Не Прощай Меня

Лилиан.

Словно в прострации, я отмываю тело от затвердевшей грязи, въевшейся в кожу, будто она - не просто земля, а сама невыносимая тяжесть этого вечера, прилипшая ко мне навечно. Пена стекает по рукам, ногам, животу, горячая вода обжигает, но я не чувствую ничего, кроме глубокого онемения, будто моя кожа уже не принадлежит мне, а стала просто оболочкой для боли, которую нельзя смыть. Я стою под почти кипящими струями, позволяя им сдирать с меня следы этого проклятого дня, пока тело не краснеет, как у вареного рака, и только тогда выхожу. Движения механические, будто кто-то другой управляет моими конечностями: вот я вытираюсь полотенцем, вот смотрю в зеркало - и совершенно чужая девушка с пустыми, стеклянными глазами смотрит на меня в ответ. Я отворачиваюсь, не в силах выдержать этот взгляд, и бреду в спальню. Мысль о еде вызывает резкий спазм в горле, будто мой организм намеренно отторгает все, что могло бы дать силы, будто я не заслуживаю даже этого.

Я натягиваю пижаму, холодную от долгого лежания в шкафу, и падаю на кровать, сворачиваясь калачиком, как будто если сжаться достаточно сильно, то можно исчезнуть. Веки смыкаются, и я приказываю себе: засни. Просто засни, и пусть завтра этот день окажется лишь очередным кошмаром, одним из многих, которые уже стали частью меня. Но я знаю - это не сработает. Нет никакого завтра. Нет «потом». Есть только этот момент, эта комната, эта кровать, в которой я застряла, как в ловушке, вместе с мыслями об Эймоне. Он ушел. Оставил меня здесь одну. И это моя вина.

Какая же я непроходимая дура. Сколько сил потратила на борьбу за свою свободу, за право дышать, за право хотя бы пытаться жить - а в итоге? Я так и не сдвинулась с места. Застряла в том самом вечере, когда его сердце якобы остановилось у меня на глазах. И мое - вместе с ним. Все, что было после - просто призрачная, изматывающая пытка, иллюзия движения, будто я бегу, а на самом деле все это время просто билась головой о невидимую стену.

Но почему именно я? Почему моя свобода, моя воля, моя жизнь должны быть разменной монетой в его больной игре? Я не просила, чтобы он влюблялся. Не давала повода для этой всепоглощающей одержимости. Я просто существовала. Просто случайно оказалась на его пути. И теперь должна расплачиваться за это.

Почему он ушел? Почему не убил, как хотел? Почему продолжает тянуть эту нить, дергая за нее всякий раз, когда я почти освобождаюсь? А его глаза... Этот взгляд, полный чего-то, что я раньше отказывалась признавать… Любовь. Да, он любит меня. Теперь я в этом уверена. Но кому это нужно? Я все равно все испортила. Могла бы тогда, в машине, просто сдаться. Протолкнуть всю боль куда-то глубоко внутрь, закопать ее и простить. Если бы знала...

Но я знала. Знала с самого начала, к чему это приведет. Просто была слишком упряма. Обида душила меня, как петля, и я не могла, не хотела отпускать ее. Я не виновата в этом. Я боролась за себя.

И к чему это привело? К тому, что я сама упала на колени и умоляла его убить меня.

Какая отвратительная, мерзкая картина.

Время течет вязко, словно густой сироп, и я не могу понять, сколько часов уже провалялась здесь, уставившись в потолок. За окном - непроглядная, липкая тьма, та самая, что проникает внутрь и заполняет все уголки сознания, пока ты не начинаешь задыхаться от ее давящей тяжести. Миссу свернулась рядом, ее теплое тельце поднимается и опускается в ровном ритме, а от шерсти тянет кормом… и его духами. Этот запах. Он въелся в нее, как въелся в мои воспоминания. Вдыхаю глубже - и на миг мне кажется, будто я не здесь, будто я снова в той реальности, где он еще рядом, где его руки не отпускают, а губы шепчут что-то на грани между угрозой и мольбой.

Телефон лежит на подушке. Беру его, экран безжалостно слепит глаза, и я щурюсь, пытаясь разглядеть цифры. Половина первого. Глубокий стон вырывается сам собой. Я знала. Знаю это состояние слишком хорошо - когда тело ватное, а мозг работает на износ, перемалывая одни и те же мысли, как жернова, пока от них не остается только кровавая каша. Спать не получится. Не сегодня. Не после всего.

Нужно что-то делать.

Может, таблетки? Выпить что-нибудь, что наконец вырубит этот ад внутри. Но у меня нет ничего - ни снотворного, ни успокоительного, только пустая аптечка и осознание того, что даже химия не спасет от этого.

И тогда в сознании всплывает имя: Коди.

Он говорил про седативные препараты. Может, у него найдется что-то достаточно сильное, чтобы не просто усыпить, а стереть на время эту ночь, этот вечер, этот хлопок двери, который до сих пор звучит у меня в черепе. Только без всей этой наркотической дряни. Я не хочу повторения прошлого.

Глупо? Наверное. Доверять человеку, чей друг подсунул мне ту дрянь... Но Дюк не знал меня. А Коди... Мы просидели два часа в вытрезвителе, и он не пытался меня убить или воспользоваться мной. В моем мире это уже почти повод для доверия.

Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить очередной приступ бессилия.

Адрес?

Черт, а помню ли я его? В голове только название магазина - «Тихая заводь», или что-то в этом роде. А где он, в каком переулке, на какой улице - хоть убей, не вспомню. И в телефоне не проверить. 

Эймон? 

Он следит за мной сейчас? Вряд ли он спит. Вряд ли он вообще способен просто лечь и закрыть глаза после того, как хлопнул дверью. Но с ним все просто: если не брать телефон, он не сможет отследить, куда я иду. 

Но как найти Коди без адреса? 

Я переворачиваюсь на спину, впиваясь пальцами в простыню. 

Опять тупик. 

Я застываю, внезапно осознав абсурдность своей затеи. Откуда мне знать, работает ли этот проклятый магазин после того кровавого цирка, что устроил Эймон? Любой нормальный человек на месте хозяина давно бы снес это помещение к чертям, залил бетоном и поставил бы там цветочный киоск - что угодно, лишь бы стереть память о том кошмаре.

Миссу лениво приоткрывает один глаз, смотря на меня с немым укором. Ее взгляд ясно говорит: «Ну вот, опять эта дура что-то затеяла».

Но меня уже не остановить. Адрес. Мне нужен адрес этого рыболовного магазина. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, происходит нечто удивительное - адрес всплывает в моей памяти, и я даже не могу поверить, что действительно вспомнила его. Не давая себе времени на сомнения, я срываюсь с места. Грязные джинсы, мятая футболка, кеды - мне плевать на внешний вид. Даже не взглянув в зеркало, я натягиваю толстовку, хватаю кошелек и вылетаю за дверь, намеренно оставив телефон на тумбочке. Пусть Эймон попробует меня отследить теперь. 

Ночь встречает меня ледяным объятием. 
Сырой воздух обволакивает, пробираясь под одежду. Небо - сплошная черная масса, низкие тучи будто придавливают город к земле. Я резко вдыхаю, и холод обжигает легкие. Натягиваю капюшон глубже, пряча в нем свое бледное, изможденное лицо. 

Нужно найти такси. 

Я бреду по пустынным улицам, под ногами хлюпают лужи. Фонари отбрасывают желтые пятна света, в которых кружат мошки. Где-то вдали лает собака. 

«Коди даст мне что-нибудь», - убеждаю я себя, ускоряя шаг. - «Что-то, что позволит отключиться. Ненадолго. Просто перестать чувствовать».

Но в глубине души я знаю - даже самые сильные таблетки не сотрут эту боль. Они лишь на время приглушат крики в моей голове. 

И все же я иду. 

Потому что остановиться - значит сойти с ума.