Не Прощай Меня

Лилиан.

Последние несколько вечеров я живу в каком-то странном, тяжелом тумане. Я сплю. Слишком крепко, слишком глубоко. Как будто меня вырубают, стирая из реальности. Две ночи подряд я отключаюсь, едва голова касается подушки. Вчера еле доползла до кровати, думала, усну прямо на полу. И сон… он такой плотный, будто меня нет. Никаких кошмаров. Ни одного. И это пугает. Может, кошмары исчезли, потому что самый страшный из них стал реальностью? Эймон жив. И теперь ему не нужно приходить ко мне во сне. Он может прийти в любое время. Когда захочет. Когда ему будет угодно. 

А еще цветы. Эти чертовы цветы. Сначала я отчаянно пыталась убедить себя, что это не Эймон. Я даже специально поблагодарила Тайлера, сделав вид, будто верю, что это его подарок, хотя отчетливо понимала: этот парень никогда не смог бы позволить себе такой дорогой букет. Но когда Тайлер сказал, что не дарил их… Я окончательно убедилась – это был Эймон. Мысль о том, что он мог преподнести такой «подарок», кажется дикой, почти абсурдной. Пятьсот роз. Идеальных, как будто ненастоящих, вырезанных из самого сердца тьмы. Их запах заполнил весь дом, сладкий, густой, навязчивый, проникающий под кожу. Я два дня сидела на диване и смотрела на них. Не могла оторваться. Что дальше? Письмо. Посылка. Мужчина в лесу. Цветы… Что будет следующим? Чего он хочет? Почему он еще не показался? Но я чувствую его. Он здесь. Будто живет в стенах этого дома, будто дышит за моей спиной, подкрадываясь все ближе.

Вчера утром я проснулась с головой, будто месяц не выходила из запоя. И первое, что почувствовала, – его запах. Цитрусы, мята, теплая корица… Я узнаю его везде. Узнаю, потому что когда-то любила этот запах, он был моим спасением. Но вчера это был не запах любви. Это был запах ужаса. Я не знаю, было ли это реальным или моим воображением. И не знаю, что хуже: поверить, что он был здесь, в моем доме, или признать, что я окончательно сошла с ума. 

Я ничего не знаю. Ничего, кроме одного: я не боюсь его. Нет, это не так. Я боюсь. Но не за себя. Я боюсь за город, за людей, которые здесь живут. Боюсь, что он причинит боль тем, кто мне дорог. Но его… его я не боюсь. Он уже сделал со мной самое страшное. Он уже сломал меня. Осталось только убить. И я не боюсь смерти. Я не боюсь Эймона. Мой страх имеет совсем другую цель.

Я держусь. Пока держусь.

Дрожащими пальцами стираю лишнюю помаду с кожи, причмокиваю губами и отхожу на шаг, глядя на свое отражение. Волосы уложены в идеальные волны, макияж безупречен… Со стороны кажется, будто я собираюсь на красную дорожку, на какой-то праздник жизни. Но внутри… Внутри я чувствую только грязь. Мерзость. Липкое отвращение к себе. 

Раньше я никогда не красилась так, не наносила тонны косметики, не тратила часы на прическу. Потому что внутри я была красивой. Чистой. Настоящей. А сейчас… Сейчас я себя не узнаю. Это не я. Это жалкая тень той Лилиан, которая когда-то смеялась, не боялась быть собой. Та Лилиан, которая бы с презрением посмотрела на то, как я прячусь за слоями тонального крема и туши, пытаясь стереть себя.

Эта косметика – мой щит. Она дает мне хоть каплю уверенности, хоть тень смелости. То, что я потеряла, когда Эймон… когда он якобы умер. Он умер для меня, и часть меня умерла вместе с ним. Но теперь он вернулся. А та часть меня… та часть не вернется никогда. Она похоронена глубоко, под тоннами пыли и боли. И я стою здесь, перед зеркалом, с лицом, которое выглядит идеально, и с душой, которая разбита на тысячи осколков, острых, режущих. 

Я резко отворачиваюсь от зеркала и иду в спальню, чтобы наконец одеться и отправиться на работу. Господи, как же я счастлива, что выходные прошли… без происшествий. Это даже удивительно, но я рада, что эти два дня закончились и началась рабочая неделя. Теперь мне не придется сидеть и думать о нем. Работа хоть немного отвлекает от этих мыслей, позволяя на короткое время забыться.

Захожу в спальню и вижу свою маленькую принцессу, которая безмятежно лежит на горе все еще грязной одежды. Да, я так и не постирала ее. Была занята тем, что два дня залипала на пятьсот идеальных, словно издевательство, роз в своей гостиной. И кто меня за это осудит? Эймон, который якобы не любит грязь, хотя сам же ее разносит, принося хаос в мою жизнь? Нет, он последний, кто имеет право судить меня за беспорядок в доме. Да и почему я снова о нем думаю? Пошел к черту, Эймон! 

— Пошел ты к черту! — вырывается у меня вслух, будто закрепляя эту фразу, превращая ее в заклинание.

Достаю из шкафа чистые белые брюки и черный топ с открытыми плечами. Сбрасываю полотенце, беру чистое белье и начинаю одеваться, собираясь начать новый день. И мне плевать, как он пройдет и будет ли в нем Эймон. Черт! 

— Да какого хрена ты опять у меня в голове? — рычу я, натягивая брюки, каждое движение полно детского раздражения. — Эймон, ты паразит. Нет, ты хуже паразита. От паразитов можно купить лекарство, а от тебя меня ничего не вылечит. 

Я затягиваю ремень потуже и хватаю топ, но он выскальзывает из рук и падает на пол. Это заставляет меня громко выругаться, раздражение перерастает в отчаяние. Миссу пугается и подскакивает на своих коротких лапках, глядя на меня круглыми, испуганными глазами. С секунду я смотрю на нее, а потом взрываюсь. 

— Ну прости меня, Миссу! — кричу я, чувствуя, как голос дрожит. — Я не знаю, как себя контролировать, когда Эймон где-то здесь, понимаешь? Я чувствую его везде, даже в твоей шерсти, в каждом уголке этого дома!

Я наклоняюсь, поднимаю топ и продолжаю говорить сама с собой, потому что это хоть как-то успокаивает, давая выход накопившейся ярости и безысходности.

— Вот скажи мне, принцесса, как ты смогла начать пахнуть им? Ты что, где-то прячешь духи? Если да, выброси их. Они воняют и тебе не идут! 

На самом деле, запах не воняет. Он прекрасен, но он принадлежит Эймону, и поэтому я задыхаюсь от него. Господи… Я знаю, как это выглядит со стороны. Я рехнулась, разговариваю с кошкой, ненавижу запах, который когда-то обожала. Но я не могу иначе. Он отравляет мне жизнь, проникая повсюду, даже в шерсть моей несчастной Миссу.

Я вздыхаю, поправляю топ и смотрю на Миссу. Она уже успокоилась и снова безмятежно улеглась на груду одежды, будто ничего не произошло. Ее покой лишь усиливает мое внутреннее беспокойство.

— Ладно, принцесса, — шепчу я, — сегодня будет новый день. И плевать, что он принесет. Я справлюсь.

Миссу зевает и отворачивается от меня, будто ей надоели мои монологи, ее хвост лениво помахивает. Вздохнув, я иду на кухню, пью воду, обуваюсь и, подхватив сумочку, выхожу из дома. Сегодня новый день, и хуже Эймона он уже ничего не может принести. Поэтому я справлюсь. 

Обычно до работы я добираюсь пешком за полчаса. Не слишком быстро и не так уж долго, чтобы успеть устать. Мне нравится ходить пешком – это помогает развеять мысли, отвлечься, полюбоваться красотой города. Бойсе – чудесный город, яркий благодаря своей зелени, свежий и когда-то безопасный. Именно за это я его и полюбила. Два месяца назад, когда я только приехала сюда, спасаясь от всех своих кошмаров и пытаясь начать новую жизнь, Бойсе казался мне настоящим убежищем. Тихие улицы, улыбчивые лица, этот свежий, чистый воздух – все это обещало покой, которого мне так не хватало. Я верила, что здесь, в этом зеленом оазисе, я наконец смогу вздохнуть свободно. Это место было для меня неприкосновенным, моим личным кусочком рая на земле, где никакое зло не могло коснуться меня. Я чувствовала себя настолько защищенной, настолько абсолютно в безопасности, что даже мысль о новой беде казалась нелепой, невозможной.

Но этот рай оказался хрупким, словно тонкое стекло, и я сама, кажется, стала трещиной в нем. Сейчас я чувствую, что приношу с собой только мрак. Каждый шаг, каждая улица — словно проклятие, тяжелой пеленой окутывающее меня. Я боюсь, что принесла это проклятие в место, которое можно назвать раем. И я очень надеюсь, что никто из местных не пострадает, но это чувство, это ощущение, что я несу разрушение, не отпускает. Оно цепляется когтями за самое сердце.

Эти мысли погружают меня в глубину тревоги. Каждый мой шаг на этой земле кажется тяжелым, как будто я тащу с собой груз невидимых бед, с каждым вдохом вдыхая горечь предчувствия. Улицы, которые когда-то выглядели приветливыми и мирными, теперь кажутся мне обремененными моими сомнениями, потемневшими под моей тенью. Люди вокруг меня улыбаются, ведут свои привычные дела, но я ощущаю, как темные тени следуют за мной, ожидая момента, чтобы вырваться наружу. Я не могу избавиться от ощущения, что мои страхи и кошмары могут затронуть их, как круги на воде, расходящиеся от камня, брошенного в спокойную гладь. Я боюсь, что однажды это проклятие проявится и коснется тех, кто вокруг. Эймон коснется тех, кто невиновен. И тогда я не прощу себе этого.