Не Прощай Меня

Эймон.

Я небрежно откидываюсь на стуле, наблюдая, как один из парней Марио изображает курьера доставки. На экране ноутбука – моя девочка, которая принимает огромную корзину цветов. Интересно, как она отреагирует на такой скромный подарок. Хочу включить звук и услышать ее удивленный, возможно, даже испуганный голос, но пока держусь.

— Марио, — тяну я, отрывая взгляд от экрана, но все равно видя боковым зрением, как Лилиан пытается справиться с весом корзины. — Как бы ты отреагировал, если бы я вдруг решил подарить цветы девушке?

Он резко оборачивается, держа в руках кофейник, и смотрит на меня так, будто я только что предложил ему сдать весь картель полиции. Его брови взлетают к самой линии волос.

— Что? Цветы?! — выпаливает он. — Ты серьезно? Зачем тебе это, Caro?

Я пожимаю плечами, стараясь сохранить на лице полную невозмутимость, но уголки губ все равно едва заметно подрагивают от предвкушения.

— Ну, сложный вопрос? — делаю глоток крепкого кофе, наслаждаясь его теплом, оседающим на языке. Утро сегодня выдалось на редкость спокойным, почти домашним. Давно я не чувствовал такой странной, почти неземной безмятежности. Наконец-то я мог расслабиться, не терзаясь мыслями о своей драгоценной девочке. Мысль о ее близости, о том, что она сейчас так близко, дарит мне истинное наслаждение, а осознание того, что я медленно, но неуклонно проникаю в ее жизнь, наполняет меня глубоким удовлетворением.

Марио медленно качает головой, возвращаясь к кофейнику. На нем безупречно сидящие черные брюки и белоснежная рубашка – он явно готовится к встрече, которая потребует его полного внимания. Сегодня после завтрака он отправится в ресторан, чтобы лично проконтролировать, как продвигается ремонт, на который он выделил целое состояние. Честно говоря, я поражен, что он так увлечен этим рестораном. Я был уверен, что он уничтожит его сразу после того, как все закончится. Но, похоже, Марио действительно нашел в этом мелком бизнесе что-то, что захватило его внимание.

— Caro, — снова начинает он, не отрывая взгляда от кофейника, — ты же знаешь, что с женщинами у тебя не очень. Я помню всех твоих подружек, и ни одной из них ты цветов не дарил.

Я хмыкаю, наблюдая на экране, как Лилиан с трудом пытается втащить корзину с цветами в дом. Мою корзину. Решил побаловать свою девочку. Букет, конечно, не идеальный – в этой дыре под названием Бойсе большего не нашлось. Но, кажется, ей нравится. А раз ей нравится, то и я доволен.

— Ты же знаешь, что можешь спросить у меня совета? — голос Марио внезапно разрезает утреннюю тишину.

Я поднимаю взгляд, нахмурившись.

— О чем это ты?

— Caro, — он наливает себе кофе, затем поворачивается ко мне, его глаза блестят от какой-то внутренней шутки. — У меня, если что, женщин было больше, чем у тебя, и ни одна не устояла перед моим неотразимым обаянием. Тем не менее, однажды появилась та, что по-настоящему меня зацепила.

О, черт, я знаю, к чему это идет, и пытаюсь его остановить, чувствуя, как подкожные мышцы на лице дергаются в попытке скрыть скуку.

— Марио, я в курсе…

— Эймон, ты даже не представляешь, что я для нее сделал! — он уже завелся, и теперь его не остановить, словно спущенный с цепи бульдог. Марио делает глоток кофе и облокачивается на столешницу, его взгляд загорается. — Мелисса… она была как богиня. Как будто сама Венера сошла с небес, чтобы ослепить меня. И ты думаешь, я просто подарил бы ей цветы? Нет, это слишком банально для нее.

Он делает эффектную паузу, его взгляд становится далеким, словно он снова там, в прошлом, в воспоминаниях. На его губах появляется улыбка, почти нежная, почти нелепая для такого человека.

— Однажды я узнал, что она мечтает увидеть закат в Санторини. Знаешь, это греческий остров, где белые домики, синее море и небо, которое горит огнем на закате. И что ты думаешь? Я арендовал виллу на краю скалы. Только мы вдвоем, закат и море.

Я киваю, делая вид, что мне интересно, хотя на самом деле каждая клеточка тела кричит от нетерпения закончить этот монолог.

— Ну и? — спрашиваю, приподнимая бровь. — Ей понравилось?

Марио моргает и смотрит на меня так, будто я спросил какую-то неслыханную глупость.

— Понравилось ли ей? — он усмехается, подходя ближе, его голос понижается до заговорщицкого шепота. — Без понятия. В тот момент, когда небо загорелось кроваво-красным, она стояла на коленях с моим членом во рту. Но я оценил… Это был мой самый дорогой минет в жизни.

Марио останавливается прямо за моей спиной, так близко, что его горячее дыхание щекочет мне затылок. Он пристально смотрит на экран ноутбука, где моя Лилиан с милой улыбкой пересчитывает розы.

— Mamma mia! — вырывается у него, и он разводит руками, словно только что увидел настоящее чудо. Кофе из кружки выплескивается на пол, оставляя темные пятна. — Non posso crederci!

Я оборачиваюсь, с легкой ухмылкой наблюдая за его неподдельной реакцией. Марио резко переводит взгляд с экрана на меня, его зеленые глаза округляются до предела, отражая чистое, невыразимое изумление.

— Это ты ей подарил?! — спрашивает он, явно не ожидая такого поворота событий.

Я лениво киваю, и он тут же хватается за голову свободной рукой.

— С ума сойти, Caro, ты не перестаешь меня удивлять, — бормочет он, снова глядя на экран, где Лилиан уже нашла записку.

Я делаю глоток кофе и неотрывно слежу за Лилиан на экране. Она топчется вокруг корзины, ее движения выдают чистый восторг. Кажется, мой подарок удался.

— Как думаешь, ей нравится? — спрашиваю я, хотя ответ и так очевиден до смешного.

— Еще бы не понравилось, — Марио качает головой, не отрывая глаз от монитора. — Пятьсот роз, Caro. Пятьсот! Ты дал понять, что эта красота твоих рук дело?

— А кто еще, кроме меня, ей может подарить цветы? — я хмурюсь, переводя взгляд на него. Неужели он думает, что у нее есть другие поклонники?

— Ну, кто угодно, только не ты, — парирует он, наконец отрываясь от экрана. Он делает глоток кофе и ставит кружку на стол с легким стуком. — Ты слишком занят тем, чтобы портить ей жизнь, а не делать ее счастливой.

Я усмехаюсь, наблюдая, как Лилиан аккуратно, почти трепетно трогает бархатные лепестки. Пусть наслаждается.

— Ну, знаешь, — продолжает Марио, — это напомнило мне, как я подарил Мелиссе пять тысяч роз. Белых, как она любила. И знаешь, что она сказала? «Это уже слишком». Пять тысяч роз, Caro, это уже слишком! — Он разводит руками, словно пытаясь объяснить необъяснимое, весь его вид воплощает итальянскую экспрессию.

— Ну, я бы сказал, что это не слишком, — замечаю я, склонив голову. — Это просто… недостаточно.

Марио смотрит на меня с легким укором, в котором читается скорее удивление, чем осуждение.

— Ты бы, конечно, знал, что делать, да? — он ухмыляется, его голос полон ехидства. — Убить ее за то, что она не оценила такой жест?

— Да, — отвечаю я без тени сомнения, мой голос звучит ровно и спокойно.

Он закатывает глаза, как будто я только что произнес самую глупую вещь на свете, хотя сам прекрасно понимает, что это именно так, как я и думаю.

— Мой дорогой Эймон, — начинает он, театрально кладя руки мне на плечи, — ты, конечно, мастер в своем деле, но с женщинами ты абсолютно беспомощен. Не переживай, я всегда здесь, чтобы поделиться своими бесценными мужскими мудростями.

Я смотрю на него, слегка прищурившись.

— Твои мудрости привели тебя к тому, что ты теперь один, — замечаю я, наслаждаясь его внезапным замешательством.

— О, это временно, — отмахивается он, снова беря кружку, его улыбка возвращается на место. — А ты, мой друг, все еще учишься.

Мы оба смеемся, и я снова перевожу взгляд на экран. Лилиан уже закончила пересчитывать розы и теперь выходит на веранду, чтобы покурить. Мой смех постепенно стихает, но на губах остается теплая улыбка. Сначала я был зол, когда узнал, что она подсела на никотин, но потом понял, что это единственное напоминание обо мне, не считая ее разбитого сердца. Она даже курит так, как это делаю я – с наслаждением, будто в мире эта дрянь самое лучшее, что она когда-либо пробовала. Маленький кусочек меня, застрявший в ней, как заноза.

Лилиан поднимает руку и машет кому-то. Моя улыбка застывает, превращаясь в каменную маску. Я резко наклоняюсь вперед, включая звук.

— …Думал, ты сегодня работаешь, — доносится мужской голос, и я чувствую, как что-то внутри меня сжимается, как тугая пружина, готовая сорваться, разорвав все к чертям. — У тебя все хорошо? Выглядишь как-то подавленно.

— Это еще что за хуйня?! — рычу я сквозь стиснутые зубы, не отрывая взгляда от экрана. К Лилиан подходит какой-то сопляк, останавливаясь так близко, что я практически не вижу его лица. Лилиан стоит полубоком к камере, и я отчетливо вижу ее улыбку – искреннюю, слишком теплую.

Марио позади меня кашляет, словно пытаясь разрядить наэлектризованную обстановку.

— Это и есть Тайлер, — говорит он, но его голос уже не такой легкий, как минуту назад. Он приобретает нотки осторожности. — Все в порядке, Эймон, он еще совсем зеленый… Не в ее вкусе.

«Не в ее вкусе?» – рычит мой внутренний зверь, вздымаясь в груди. Мои ладони невольно сжимаются в кулаки. Он зеленый? Да я разорву этого щенка на куски, как только он посмеет подойти к ней еще ближе. Собственнический инстинкт вспыхивает яркой, обжигающей вспышкой, требуя действия. Хочется вскочить, разбить этот экран и броситься туда, вцепиться в этого мелкого ублюдка, показать ему, чья она.

И словно по дьявольскому наитию, Тайлер делает шаг вперед, его рука медленно поднимается и ложится на плечо Лилиан. Успокаивающе поглаживает. 

— Он слишком близко, — цежу я, и мой голос звучит как низкий, угрожающий гул. — Он стоит слишком близко к ней. И касается ее. Какого черта?!

— Эймон, — Марио кладет руку мне на плечо, но я резко сбрасываю ее, будто обжегся.

— Не трогай меня, — рычу я, не отрывая взгляда от экрана. Тайлер, к моему едва заметному облегчению, уже убрал свою руку с плеча Лилиан, но все равно этот ублюдок продолжает стоять слишком близко к ней.

— Ты слишком остро реагируешь, — раздраженно говорит Марио, его тон начинает терять терпение. — Это просто разговор.

— Разговор?! — я резко поворачиваюсь к нему, и мои глаза, наверное, говорят сами за себя, потому что он слегка отступает. Не из страха, нет, Марио слишком хорошо меня знает, чтобы бояться, но он понимает: сейчас мне нужно это пространство, эта иллюзия моего контроля. Он отступает, чтобы дать мне выпустить пар, чтобы я не сорвался окончательно. — Ты видишь, как она на него смотрит?!

— Она просто вежлива, — пытается он успокоить меня, но я уже не слушаю. Мой взгляд прикован к экрану, к ним.

На экране Тайлер что-то говорит, и Лилиан смеется. Ее смех, такой легкий и искренний, режет мне слух, как затупившееся лезвие, царапающее по нервам. Я чувствую, как кровь начинает стучать в висках, как будто кто-то медленно поворачивает ручку газовой плиты, и я вот-вот начну закипать, превращаясь в чистую, обжигающую ярость.

— Должна была работать, но владельцы решили устроить всему персоналу двухдневный отпуск, — говорит Лилиан, поднимает голову и выпускает струйку дыма.

— Ох, Tesoro, как же ты удивишься, когда этот отпуск закончится, — говорит Марио, который все еще продолжает стоять позади меня, наблюдая за разворачивающейся картиной на экране и, кажется, наслаждаясь моим страданием.

— Кстати, спасибо, — говорит Лилиан, и меня снова корежит от ее яркой улыбки на лице. Какого черта она благодарит его? Улыбается ему?!

— За что? — удивляется мелкий ублюдок, Тайлер.

На кухне воцарилась такая абсолютная тишина, что я слышу, как за моей спиной дышит Марио.

— За цветы, — произносит Лилиан, и Марио мгновенно начинает смеяться. Я медленно поворачиваю голову, бросая на него убийственный взгляд. Он сразу же делает серьезное лицо, пытаясь скрыть смех за притворным кашлем. В этот момент до меня доносятся слова Лилиан: — Они прекрасны, но не стоило так заморачиваться. Ты уже достаточно для меня сделал.

Я взрываюсь. Кулак с глухим, сокрушительным ударом обрушивается на стол, заставляя кофейные чашки подпрыгнуть и зазвенеть от удара.

— Я убью его! — кричу я, чувствуя, как у меня начинает нервно дергаться глаз. — Ты слышал это?! Она действительно думает, что у этого сопляка есть деньги на такой букет?!

— Да откуда у нищего студента такие деньги? — подхватывает Марио, тут же становясь серьезным, упираясь руками в стол. Он наклоняется ближе к экрану, внимательно всматриваясь, словно пытаясь найти на лице Лилиан хоть какую-то подсказку. — У него нет денег даже на нормальную одежду, а тут цветы… Tesoro, я разочарован.

— Какие цветы? — раздается голос Тайлера, звучащий искренне удивленно.

Я вижу, как рука Лилиан замирает в воздухе. Она молча смотрит на этого ублюдка, и даже через экран я чувствую, как она напрягается, ее тело будто окаменевает.

— О, ты только посмотри на эту улыбку, — бормочет Марио, не отрывая взгляда от Лилиан, его губы кривятся в легкой ухмылке. — Теперь она точно знает, кто отправил цветы… Да уж, ситуация и правда неловкая.

— Неловко будет, — говорю я, мой голос низкий, почти шипящий шепот, но в нем звенит сталь, предвещая неминуемую расплату. — Когда я разберу его по кускам. Он даже не поймет, что происходит, пока не увидит, как его собственные кишки вываливаются на пол. Я вырежу его сердце и отправлю ей в коробке с черным бантом. Пусть знает, что ее улыбки стоят дороже, чем этот нищий может себе позволить.

Марио бросает на меня косой, осторожный взгляд, но быстро возвращается к экрану, предпочитая не вступать в эту ярость. Лилиан что-то бормочет, пытаясь выкрутиться из этой идиотской, нелепой ситуации с цветами, и садится за стол. Этот мелкий ублюдок Тайлер подсаживается к ней на второе кресло, которое ей подарил Марио. Я безумно рад, что он сидит спиной к камере. Лучше мне не видеть его лица, не видеть его глаз, которые смотрят на нее. Зато я вижу Лилиан, и ее маска спокойствия начинает трещать по швам. Теперь она точно знает, что цветы от меня, и я вижу, как она изо всех сил пытается держать себя в руках. Как она отчаянно пытается скрыть тот животный ужас, который мне так хотелось увидеть.

— Ты уверена, что в порядке? — спрашивает ее Тайлер, его голос полон неподдельной заботы. — Я же вижу, как ты еле держишься… Тебя снова мучают кошмары?

Я дергаюсь, будто меня ударило током, пронзившая боль отдается в висках. Кошмары. Она говорит с ним о кошмарах?! Она что, бессмертная?! Ее кошмары принадлежат только мне, только я могу знать о них, потому что я и есть ее самый страшный кошмар. Ее личная тьма, и никто не смеет в нее лезть!

— Я не уверена, — выдыхает Лилиан, подтягивая ноги к себе, обхватывая колени руками. — Кошмары… Они никогда не кончатся, но мне уже плевать на них… Есть то, что действительно меня беспокоит.

И она вкратце рассказывает, как один из охранников по моему приказу слегка припугнул ее в лесу, пока она была на пробежке. Она заикается, ее речь сбивается, будто ей сложно даже вспомнить сегодняшнее столкновение, словно она пытается вытеснить его из памяти.

— Нужно выплатить Роману премию за качественно выполненную работу, — замечает Марио, имея в виду утреннее происшествие в лесу, его голос звучит вполне буднично, на фоне моей ярости.

— Я уже заплатил ему, — говорю я, боясь даже моргнуть, чтобы не упустить ни одной ее эмоции.

— А ты уверена, что не назвала своего имени? — раздается голос Тайлера после минутной, напряженной паузы. Лилиан смотрит на него с легкой обидой, будто ей неприятно, что он не верит ей, поставив под сомнение ее слова. — Ты же испугалась, может, не заметила, как случайно его назвала?

— Он идиот, — ворчит Марио, раздраженно махая рукой. — И как он себе это представляет? Девушка пугается и вместо того, чтобы закричать, выкрикивает свое имя?!

— Он не верит ей, — говорю я, и мой голос звучит слишком тихо, слишком спокойно для того вулкана, что бушует внутри. Это меняет дело. Он поставил под сомнение ее правдивость.

— Нет, Тайлер, я на сто процентов уверена, что не называла ему своего имени, — твердо говорит Лилиан, ее голос звучит надломлено. — Я же не настолько рехнулась, чтобы этого не заметить. — Она вздыхает и запускает пальцы в волосы, движение, полное безысходности. Я приближаю экран, чтобы видеть каждое дрожание ее лица… ее глаза. Она смотрит на него с чистым отчаянием. — Просто мне все это не нравится. Я не чувствую себя в безопасности, мне кажется, что должно произойти что-то плохое и…

— Лилиан, — перебивает ее Тайлер, и я замечаю, как у Марио сжимаются кулаки. Я и сам еле сдерживаюсь, чтобы не разнести этот проклятый ноутбук в щепки, утопив его в собственной ярости. — Я понимаю тебя, но послушай, ничего плохого не произойдет. Ты здесь, рядом со мной. Ты в безопасности, и никто не посмеет тебе навредить, пока я рядом. Я не позволю. Если понадобится, я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя.

На кухне воцаряется мертвая, гробовая тишина. Мы оба прикованы к экрану, наблюдая за Лилиан. Два самых опасных человека в этом мире, два беспощадных хищника, которые держат ее жизнь на кончиках пальцев, словно тончайшую нить, готовую порваться в любой момент. И прямо сейчас мы смотрим на нее. Ждем ответной реакции, которую предугадать невозможно. Я чувствую, как уголки губ начинают дрожать, но не от смеха, а от предвкушения. Ее глаза широко раскрыты, будто она только что услышала что-то настолько абсурдное, что ее мозг отказывается это воспринимать. Тайлер, этот наивный, глупый мальчишка, который понятия не имеет, с какими людьми она связана, с каким адом ей приходится жить, продолжает твердить о ее безопасности. О том, что он не позволит никому ее обидеть. Он думает, что может защитить ее? Он?! От меня?!

Я вижу, как Лилиан опускает голову, ее плечи слегка трясутся, дрожь пробегает по всему телу. Она пытается взять себя в руки, но это бесполезно. Она поднимает голову, смотрит на Тайлера, и из нее вырывается короткий, надрывный, истерический смешок. Это не смех радости или облегчения. Это смех обреченности.

Секунда – и кухня наполняется нашим громким, почти безумным хохотом. Марио бьет кулаком по столу, его смех взрывается раскатистым эхом, сотрясая стены кухни. Я прислоняюсь к спинке стула, закрываю глаза и смеюсь так, что у меня слезы наворачиваются на глаза – слезы чистого, дьявольского восторга.

— Ты слышал это?! — выдыхает Марио, едва переводя дыхание, его лицо раскраснелось от смеха. — «Я не позволю никому тебя обидеть». О, это просто шедевр!

— Я пока не буду его убивать, — говорю я, все еще смеясь, но мой смех уже утихает, уступая место холодной решимости. — Пусть поживет. Я просто обязан дать человеку возможность побороться, если он так настаивает. А этот ублюдок только что бросил мне вызов. И мне чертовски интересно, что же он сделает, чтобы защитить Лилиан от монстра из ее кошмаров.

Марио поворачивается ко мне, его губы растягиваются в широкой улыбке, полной ядовитого сарказма.

— О, Caro, — начинает он, делая паузу для драматизма, — ты слишком великодушен. Дать ему шанс? Серьезно?! Это как дать муравью шанс перепрыгнуть через Эверест. Он даже не поймет, что его раздавили, пока не окажется под твоей подошвой.

Он делает глоток кофе, его глаза блестят от азарта, словно он уже предвкушает кровавое зрелище.

— Но знаешь, что самое забавное? — Марио ставит кружку на стол с такой грацией, будто это не просто кружка, а королевская печать, выносящая приговор. — Он даже не осознает, что уже мертв. Его слова, его наивные обещания – все это уже эхо. Эхо, которое скоро замрет. Зато это осознает Лилиан. Она знает. Она смотрит на него и видит труп, который еще не успел упасть.

Я хмыкаю, глядя на экран. Тайлер что-то говорит Лилиан, и ее лицо выражает наигранную серьезность, будто она действительно верит, что он может что-то изменить. Она не верит. Она просто играет роль.

— Ну, если он так хочет поиграть в героя, — добавляет Марио, его голос звучит как шелк, обернутый вокруг острого лезвия, — давай дадим ему шанс. Пусть попробует. Пусть строит свои замки из песка, пусть воображает себя спасителем. Я хочу посмотреть на его лицо, когда он поймет, что сердце Лилиан никогда не будет биться для героя. Потому что ее сердце навсегда принадлежит монстру.

Его слова окутывают меня, как ядовитый дым, проникающий под кожу. Марио всегда умел говорить так, чтобы каждое слово било точно в цель.

— И знаешь, что самое прекрасное? — говорю я, и мой голос звучит тихо, но от этого только сильнее, пронзительнее. — Она это знает. Она всегда это знала. Она может прятаться, может притворяться, может цепляться за свои иллюзии, но глубоко внутри она понимает: ее судьба, ее страх, ее жизнь – все это мое. А он… — я киваю в сторону экрана, с презрением, — он просто мимолетная тень, которую я сотру, когда захочу. Он мне не соперник, я это знаю. Но я все равно убью его, потому что он ей нравится. Потому что это окончательно ее сломает.

Мы одновременно переводим взгляд на экран. Тайлер продолжает говорить, наивно улыбаясь, совершенно не подозревая, что его судьба уже решена, вынесена и запечатана. А Лилиан… Лилиан смотрит на него, и в ее глазах читается то, что она никогда не скажет вслух: она знает, кто здесь настоящий хозяин.

Марио выпрямляется, его движения плавные, почти грациозные, словно он только что закончил важное дело, а не обсуждал, как превратить чью-то жизнь в чистый ад. Он смотрит на часы на запястье, поджимает губы, будто оценивая, сколько времени у него осталось до следующей «важной» встречи. Берет кружку, допивает остатки уже остывшего кофе и поворачивается ко мне с той самой игривой, легкомысленной улыбкой, которая уже не так бесит, как раньше.

— Уверен, что не хочешь прокатиться со мной до ресторана? — спрашивает он, небрежно поправляя белоснежную рубашку.
Я захлопываю ноутбук с глухим стуком и откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— У меня есть более важные дела, — отвечаю я, глядя на него с легкой, почти незаметной усмешкой.

Марио приподнимает бровь, его взгляд выражает немое, искреннее удивление. Будто он не может поверить, что у меня могут быть дела важнее его ресторана, который он строит с такой непонятной страстью.

— Хочу прокатиться, посмотреть город, людей, — продолжаю я, моя улыбка становится шире, принимая зловещий оттенок. — Жертв. Я не шутил, когда говорил, что покажу этому городу настоящий ад.

Марио закатывает глаза, его губы складываются в гримасу, полную преувеличенного, но вполне искреннего раздражения.

— Только не переусердствуй, а то ты не оставишь мне посетителей, — бросает он, разворачиваясь к двери. Но на полпути останавливается, чтобы бросить на меня серьезный, предупреждающий взгляд. — Я не шучу, Caro. Мне нужны люди, чтобы бизнес шел в гору. А если ты всех убьешь, то некому будет ходить в ресторан.

Марио подмигивает, его лицо снова становится игривым, и он уходит из кухни, оставляя за собой легкий шлейф дорогого парфюма и ощущение, что он только что поставил жирную точку в нашем разговоре, но не в моей игре.

Я остаюсь один. Тягучая тишина кухни давит, но мысли о Лилиан заполняют каждую щель, каждую пустоту. Уже этой ночью я навещу свою милую девочку. Я соскучился. По ее коже, по глазам, по голосу… По ее крови. Как же я жажду ее крови. Кровь Марио, конечно, поддерживает мой баланс, не дает мне окончательно слететь с катушек, но этого мало. Слишком мало. Мне нужна именно ее. Ее кровь, ее плоть, ее страх.

Я не могу дождаться ночи. Когда я проберусь к ней домой, когда возьму то, что принадлежит мне по праву. Сначала кровь. Потом ее тело. Я буду брать, брать, брать, пока от нее ничего не останется. Пока от этого «города» не останется лишь пепел.
И тогда она узнает.

Ад – это не место. Ад – это я.