Глава 30.
Лилиан.
- Если вдруг… если только он даст о себе знать… - голос миссис Дэвис ломается, ее пальцы судорожно стискивают мокрый от слез платок. Глаза, и без того налитые кровью, опухшие от бессонных ночей, вновь заливаются слезами, что катятся по щекам, прокладывая блестящие дорожки. - Пожалуйста… - она делает мучительную паузу, глотая воздух, - пожалуйста, сообщи нам…
Платок по-прежнему остается прижатым к ее лицу, словно она верит, что так он сможет остановить неутихающий поток горя. Глубокий вдох. Выдох. Когда она вновь обретает силы говорить, ее голос звучит настолько тихо, что я с трудом улавливаю слова:
- Прости… - ее подбородок мелко подрагивает, - просто я… я не могу повер… - очередной всхлип разрывает фразу, - поверить, что мой мальчик… мой солнечный мальчик… стал одним из тех.. тех пропавших.
Она поднимает голову, и в ее глазах пульсирует такая невыносимая, всеобъемлющая боль, что мои ноги подгибаются. Это взгляд матери, лишившейся ребенка. Взгляд, в котором переплелись отчаяние, полное неверие и безмолвная мольба, чтобы все произошедшее оказалось лишь кошмарным сном.
- Я… я просто не могу поверить в это, Лилиан, не могу… - ее тонкий голос переходит в душащие рыдания, сотрясающие ее хрупкое тело до самого основания. Она резко отворачивается, прикрывая лицо ладонями. - Прости меня… я… я, пожалуй, пойду… Береги себя.
Я крепко хватаюсь за дверной косяк, провожая взглядом эту некогда лучезарную женщину, теперь всю в черном - черное платье, черный кардиган, черное, непроглядное горе - медленно спускающуюся по моим ступенькам. Ее плечи содрогаются с каждым всхлипом. Ветер небрежно играет ее длинными, некогда ухоженными светлыми волосами, и до моего носа доносится еле уловимый аромат ее духов, перемешанный с горьковатым, резким запахом успокоительных.
Внутри меня бушует настоящий ураган - отчаянное желание броситься следом, рухнуть на колени и выложить всю правду. Рассказать, что ее сын больше никогда не войдет домой с сияющей улыбкой, не обнимет ее крепко, не произнесет привычное «привет, мам». Что именно я привела этого монстра в их город. Что из-за меня она отныне будет каждое утро просыпаться с единственной мыслью - что ее ребенка больше нет.
Но я не двигаюсь. Просто смотрю, как ее силуэт постепенно уменьшается, пока не исчезает за дверью соседнего дома.
Дверь за моей спиной закрывается с едва слышным щелчком. Я прислоняюсь к ней и медленно спускаюсь на пол, прижимая колени к груди. Двое суток. Всего двое суток прошло с того момента, как Тайлер… как это произошло. Но вчера вечером в местных новостях сообщили об еще двух пропавших без вести. Молодая пара, отправившаяся на пикник в лес. Их машину обнаружили у обочины - двери распахнуты настежь, ключи остались в замке зажигания, а личные вещи лежали нетронутыми. Словно они просто вышли на свежий воздух… и растворились в никуда.
Я знаю, куда они делись. Знаю, кто их забрал. И самое ужасное - я совершенно не могу понять, почему он продолжает эти бессмысленные убийства. Какой же демон, живущий внутри него, требует все новых и новых жертв?
Слезы бесконтрольно катятся по моему лицу, но я даже не делаю попыток их стереть. Пусть текут. Пусть они смоют хотя бы каплю этой невыносимой вины, которая с каждым прошедшим днем лишь тяжелеет, давит, душит.
Не в силах вынести дольше это гнетущее одиночество, я резко вскакиваю с пола. Машинально натягиваю первую попавшуюся кофту поверх измятой футболки и джинсов, надеваю чистые кроссовки - не те, что тащили меня сквозь грязь той жуткой ночью. Ту одежду я выбросила сразу же, едва переступила порог дома - вместе с комками грязи в мусоропровод улетела и частичка того кошмара.
Ускоряю шаг, направляясь к ближайшему супермаркету. В голове - плотный туман, мысли то и дело спотыкаются, но я точно знаю, что мне сейчас необходимо. Две бутылки виски - на тот случай, если одной окажется недостаточно. Пачка сигарет и корм для Миссу - единственного существа, чья жизнь еще зависит от меня.
Возвращаюсь домой и, даже не снимая верхней одежды, опускаюсь за кухонный стол. Бутылка открывается с приглушенным, но отчетливым хлопком. Наливаю золотисто-янтарную жидкость в стакан, наполняя его до самых краев. Первый глоток обжигает горло, но я не останавливаюсь, пока стакан не опустеет. Сразу же наливаю следующий. На столе лежит вчерашняя пицца, от которой остались лишь засохшие, неприглядные куски. Открываю коробку и начинаю механически жевать, хотя аппетита нет совершенно.
Миссу, почуяв еду, тут же возникает из ниоткуда под столом. Ее мягкое мурлыканье и теплый, пушистый бок, трущийся о мои ноги, - это единственное, что еще хоть как-то напоминает мне о существовании нормальной жизни. Не раздумывая, поднимаю ее и усаживаю рядом с недоеденной пиццей. Хоть какая-то компания в этом опустошенном мире.
Бутылка тает на глазах с пугающей скоростью. С каждой новой рюмкой мир вокруг меня становится податливее, его границы расплываются, теряя четкость. Мысли, которые еще мгновение назад терзали меня, теперь просто уплывают куда-то вдаль, оставляя после себя лишь приятную, усыпляющую пустоту. Тело становится ватным, невесомым, но это даже к лучшему - по крайней мере, так не так мучительно больно.
Я уже дотягиваю сигарету, когда телефон на столе начинает вибрировать. Рэйчел. Мы обменялись парой сообщений утром - она интересовалась работой, а я отделалась туманным «не знаю». Потому что на работе я не появлялась уже три дня. С трудом гашу сигарету в доверху забитой пепельнице и принимаю вызов, сразу же включая громкую связь.
- Я уже выехала - жизнерадостный голос Рэйчел раздается из динамиков. - А ты?
Я медленно моргаю, пытаясь сквозь пелену сообразить, о чем вообще идет речь. Алкогольный туман полностью блокирует способность мыслить четко.
- О чем, собственно, речь? - мой собственный голос кажется неестественно глухим. Тяжелая ладонь подпирает щеку.
В трубке воцаряется короткая пауза. Затем доносится смех, но в нем уже отчетливо слышится нарастающее напряжение.
- Как это - о чем? - Ее смех резко замирает. - Постой, ты что, еще не выдвинулась? Ты серьезно?
Я тупо уставилась на трещину в экране телефона, словно надеясь, что она может дать хоть какой-то ответ.
- Куда выдвинулась? - слова слегка заплетаются на языке. - Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.
Тяжелый, раздраженный вздох раздается из трубки. Когда Рэйчел вновь начинает говорить, от ее прежней веселости не остается ни малейшего следа:
- Лилиан, ты издеваешься надо мной? - ее тон становится непривычно резким и четким, каким бывает лишь тогда, когда она по-настоящему зла. - Ты сама предложила встретиться, сама выбрала это... место. Я уже практически приехала, а ты сидишь дома и заявляешь, что никуда не собиралась? Ты пьяна? Или у тебя окончательно крыша поехала?
Я замираю на месте, и даже плотный алкогольный угар не способен заглушить ледяное предчувствие, что медленно ползет вверх по спине. Потому что я абсолютно точно знаю - я не назначала никаких встреч. Не выбирала никаких мест. Последние три дня я не отправляла Рэйчел вообще ничего, кроме короткого утреннего «не знаю».
И именно в этот момент меня пронзает ужасающая догадка - если не я писала Рэйчел... то, кто же?
- Рэйчел... - мой голос срывается. Страх, ледяной и липкий, вновь проникает под кожу, заставляя сердце ускориться в груди. - Я тебе ничего не писала.
- Да что ты несешь! Прямо сейчас открой нашу переписку и убедись сама!
Пальцы начинают предательски дрожать, пока я лихорадочно запускаю мессенджер. Сердце сначала проваливается куда-то под ноги, а затем срывается в безумный, неудержимый галоп - экран пестрит сообщениями, отправленными с моего аккаунта всего несколько часов назад. Алкогольный туман в голове мгновенно рассеивается, уступая место чистому, пронзительному ужасу. Мой взгляд беспорядочно мечется по экрану, выхватывая отдельные обрывки фраз: «встретимся», «секретное место», «будет круто». И адрес. Тот самый, проклятый адрес. Упаковочный завод.
- Разворачивайся немедленно, - выдыхаю я, уже без тени сомнения зная ответ на вопрос, кто мог получить доступ к моему телефону. Это его почерк - дьявольски жестокий, как и сама та смертельная игра, которую он ведет.
В трубке раздается глухой, неразборчивый бубнеж - то ли это помехи связи, то ли Рэйчел что-то бормочет себе под нос.
- Лилиан, я тебя почти не слышу, - ее голос теперь звучит не просто раздраженно, а с неприкрытой злостью. - Повтори, что ты сказала!
Я прижимаю телефон к уху с такой силой, что он впивается в висок. Голос вырывается из горла полным чистого отчаяния криком:
- Немедленно вели водителю развернуться! Прямо сейчас же, Рэйчел! - В глазах темнеет от подступающего ужаса при мысли о том, что может произойти, если она меня не послушает. - Возвращайся домой! Молю!
Тишина в трубке длится целую вечность. Затем - прерывистый вздох, шорох, и наконец ее голос, лишенный всякого раздражения, звучит с чем-то совершенно иным... с чистым, неподдельным страхом:
- Лилиан... что происходит? Ты до смерти меня пугаешь...
Как, черт возьми, объяснить ей, что там, в этой проклятой заброшке, ее ждет верная смерть? Как убедить, что это не дурная шутка, не моя паранойя, а самая что ни на есть реальная, леденящая кровь опасность?
- Просто... пожалуйста, просто поверь мне, - шепчу я, понимая всю безнадежность этих слов. - Это была не я, слышишь? Не я назначала эту встречу. И если ты поедешь туда... - голос ломается, - пожалуйста, Рэйчел... умоляю, поверь мне...
Молчание в трубке тянется так долго, что мои пальцы начинают непроизвольно сжиматься вокруг телефона. Наконец, доносится ее голос - неуверенный, дрожащий, но такой спасительный:
- Я... я попросила водителя развернуться... - Рэйчел делает короткую паузу, ее прерывистое дыхание отчетливо слышно в динамике. - Мы возвращаемся... Но, Лилиан... что, ради всего святого, происходит? Твой аккаунт на самом деле взломали?
Я опускаю телефон на стол, ощущая, как дрожь в руках становится еще сильнее. Пальцы машинально находят пачку сигарет, выдергивают одну, зажигалка отчаянно чиркает несколько раз, прежде чем выдать пламя. Первая затяжка жжет легкие, но я почти не чувствую боли - в голове пульсирует лишь одна мысль: Эймон. Это его рук дело.
- Очевидно же, что да, - выдавливаю я.
Осознание того, что это именно Эймон, заставляет кровь в венах буквально вскипать. Вот же ублюдок! Хотел избавиться от Рэйчел? Использовать ее, чтобы подставить меня? Ничтожное, жалкое чудовище! Бездушная тварь, бесчеловечный ублюдок! Губы шепчут проклятия, которые я не смею произнести вслух, чтобы не дать волю истинному гневу.
- Это просто кошмар какой-то... - голос Рейчел снижается до шепота, будто она боится, что нас прослушивают. - Кому вообще понадобилось тебя взламывать? Это же... Он ведь мог прочитать все твои переписки, просмотреть все фотографии... - ее голос внезапно повышается, когда приходит новая, ужасающая мысль, - О боже, Лилиан, сколько же наших дурацких фоток он мог увидеть! Помнишь, те, что мы...
- Рэйчел! - резко обрываю я, сжимая переносицу пальцами. Голова начинает невыносимо болеть. - Сейчас не до фоток, ты понимаешь? Кто-то, - я почти выплевываю слова, - целенаправленно пытался заманить тебя в заброшенное здание. Ты вообще представляешь, что могло бы случиться, если бы ты не позвонила? Тебя могли бы...
Фраза обрывается на полуслове, когда кухня погружается в абсолютную тьму. Даже экран телефона гаснет на долю секунды, будто что-то проглотило весь свет вокруг. В трубке:
- Лилиан? Ты все еще на линии?
Мой ответ звучит механически, будто чей-то чужой голос:
- Свет погас...
Я поднимаюсь со стула, движения медленные, тягучие. Алкогольная мгла в голове сливается с окружающей темнотой в единую плотную массу. Воздух становится густым, словно пропитанным черной маслянистой субстанцией. Пальцы натыкаются на невидимые предметы - стакан опрокидывается с глухим стуком.
- Ну это пустяки, - доносится ее легкомысленный ответ. - Хотя довольно странно, ведь ни дождя, ни ветра нет...
Рэйчел продолжает говорить что-то о возможных проблемах с электросетью, но ее голос словно доносится через плотную вату.
Моя ладонь нащупывает выключатель. Щелчок. Тишина. Тьма. И тогда - три оглушительных удара, от которых дрожит пол под ногами. Не стук - это что-то живое и яростное бьется в дверь, сотрясая ее в раме.
Я застываю, как будто в меня влили жидкий азот - резко, до костей. Дыхание останавливается на той самой секунде, когда стекло в раме гудит - не просто звук, а вибрация, которая проходит сквозь ребра и оседает где-то в глубине грудной клетки, как осколок.
Тишина.
Четвертый удар обрушивается как взрыв - дерево трещит, стекло вздрагивает, издавая дребезжащий вой, будто сама тьма скребется в него когтями.
Я вскрикиваю. Телефон выскальзывает из пальцев, падает на пол, экран гаснет, но голос Рэйчел все еще вырывается из динамика, искаженный паникой:
- Лилиан? Лилиан! Что это за звуки?!
Я резко ныряю вниз, пытаясь ухватить телефон, но он, словно издеваясь, не желает подниматься, снова и снова выскальзывая на пол. Первое мгновение я просто тупо смотрю на него, ощущая подавляющее желание рухнуть рядом и разрыдаться, потому что мои нервы расшатаны до предела, и теперь любая, даже самая незначительная мелочь доводит меня либо до истерики, либо до полного срыва, а Рейчел все продолжает истошно кричать в трубку.
Я делаю медленный, глубокий вздох, прежде чем спокойно поднять телефон. Сразу же отключаю громкую связь, опасаясь, что тот, кто стоит за дверью, способен нас услышать.
- Рэйчел... - мой голос превращается в испуганный, почти неразличимый шепот, переходящий в жалобный писк, - кто-то... кто-то с безумной силой колотит в мою дверь…
В трубке воцаряется абсолютная, зловещая тишина. Затем слышится резкий вдох, и голос Рэйчел мгновенно меняется - становится предельно жестким, стальным, собранным:
- Запрись в ванной. Немедленно. И звони в полицию. Я уже еду к тебе.
Что?!
- Нет! - мой голос звучит как писк умирающей мыши, пока пальцы судорожно пытаются удержать телефон в потных ладонях. - Поезжай домой, Рэйчел! Пожалуйста!
Ей ни в коем случае нельзя сюда ехать. Я уже отчетливо осознаю: это место несет смертельную угрозу. Ведь совершенно ясно, что на пороге моего дома не Эймон, раз он ждет Рэйчел на заброшенном заводе. Кто же тогда с такой безумной яростью ломится ко мне? Чего они хотят? И почему свет пропал? Эти вопросы проносятся в голове с пугающей скоростью, пока Рэйчел продолжает кричать в трубку:
- Ты меня слышишь, Лилиан?! - ее голос гремит так оглушительно, что я вздрагиваю. - Звони в полицию! Немедленно!
Я открываю рот, но в этот миг дверная рама содрогается от очередных двух мощных ударов. Господи, еще немного, и дверь просто разлетится в щепки. Я вскрикиваю, а затем торопливо выдыхаю:
- Рейчел, возвращайся домой, а я прямо сейчас вызову полицию!
Бросаю трубку и, прежде чем набрать 911, осторожно ступаю в коридор, потому что меня охватывает дурное предчувствие: этот кто-то все же может быть Эймоном. Разумеется, он не способен находиться в двух местах одновременно… даже для него это кажется невозможным. Но что, если это все часть его дьявольской игры? И прямо сейчас я бы безумно хотела, чтобы именно он оказался за дверью - он хоть и монстр, но свой, до боли родной.
Приближаюсь к двери, задержав дыхание, и рывком распахиваю ее. Сердце замирает, когда сквозь стеклянные окошки на двери веранды вижу крупную, мрачную фигуру в черном, уже устроившуюся в моем кресле. Маска скрывает лицо, в пальцах тлеет сигарета. Достаточно одного взгляда - и я понимаю: это Эймон. Его я узнаю мгновенно, без тени сомнения… И в этот момент ко мне приходит осознание: я оказалась права. Это его очередная игра. Он намеренно пытался ввести меня в заблуждения, заставив поверить, что собирается убить Рэйчел, хотя на самом деле он и не планировал появляться на заброшенном упаковочном заводе. Проклятый мерзавец! С меня хватит! На этот раз я не собираюсь оставлять это безнаказанным.
Дрожащими пальцами я набираю три роковые цифры - 9-1-1. После двух гудков в трубке раздается размеренный, спокойный женский голос:
- Служба 911, пожалуйста, опишите вашу ситуацию.
Я медленно отступаю назад, пока спиной не касаюсь холодной стены.
- Кто-то… кто-то пытается проникнуть в мой дом, - произношу я с огромным трудом. - Он прямо сейчас стоит за дверью… на веранде…
Я решаю пока умолчать о том, что этот кто-то - мой бывший, ведь тогда они могут отреагировать не так быстро, а мне сейчас нужно сделать все, чтобы полиция прибыла как можно быстрее.
Голос диспетчера мгновенно преображается - становится предельно четким, профессионально-собранным, с явной металлической ноткой напряжения.
- Мне требуется ваш точный адрес. Пожалуйста, говорите медленно и разборчиво.
Делаю глубокий вдох. Выдох. Я почти механически выпаливаю свой адрес, при этом не отрывая взгляда от Эймона. Он игриво наклоняет голову, очевидно догадываясь, что я звоню в полицию, и этот жест кажется насмешкой надо мной.
- Патруль уже в дороге. Оставайтесь на линии. Можете сообщить, вооружен ли злоумышленник?
Оружие? Откуда мне знать?! И словно в ответ на вопрос диспетчера, Эймон замедленно поднимает руку. Холодный лунный свет скользит по металлу, зажатому в его пальцах. Внутри меня все сжимается в тугой, ледяной ком.
- Я… кажется, у него нож! - мой шепот срывается на надрывный хрип, когда Эймон поднимается с кресла. - О Боже… он направляется к двери!
Он делает шаг вперед, его тень удлиняется на деревянном настиле веранды. Где-то в отдалении доносится глухой вой сирены - едва различимый, но бесконечно драгоценный звук надежды. Однако Эймон не исчезает, он по-прежнему стоит у двери. Я ощущаю его пристальный, пронизывающий взгляд, словно ледяной кубик приложили к моей разгоряченной коже.
- Мэм? Вы все еще на связи? Прибытие патруля через две минуты.
Ноги внезапно подгибаются, и я оседаю по холодной стене, ощущая, как деревянный пол врезается в кожу сквозь тонкую ткань джинсов. Судорожная дрожь пробегает волнами по телу, словно электрические разряды - я не способна ее остановить, не могу контролировать собственные мышцы.
- Да… - выдыхаю я в трубку, и этот звук больше напоминает предсмертный стон, чем человеческую речь.
В этот момент Эймон поднимает руку. Лезвие ножа с омерзительным скрипом царапает стекло двери, оставляя после себя тонкую, белесую царапину. Этот звук, словно ногти, скребущие по школьной доске, вызывает содрогание во всем теле.
- Можете сказать, сколько дверей в вашем доме? - голос диспетчера звучит отстраненно-профессионально.
Я рассеянно моргаю, мой взгляд скользит в сторону кухни. Закрыта ли дверь на задний двор? Кажется, да. Но это не имеет значения. Эти замки - всего лишь бутафория, если Эймон решит проникнуть внутрь. Он вынесет любую дверь, разобьет любое окно. Черт возьми, если он захочет попасть в дом, он пройдет сквозь стены, словно призрак, словно оживший кошмар, от которого нет спасения.
- Две... - наконец выдавливаю я из себя, медленно поворачивая голову обратно к стеклянной двери... и застываю.
Веранда абсолютно пуста.
- Он... он исчез... - шепчу я, отчаянно меча взгляд по темному пространству за стеклом, пытаясь различить хоть что-то.
Где-то на заднем плане диспетчер продолжает говорить, но ее слова тонут в оглушительном реве адреналина, затопившего мое сознание. Пальцы внезапно разжимаются, и телефон с глухим, стуком падает на пол.
Совсем рядом слышится оглушительный вой сирен - этот звук должен был принести спасение, но... Самое жуткое происходит именно сейчас - в доме внезапно вспыхивает свет. Яркий, ослепляющий, неестественный до дрожи. Словно кто-то щелкнул выключателем... находясь уже внутри дома.