянувшись на меня, и снова отвернулась.
— Цветочек. — погладил я её по щеке, и она вернула ко мне взгляд. Взгляд, полный похоти и возбуждения. Взгляд хотения и невыносимости одновременно. Как же она хотела меня. Она и сейчас хочет. Милый цветочек оказался колючей розочкой, но теперь, когда все шипы были успешно отрезаны, она готова их выпустить. Но вот только одного ей не хватает. Солнца. Солнца и дождя. Она не сможет вновь колоться без зарядки. И я ей помогу.
— М? хныкая, бубнила она.
— Я могу прикоснуться к тебе?
— Ты и так меня лапаешь.
— Нет, ты не поняла. Там. Можно я прикоснусь к тебе там. — мне был важен её ответ. Конечно, я не притронулся бы к ней, если бы её ответом был отказ. Я уважаю её и хочу, чтобы она чувствовала комфорт рядом со мной. Я смогу его предоставить. пусть не сомневается. Но если она и дальше будет продолжать это, я не сдержусь. Разорву на ней одежду и зацелую каждый участок её тела.
— Что ты говоришь? — она хлопает своими ресничками и смотрит на меня с непониманием.
— Сейчас объясню.
Мои руки начали спускаться по её плоскому живу и нащупали пояс штанов. Резким движением я стянул их и дотронулся к её бедру.
— Дино. — зашипела она. — Что ты творишь? А если зайдут? Прекрати!
— Не зайдут. А если и зайдут, то увидят тебя утопающей в оргазмах. Разве ты этого не хочешь? — провёл пальцами вдоль её трусиком и через ткань нащупал клитор. Азалия застонала, но я закрыл её сладкий ротик поцелуем. Я целовал её нежно до того момента, пока она не прикоснулась к моей руке и не поддала её вперёд. Тогда я озверел. Я начал терзать её губы до вкуса крови, а после ворвался в её жадный рот и начал исследовать каждый из её зубов. Она не была против. Хорошая девочка. Мой милый цветочек делает так, как хочет её мужчина.
— Боже. — простонала моя милая, пока я потирал её клитор через тонкую ткань чёртовых трусиков. Хочу разорвать их и попробовать её на вкус.
— Нет, цветочек. Совсем не Бог. Сам дьявол.
Она усмехнулась. Но как только я разорвал её трусики и кинул куда-то в сторону, она тут же проследила за моим взглядом, который был сосредоточен на её мокрой от возбуждения киской.
Она начала поддаваться моим движениям на её плоти и, не спросив её, я резко вошёл в неё одним только пальцем. Но и этого ей хватило, чтобы почувствовать приближающий оргазм.
— Дино, пожалуйста. Быстрее. — тихо простонал она, и это у неё выходило не очень, поэтому мне приходилось заткнуть её поцелуем.
Я добавил второй палец, а после и третий. Потому что Азалия была уж слишком тугой. Это заводило ещё больше.
Я трахал её своими пальцами и ласкал её манящий клитор, который бешено пульсировал под движения моих подушек пальцев. Пока мой цветочек был на пике своего удовольствия, я чувствовал, как дёрнулся мой член. В брюках. Готов поклясться, ещё чуть-чуть и он разорвал брюки.
— Дино. — начала кричать Азалия от того, как волна оргазма заполнила её всю. Я снова впился в ее хныкающие губы и прикусил одну из них, от чего Азалия ещё больше задрожала, выгибаясь в спине. И наконец-то кончила.
Я провёл пальцем по её губам и после поднёс его ко рту, страстно облизнув соки моей девочки.
— Моя милая кончила. — ухмыльнулся я, пока Азалию бросало в мелкую дрожь, а её рот всё ещё яро вдыхал воздух, которого ей было так мало.
— Я..
— Не нужно. Не напрягайся, милая. Засыпай, а я позову доктора.
Я встал и уже коснулся ручки двери, но голос Азалии заставил меня остановится.
— Трусики. — лишь промолвила она.
— Трусики, милая? — оглянулся я и проследил за её потерянным взглядом. — Ах, точно. Я совсем забыл, что лишил тебя трусиков. Прости, в следующий раз я закину их подальше.
Я поднял порванный, насквозь промокший материал и засунул их в карман своего пальто.