Глава 32.
Лилиан.
Дверь с ужасающим металлическим визгом распахивается, и меня буквально швыряют внутрь. Воздух ударяет по лицу, как влажная тряпка - смесь перегара, дезинфицирующего средства с ароматом лимона и чего-то настолько тошнотворного, что мой желудок сворачивается в узел. Спотыкаюсь о что-то мягкое и... о господи, это чья-то нога! Едва не падаю лицом прямо на липкий, словно залитый сиропом, пол.
Передо мной во всей красе раскинулся бородатый мужчина - его рот распахнут, гнилые зубы блестят, как развалины древнего замка, а из глотки доносится храп, похожий на звук заводимого трактора. Он спит так, будто находится не в вытрезвителе, а в пятизвездочном отеле.
Я отвожу взгляд и - о чудо! - передо мной предстает картина настоящего ада в стиле «дешевый хоррор»: в углу парень в рубашке - вернее, в том, что от нее осталось - обнимает дырявое ведерко, словно лучшего друга. Его рвет с таким энтузиазмом, будто он готовится к соревнованиям. А рядом с ним, согнувшись пополам от смеха, стоит еще один парень. И что-то мне подсказывает, они оказались здесь вместе. Две девушки в мини-юбках кричат друг на друга, но их речь больше напоминает звуки пьяных дельфинов, чем человеческую. Еще один товарищ мирно дрыхнет на матрасе, который, кажется, впитал в себя все грехи человечества - пот, рвоту и, возможно, чью-то потерянную надежду.
Я прижимаюсь к стене, пытаясь не дышать. Серьезно, если я сделаю глубокий вдох, мои легкие свернутся в трубочку и сбегут. На стене - настоящие шедевры наскальной живописи: «Здесь был Коди», «Копы - мудаки» и телефон адвоката. Уже перечеркнутый.
Сверху, под потолком, работает камера наблюдения - ее красный огонек подмигивает мне, словно зловещий глаз. Снаружи доносится хриплый смех копов и звук перелистываемых бумаг - они заполняют документы, время от времени бросая взгляды в нашу камеру.
В соседней камере кто-то барабанит кулаком по решетке и кричит:
- Эй, дебилы! Где мой адвокат?!
Дежурный офицер, судя по всему, уже в сотый раз за сегодня лениво произносит:
- Заткнись, а то добавлю тебе срок за нарушение тишины.
Я закрываю глаза. Все. Я в полной заднице. Буквально. Потому что запах здесь настолько въедливый, что, кажется, уже въелся мне в кожу, волосы и, возможно, ДНК. Натягиваю капюшон так низко, будто пытаюсь спрятаться от всего мира, и медленно опускаюсь на корточки. Холодный бетонный пол проникает сквозь тонкую ткань джинсов, но мне уже плевать. Лбом упираюсь в колени, закрываю глаза и старательно представляю, что нахожусь где угодно, только не в этом вонючем аду. Но запах перегара, пота и чего-то кислого настойчиво напоминает: «Ты здесь, детка, и отсюда тебе не сбежать».
И все из-за этого кретина Джастина. Этот самодовольный ублюдок с лицом, которое так и просится под кулак, заявил, что не выпустит меня, пока я не упаду на колени и не попрошу прощения за ту пощечину. Как будто я должна извиняться за то, что дала отпор этому наглому мудаку, который сначала высмеял меня, а потом еще и назвал наркоманкой! Ладно, пусть алкоголичкой, но наркоманкой?!
Нет уж.
Я лучше просижу здесь до утра, потом поеду в суд, выслушаю все их нравоучения и приму наказание как истинная бунтарка. Мне уже нечего терять - все мои «хорошие» качества давно сгорели в этом проклятом мире. Во мне не осталось ни крупицы той прежней Лилиан, которая боялась даже мышей и верила в справедливость.
Но это не все.
Когда моя ладонь со всей силы врезалась в его наглую рожу, а затем эти холодные наручники защелкнулись на запястьях... Черт возьми, я впервые за долгие годы почувствовала себя по-настоящему живой. Внутри все горело и ликовало, хотя внешне я сохраняла бесстрастное выражение лица.
Я сжимаю кулаки под капюшоном и тихонько улыбаюсь. Пусть они думают, что я буду умолять о пощаде. Но правда в том, что в этот момент я чувствую себя свободнее, чем когда-либо. Потому что наконец-то выпустила на волю всю ту ярость, что копилась во мне долгие месяцы. И это... это было чертовски великолепно.
Однако я разочарована.
Нет, серьезно. Я стою перед ними и рассказываю про Эймона - с подробностями, с деталями, с такими кровавыми подробностями, от которых у меня самой мурашки по коже. Я говорю им, что он сделал, как он это сделал, и что он сделает со мной, если они сейчас не вмешаются.
А они смотрят на меня, как на истеричную дуру, которой просто нечем заняться, кроме как клеветать на бывшего.
Я кричу им, что нахожусь в смертельной опасности, что этот психопат уже убивал и убьет снова - а они смеются.
Они решили, что я больная. Что я наркоманка. Что я алкоголичка. Что угодно, только не человек, который действительно нуждается в помощи.
Почему? Потому что я пьяна? Или потому что моя история настолько абсурдна, что в нее просто невозможно поверить?
Но эта история - моя жизнь.
И после всего ужаса, через который мне пришлось пройти, я не позволю им насмехаться над тем, что для меня - реальность.
Так что нет, я не буду извиняться за пощечину.
Он ее заслужил.
Вдруг я ощущаю, как кто-то неуклюже плюхается на липкий пол рядом со мной, и прежде чем успеваю понять что происходит, получаю несильный, но ощутимый удар кулаком по плечу. От неожиданности я аж подпрыгиваю на месте.
- Че как, бро? - раздается хриплый мужской голос.
«Бро?» - я медленно поднимаю голову от колен и смотрю на сидящего рядом парня - того самого, который минуту назад ржал над своим приятелем, обнимающим ведро. Когда он видит мое лицо, его налитые кровью глаза невероятно округляются.
- Вот это да - протягивает он, явно пораженный, - так ты ж девчонка!
Проходит секунда, и его лицо вдруг озаряется широкой, почти детской улыбкой. Губы растягиваются, обнажая ряд ровных зубов и поблескивающий металлический пирсинг в уздечке.
- Так даже интереснее, - живо заявляет он, затем кряхтя прочищает горло и представляется: - Я Коди, но меня все зовут Немо. А вон тот страдалец, - он указывает пальцем на скрюченную фигуру у стены, - это Хью. Мой кореш. Еще со школы.
Он поворачивается к другу и кричит с откровенной издевкой в голосе:
- Эй, Хью! Как оно, бро?
Бедный Хью всем телом содрогается в очередном приступе рвоты. Не отрываясь от ведра, он неопределенно машет в воздухе большим пальцем. Коди закатывается от смеха.
- О да, бро! Огонь! - восторженно кричит он, наблюдая, как Хью снова склоняется над ведром. Затем, понизив голос до конфиденциального шепота, поясняет мне: - Вот что случается, когда придурок пытается выпить бутылку водки залпом, чтобы показаться крутым.
Я пристально разглядываю парня, и меня поражает, насколько он... обычный. Его темные кудряшки торчат в разные стороны, будто после урагана, почти полностью скрывая карие глаза, в которых сейчас плещется беззаботное веселье. Два аккуратных пирсинга в правой брови блестят под тусклым светом, его носик выглядит удивительно миниатюрным, а широкий рот - почти слишком большим для этого худощавого лица, но почему-то это кажется... гармоничным.
Он не красавец в классическом понимании, но и не урод - в его внешности есть какая-то харизма, что притягивает взгляд, словно пытаясь разгадать некую загадку. Он среднего роста и щуплый, но в его позе ощущается какая-то внутренняя сила - не физическая, а скорее жизненная.
Моя оценка скользит по его одежде: черная футболка с забавным принтом марихуаны, просторные зеленые шорты. Он выглядит куда опрятнее своего друга Хью, но вот запах... О боже, это убийственная смесь свежей блевотины его приятеля и того самого дезинфицирующего средства с лимоном, которым здесь, похоже, пытались замаскировать все остальные «ароматы» этого места.
Неожиданно для себя я чувствую, как уголки моих губ сами собой поднимаются в легкой улыбке, когда наши взгляды встречаются. И понимаю - Коди, несмотря на всю свою... специфичность, может оказаться не таким уж плохим собеседником, учитывая, что мне здесь сидеть до самого утра.
- Лилиан, - коротко произношу я, ощущая, как странное чувство легкости начинает пробиваться сквозь мое привычное отчуждение.
И тут меня осеняет.
- Коди, - приподнимаю брови, кивая в сторону стены, - так это твоя работа?
Он грациозно изгибается и с видом знатока рассматривает выцарапанные надписи.
- «Копы-мудаки» - мой лучший шедевр, бро, - его губы растягиваются в самодовольной ухмылке, но тут же на лице появляется настороженность. - Ты же не против, если я буду звать тебя бро? Ты теперь своя, раз уж мы тут вместе... - Он легонько толкает меня плечом, и от этого жеста что-то теплое разливается в моей груди. - Кстати, за что тебя привезли?
Не знаю почему, но мне внезапно приятно быть «своей». Хотя мы знакомы всего несколько минут. В этом слове есть что-то... уютное. Как теплый плед в морозный вечер.
Я откидываю голову назад, ощущая, как холодная стена давит на затылок, и отвечаю с такой довольной ухмылкой, что щеки начинают болеть:
- Да так... Дала копу по морде.
Голос звучит настолько самодовольно, что Коди буквально лишается дара речи. Его челюсть отвисает, а глаза округляются до размеров блюдец.
- О-о-о, бро-о-о! - протягивает он с таким восхищением, будто я только что выиграла Олимпиаду. - Это даже круче, чем когда Хью облевывал патрульную машину! - Коди оживленно придвигается ближе. - Ну давай, рассказывай, что этот мудак тебе сделал?
И тут во мне происходит что-то странное. Я вдруг осознаю, что этот парень - этот нелепый, пахнущий дезинфекцией и чужой рвотой Коди - действительно меня слушает. Не потому, что так надо. Не из вежливости или жалости. А просто потому, что ему искренне интересно. И черт возьми, как же это... приятно. Приятно просто болтать с едва знакомым парнем в этом вонючем вытрезвителе, будто мы давние друзья.
- История долгая, - начинаю я, намеренно избегая темы Эймона, - если вкратце - он принял меня за психованную истеричку и еще наркоманкой назвал. Ладно, алкоголичкой - я хотя бы бутылку виски прихватила перед всем этим цирком, - мой палец описывает круг, указывая на окружающий нас беспорядок, - но наркотики? Нет. Я не из таких.
Коди резко наклоняется вперед, его глаза расширяются от изумления.
- Ты че, серьезно? - спрашивает он, - вообще ни разу не пробовала?
Я задумываюсь на секунду, покусывая нижнюю губу.
- Ну... было, - наконец признаюсь я, слегка пожимая плечами.
Его лицо мгновенно преображается - глаза загораются азартом, а во всей его позе читается внезапный интерес.
- О-о-о, бро-о! - протягивает он. - Так что же ты удостоилась попробовать?
- Марихуану, - отвечаю я, и неожиданно для себя улыбаюсь, вспоминая тот вечер. Эймон учил меня правильно затягиваться, а я просто наслаждалась жизнью. Как же давно это было...
Коди одобрительно свистит.
- Ну хоть что-то, - смеется он, - а то я уж думал, ты какая-то святоша. Хотя... - его взгляд скользит по моему лицу, - бить копов - это уже довольно неплохой старт для бунтарки.
Мы смеемся, и Коди, прищурив один глаз, продолжает с неподдельным любопытством:
- Ну и че, понравилось тебе? - спрашивает он так, будто речь идет о самом важном вопросе в мире.
И я... Я вдруг понимаю, что мне не просто понравилось. Это было нечто большее. То незабываемое ощущение, когда весь мир вдруг становится мягче, когда тяжесть на плечах растворяется, а вместо нее появляется странная, почти детская легкость. Когда хочется смеяться без причины, болтать без умолку и... просто быть счастливой.
- Да... - выдыхаю я наконец, и улыбка сама собой появляется на моем лице. - Черт возьми, да, мне понравилось. Это было... - я на секунду задумываюсь, подбирая слова, - это было по-настоящему волшебно.
В глазах Коди загораются искорки понимания, но он даже не догадывается, что я имею в виду не только травку. Я говорю о том вечере. О том, каким был Эймон тогда - смеющимся, беззаботным, с глазами, полными тепла. О том, как он терпеливо объяснял мне, как правильно курить косяк, как он рассказывал о прошлом, как мы потом занялись самым лучшим сексом в моей жизни.
Вот бы он всегда был таким... Может, тогда мне не приходилось бы сейчас сжимать кулаки, лишь подумав о нем. Может, тогда эта горечь не подкатывала бы к горлу каждый раз, когда я вспоминаю его имя.
- Что ж, будем считать, что тебя инициировали правильно, - его смех звучит как скрип несмазанных качелей, вырывая меня из сладких воспоминаний. И тут он бросает удивительный вопрос: - Хочешь попробовать снова?
Мои глаза округляются, голова невольно трясется в отрицании - резче, чем я планировала. Но через мгновение в груди появляется странное сомнение. А почему, собственно, нет?
Тот вечер всплывает в памяти: как я смеялась над глупостями, как мир вдруг стал добрее и спокойнее, как исчезли все мои страхи и тревоги. Я просто жила. Без прошлого, без будущего - только в настоящем. А сегодня... Сегодня я задыхаюсь в этом мире, где все перевернулось, где больше нет ни правды, ни справедливости.
Я не собираюсь становиться наркоманкой - никакого героина, никакого амфетамина, той дряни, что превращает людей в тени. Но травка... Она же другая. Она как тихая гавань в бушующем море, как глоток воздуха, когда тонешь.
Коди наблюдает за моей внутренней борьбой. Его глаза - два блестящих шарика, подернутых весельем. И глядя в них, я понимаю: к черту все, к черту правила, принципы, к черту эту гнилую реальность.
- Да, - шепчу я, чувствуя, как с плеч падает невидимый груз. - Да, я хочу выкурить косяк.
Потому что когда твоя жизнь превращается в грязную тетрадь с вырванными страницами, когда все твои «правильные» убеждения оказываются карточным домиком, а мир шепчет: «Ты - ничто, и все, что ты делаешь - бессмысленно», что тогда остается?
Только одно.
Послать все к черту.
Не с истерикой, не с надрывом - с холодной, почти философской ясностью. Пусть рушится. Пусть горит. Пусть идет, как идет. Потому что иногда свобода начинается именно там, где заканчивается твоя последняя попытка контролировать неконтролируемое.
Коди кивает, будто только этого и ждал. Его ухмылка растягивается до ушей.
- Ну тогда я твой человек, - подмигивает он, затем с азартом загибает пальцы: - Амфетамин, опиаты, галлюциногены, травка, седативы... - Заметив мой шок, он быстро поправляется: - Расслабься, бро, я продаю только качественный товар. Дерьмо не толкаю. Нужна травка? Будет тебе травка.
- И как... как я могу с тобой связаться? - спрашиваю я, ощущая, как ладони становятся влажными, а сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум вытрезвителя. Разговор с барыгой - это ведь новая ступень падения, правда? Хотя... Какая разница, я уже давно переступила все границы.
Коди ухмыляется, обнажая пирсинг, а его глаза блестят как у кота, нашедшего сливки.
- Проще простого, бро, - его голос звучит так, будто он предлагает не наркотики, а билеты в кино. - Подойди к любому обдолбанному чуваку в этом районе и скажи, что ищешь Немо. Тебя сразу приведут ко мне. - Он гордо выпрямляется. - Я здесь как Элвис Пресли - меня все знают, и никто не забывает. Вот, смотри.
Прежде чем я успеваю его остановить, он резко наклоняется вперед, просовывает руку между прутьями нашей камеры и начинает размахивать, как сумасшедший:
- Эй, Вилсон! - кричит он так, что у меня звенит в ушах. - Моя мама вчера во сне тебя вспоминала! Может, ты мой отец?
Я застываю в ужасе, наблюдая, как полицейский медленно поворачивается. Его лицо искажает недовольная гримаса.
- Заткнись, Немо, - шипит он, сжимая дубинку так, что пальцы белеют. - Или я оставлю тебя и твоего дружка гнить здесь до конца недели.
Коди только громче смеется, затем поворачивается ко мне с видом заговорщика:
- Так вот о чем я... - он понижает голос. - Ты легко меня найдешь, но если не хочешь париться, могу доставить товар прямо к твоей двери. Или созвонимся - как удобнее.
Нет. Нет, нет и еще раз нет. Ему нельзя появляться возле моего дома. Да и телефон... В последнее время у меня такое чувство, будто Эймон видит каждый мой шаг, слышит каждый разговор. Если он узнает про Коди...
Коди, кажется, читает мои мысли. Он наклоняется ближе, и его голос становится почти шепотом:
- Слушай, бро, вижу, ты новичок в этом деле. Расслабься. - Его пальцы рисуют в воздухе успокаивающие круги. - Я не просто барыга, я - выгодный партнер. Мне сейчас нужны постоянные клиенты, так что готов на любые условия. - Он подмигивает. - А после восьмой покупки - сюрприз! - делает манящий жест руками. - Огроменная скидка. Как в супермаркете, только веселее.
Я не выдерживаю и заливаюсь истерическим смехом, который звучит странно даже в моих собственных ушах. Черт возьми, до чего же сюрреалистичная ситуация! Я сижу в вонючем вытрезвителе, обсуждаю наркотики с каким-то Коди, который называет меня «бро», и почему-то это кажется мне... нормальным? Все это так странно, так нелепо и так плохо. Конечно плохо. Но с другой стороны - что мне, собственно, терять?
Коди наклоняется, и в его голосе слышатся серьезные нотки.
- Ну че, бро, если по-честному, - шепчет он, - я тебе могу не просто косяк подкинуть. У меня есть контакты. Люди, у которых трава - чистая, без всякой левой химии. И не только трава.
Он выгибается и тычет пальцем в стену, где среди похабных надписей и рисунков выцарапан номер телефона.
- Это Родриго, - говорит Коди, и в его голосе вдруг появляется нотка уважения. - Мой кореш. И по совместительству - адвокат.
Я невольно наклоняюсь ближе, затаив дыхание, чтобы не вдохнуть этот ужасный запах, который исходит от Коди.
- Родриго сейчас сам в заднице, - продолжает он, - так что он не откажется помочь тебе, если что. Вытащить из тюрьмы, замять дело - все, что угодно. Запоминай номер. На всякий случай.
Я скептически поднимаю бровь.
- Он... хороший адвокат? - осторожно спрашиваю я.
Коди задумывается, почесывая подбородок.
- Как кореш - вообще огонь, - наконец отвечает он. - А как адвокат... Ну, он меня пару раз из суда вытаскивал. Хотя... - он внезапно морщится, - однажды я чуть не сел из-за его ошибки. Но это был один раз! Так что можно сказать, что и не было ничего.
Я снова смеюсь, но теперь в этом смехе больше горечи, чем веселья. Потому что вот оно - дно. И я его только что коснулась. Но странное дело... Оно не такое уж и холодное.
- Ладно, - говорю я, переставая смеяться и вытирая ладонью слезу, которая выкатилась от истерического хохота. - Спасибо, Коди.
Его лицо снова расплывается в ухмылке, обнажая пирсинг в уздечке.
- Пустяки, бро, - отвечает он, размахивая рукой, будто отмахиваясь от благодарности. - Кстати, тебя когда выпустят?
Я горько усмехаюсь, скрестив руки на груди.
- Если унижусь и попрошу прощения за пощечину - то утром. Если нет - поеду в суд и получу свой первый срок.
- Не круто, бро, - произносит он, сведя брови в серьезной гримасе. - Но ты не парься. Родриго поможет, я тебе отвечаю.
Он на секунду задумывается, затем оживляется:
- А насчет травки... Если не хочешь светить контакты по телефону, можешь заглянуть в мой рыболовный магазин.
- Рыболовный магазин? - удивленно переспрашиваю я, округляя глаза.
Коди отмахивается, будто это самая обычная вещь на свете.
- Достался от деда, ничего особенного, - быстро поясняет он, понижая голос до конспиративного шепота. - «Тихая заводь» на Восьмой улице, в двух кварталах от центральной площади. Вывеска с огромным сомом, не пропустишь.
Он хитро подмигивает:
- Там мой кореш, Дюк, толстый такой, с длинными волосами, скажешь ему, что от меня и он обслужит тебя по достоинству. Мы работаем круглосуточно.
Я киваю, мысленно отмечая адрес. Рыболовный магазин. Конечно. Где же еще торговать наркотой, как не под прикрытием рыбалки? В Бойсе, видимо, свои правила.
- И не забудь, - добавляет Коди, внезапно становясь серьезным, - если что-то пойдет не так - звони Родриго. Даже если ты в заднице по уши, он хотя бы попробует тебя оттуда вытащить.
Я снова чувствую этот странный прилив благодарности к этому нелепому, пахнущему дезинфекцией человеку. Возможно, в другом мире, в другой жизни мы могли бы быть просто друзьями. Но в этом - он мой дилер, а я его «бро», и это, кажется, единственный вариант, который у нас есть.