Глава 5.
Эймон.
Мы подъезжаем к небольшому двухэтажному дому, который теперь принадлежит Марио, как и все, на что падает его взгляд. Стены здания выкрашены в глубокие оттенки серого, почти черные, делая его едва видимым в ночи, если не считать широких витражных окон, из которых струится мягкий, теплый свет. Фонари в саду едва освещают дорожки, когда машина останавливается у входа. На мгновение воцаряется тишина, сквозь приоткрытое окно машины доносится лишь легкий шелест листьев на ветру.
— Ну как, не слишком скромно для Гуэрра? — спрашивает Марио с усмешкой.
Мне все еще не по себе от того, что он решил лететь со мной, будто у него нет других дел. Два месяца в его компании – это настоящая пытка. Я устал от его бесконечной болтовни, от его навязчивости. Если Марио привык к тому, что в одно мгновение его особняк может наполниться сотнями головорезов, и к этому постоянному гулу голосов и суете, то я предпочитаю тишину. Одиночество. Я планировал прилететь в Бойсе один, снять дом и просто отдохнуть от всего этого хаоса, но Марио решил, что мне нужен «друг». И, честно говоря, я не стал спорить. В этом нет смысла.
Я перестаю разглядывать деревья, что слегка колышутся на ветру, добавляя ночи ложное ощущение спокойствия, и наконец перевожу взгляд на Марио. Он сидит рядом, его взгляд лениво скользит по мне, а на губах играет та самая ухмылка, которая всегда меня раздражала.
— На кой черт тебе дом в этой дыре? — спрашиваю я, выгибая бровь.
Какой это уже по счету дом? Сотый? У него дома везде, даже там, где не ступала нога человека.
— Ну ты чего, Эймон, — он прикладывает руку к груди, изображая обиду. — У меня теперь здесь бизнес. Ресторан, помнишь?
— Я думал, ты избавишься от него, как только я разберусь с Лилиан, — говорю я, пристально глядя ему в глаза.
— Знаешь, я тоже так думал, — отвечает он, не отводя взгляда. — Но потом вложил в это место кучу денег, и оно стало для меня чуточку важнее, чем просто очередная сделка. Да и представь, в будущем мы сможем приезжать сюда и вспоминать то волшебное время, когда ты сходил с ума по девчонке, которую сам же и убил.
Ну вот опять.
Он снова пытается меня задеть. Весь перелет он не закрывал рот, талдычил о моих «чувствах» к Лилиан, строил догадки о том, как я буду страдать, и, конечно, не упустил шанса напомнить, что я буду рыдать у него на плече, когда осознаю, что совершил ошибку. Но я не собираюсь плакать. Я не умею. И страдать я тоже не намерен. Он хочет, чтобы я передумал. Зря старается. Я не передумаю.
— Ты слишком много говоришь, Марио, — бросаю я, резко распахивая дверь и выходя на прохладный ночной воздух. — Хватит строить из себя психоаналитика.
Марио выходит следом, его шаги легкие, почти бесшумные. Он хлопает ладонью по крыше Роллс-Ройса, и машина тут же отъезжает, растворяясь в темноте.
— Я просто забочусь о тебе, дружище, — говорит он, и хотя голос его звучит игриво, в нем сквозят нотки искренности. — Кто, если не я? Лилиан? Не думаю, что после твоего «привета» с того света она встретит тебя с распростертыми объятиями. А вот я – всегда готов.
Я сжимаю кулаки, вдыхая прохладный воздух, насыщенный ароматом хвои и цветов из сада у входа. Лилиан. Этот запах так напоминает ее духи – легкие, цветочные, манящие… Я скучаю по ней. Сильно.
— Хорошо, что подарок был заготовлен заранее, — говорю я, когда Марио останавливается рядом и лениво осматривает дом. — Жаль, конечно, что она не оценила, — улыбаюсь, вспоминая ее реакцию на мой сюрприз. — Но больше всего меня удивило, что она не вызвала полицию. Я этого ждал, если честно.
Марио хмыкает, вытягивая сигарету из кармана. Зажигалка щелкает, пламя на мгновение освещает его острые черты лица.
— Эймон, знаешь, если бы в аду проводили конкурс на самый ебнутый подарок, ты бы уже десятилетие как был его бессмертным чемпионом. — Он делает театральную паузу, выпуская дым колечком. — Помнишь, как ты подарил мне Мело?
Наши взгляды встречаются, и через секунду мы оба взрываемся смехом, как два психа, внезапно вспомнивших лучшие моменты в жизни. В голове четко всплывает та картина: я вытаскиваю этого ублюдка Мело, командира «Лос Кайманес», из его же бронированного логова, как крысу из норы. А потом этот божественный момент, когда я вручаю его Марио… в виде подарка на день рождения.
А началось все с того, что Марио возжелал захватить Халиско – штат, о котором мечтает любой наркоторговец. Полиция с руками по локоть в деньгах, дороги, куда даже свет не доходит, и маршруты, по которым грузы идут, как по маслу. Марио начал наступление, но эти ничтожные «кайманы» вообразили себя королями. Они отказались делить земли, и это было их роковой ошибкой. Они решили объявить войну Марио, не понимая, что подписали себе смертный приговор. А пиком их маразма стало то самое видео: два десятка пафосных дегенератов в тактичке и стволами наготове, а в центре – сам Мело, развалившись за столом, с важной рожей бубнит по бумажке:
«Штат Халиско процветает благодаря нам. Однако находятся идиоты, позволяющие себе некорректные высказывания в наш адрес. Марио Гуэрра, это касается тебя и твоих пидорасов. Наш ответ прост: хуй вам, а не наша земля. Ползите отсюда, грязные тараканы, пока мы вас не раздавили. У этого штата есть хозяин, и он им останется. А если ты, сука, продолжишь в том же духе, я лично передам привет твоей шлюхе-матери. С уважением, Мело, картель Лос Кайманес»
До сих пор ломаю голову, что за дурь лезла в башку этого ублюдка, когда он открывал рот? Дело даже не в том, что он посмел кинуть вызов Марио. Нет, он переступил последнюю черту, задев его мать. «Кайманы» подсунули нам это видео за два дня до дня рождения Марио. Он, конечно, взбесился, но я видел: в его глазах горел холодный, расчетливый огонь. Он мог стереть их всех в порошок одним щелчком пальцев, но решил подождать. Настоящий мастер знает, что месть вкуснее, когда ее подают охлажденной.
Но была одна незадача… Это чертово видео увидел я.
И когда я услышал, как это ничтожество на двух ногах поливает грязью мать Марио – ту самую женщину, что каждое воскресенье ставит за меня свечку в церкви и шепчет молитвы, будто я ее кровный сын, – что-то во мне щелкнуло.
Я нашел Мело за сорок восемь часов, выбил из него все дерьмо, оставив ровно столько жизни, чтобы он мог осознавать происходящее, и доставил прямиком к Марио – как раз к началу праздника. Самый настоящий сюрприз на день рождения.
А потом... Потом мы сняли свое ответное видео.
Марио ввел тубокурарин в шею Мело. Мышцы сразу обмякли, оставив только дикий ужас в глазах. Лезвие вошло в живот первым, медленно рассекая плоть до ребер. Кровь хлынула густой темной волной, заливая пол. Пальцы отсекались по суставу, аккуратно складываясь в жестяную банку. Потом пошли руки – сначала правая, потом левая. Сухожилия хрустели под ножом. Глаза выкололи кончиком скальпеля, оставив кровавые впадины. Язык вырвали плоскогубцами, пока он пытался что-то мычать сквозь паралич. Когда остался только окровавленный торс, Марио взял ножницы для ребер. Последним вырезали еще пульсирующее сердце. Его положили в отдельный пакет со льдом. Мы упаковали все: пальцы в банке, язык в пробирке, глаза в формалине, конечности в черных мешках. Сердце отправили в отдельную коробку, предназначенную для лидера «кайманов».
На следующий день посылки получили все командиры «Лос Кайманес». В каждой – кусок их бывшего приятеля и наша визитка: «Соберите его сами». Никаких угроз, никаких слов. Только мясо, упакованное с немецкой аккуратностью.
Через семь месяцев картель «Лос Кайманес» прекратил свое существование. Мы стерли их организацию с лица земли, не оставив ни единого шанса на восстановление.
Те, кто поумнее, разбежались еще до того, как Марио начал полномасштабное наступление. Те, кто помедленнее, теперь гниют в самых строгих федеральных тюрьмах – Марио знает, какие подарки и кому нужно преподносить.
Но основную грязную работу выполнил штурмовой отряд под командованием Мато. Лучший из командиров Марио. Безумный, беспощадный и безупречно эффективный. Его бойцы – такие же отчаянные головорезы, готовые на все.
Мато не признает пленных и не знает слова милосердие. Этот громила ростом под семь футов предпочитает рвать врагов голыми руками. Но даже ему пришлось сдержать свою кровожадность – Марио приказал сохранить жизнь тем, кто добровольно перешел на нашу сторону.
Хотя «сохранить жизнь» – понятие относительное. Из четырех тысяч перебежчиков до финального отчета дожили единицы. Остальные… скажем так, Мато нашел способ формально выполнить приказ, не изменяя своим принципам.
Картель мертв. И мы позаботились о том, чтобы об этом знал каждый в нашем мире.
— Хорошее было время, — выдыхаю я, наблюдая, как дым от его сигареты медленно растворяется в ночном воздухе.
Марио не спеша затягивается, запрокидывая голову. Оранжевый огонек на мгновение освещает его профиль, подчеркивая морщины у глаз – следы бессонных ночей. Дым кольцами уплывает вверх, к звездам, а его плечи слегка вздрагивают – знакомый беззвучный смех, который я узнал бы из тысячи.
— Да… — протяжно соглашается он, и в его голосе слышится что-то теплое, почти ностальгическое. — Пока ты не решил стать самостоятельным и не ушел от меня сразу после захвата Халиско. Год без тебя как вечность, в компании идиотов.
Я ухмыляюсь и легонько толкаю его локтем:
— Да ладно тебе драматизировать. Я же вернулся, не так ли?
Он давит сигарету с такой аккуратностью, будто это важный ритуал.
— Ненадолго, — тихо отвечает он, но в его глазах нет упрека, только легкая грусть, быстро сменяющаяся привычной невозмутимостью. — Что до Лилиан… Дай ей время. Она еще не поняла, что такие, как мы, не умирают. Мы гнием заживо – и все равно ползем вперед.
Дать ей время… Она вообще не должна была думать, что я мертв. Я дал ей два месяца. Два месяца жизни без меня. Два месяца, чтобы она представляла, как мое тело гниет в земле, а ее сердце больше не принадлежит монстру. Ублюдок. Так она меня назвала. Но больше всего меня зацепила фраза: «Как ты смеешь дышать?» Я дышу прямо сейчас, и ничто не сможет мне помешать. А ее дыхание я перекрою. Быстро.
Марио делает шаг к дому, оборачивается и его лицо озаряется той самой ухмылкой, которую я помню еще с первого нашего знакомства – одновременно озорной и опасной.
— Пойдем, — кивает он в сторону дома. — Покажу тебе кое-что интересное.
Я смотрю, как Марио идет по тропинке в сторону заднего двора, его фигура растворяется в густой тени деревьев. Ночь вокруг тихая, почти беззвучная, только легкий шелест листьев нарушает эту глубокую, почти звенящую тишину. Дом окружен высокими соснами. Его окна мягко светятся, отражаясь в гладкой поверхности бассейна. Вода слегка колышется, подхваченная легким бризом. Я задерживаю взгляд на этом мерцании.
— Ты же ненавидишь бассейны, — бросаю я, но Марио лишь хмыкает в ответ, продолжая идти.
Его шаги почти бесшумны, будто он сливается с этой ночью. Я следую за ним, огибая пустой, но просторный двор. Воздух наполнен ароматом хвои и свежестью, которая бывает только после заката. Луна висит высоко в небе, освещая все вокруг холодным, серебристым светом. Мы подходим к гаражу, и Марио нажимает на кнопку. Дверь медленно поднимается, и я замираю.
— Как тебе? — как бы между прочим спрашивает Марио, кивая на новый черный Порше Панамера. — Надеюсь, не разочаровал с выбором.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он стоит, засунув руки в карманы черных брюк, его лицо расслаблено, но в глазах читается легкая настороженность, будто он действительно боится разочаровать меня.
— Ты шутишь? — ошеломленно спрашиваю я. — Как этот красавец может разочаровать?
Марио улыбается, его зубы слегка блестят в лунном свете.
— Спасибо за комплимент, — говорит он. — А машина как тебе?
Я одариваю его недобрым взглядом и подхожу к машине. Ее черный кузов будто впитан ночью, но при этом кажется, что он излучает собственное сияние. Я кладу руку на капот, чувствуя прохладу металла.
— Она идеальна, — наконец говорю я, оборачиваясь к Марио. — Ты обязан дать мне прокатиться.
Марио пожимает плечами, его улыбка становится шире. Через секунду он достает из кармана ключи и бросает их мне.
— Она твоя, Caro, — говорит он, когда я ловлю ключи.
Резко мое настроение меняется, и я хмурюсь, глядя на него – на его расслабленную позу, на эту вечную уверенность, которая, кажется, никогда его не покидает. Вокруг нас тишина, такая глубокая, что я слышу, как медленно бьется мое сердце.
— Нет, Марио, — говорю я, и мой голос звучит твердо и решительно. — Я не могу принять ее.
— Это еще почему? — удивляется Марио, слегка наклоняя голову.
— Потому что я в состоянии купить ее себе сам.
— Ты можешь позволить себе все, что пожелаешь, Caro, — произносит он медленно, растягивая каждое слово, словно подчеркивая свою власть. — И я прекрасно это знаю, так что твои напоминания излишни. А машина... Это мой запоздалый подарок тебе на день рождения. Если она тебе не по душе, можешь оставить ее ржаветь в гараже или сжечь. Завтра ты сможешь выбрать себе любую другую, какую только захочешь.
Я смотрю на машину, и в груди разливается свинцовая тяжесть. Я уже и забыл, как собирался привезти Лилиан в Нью-Йорк, чтобы скрасить этот мерзкий день. Хотел видеть ее рядом, отвлечься, забыть о чудовище, что продолжает дышать. Она была всем, что мне нужно, но две пули отняли ее у меня. И что самое удивительное – две пули в моем теле.
Я сжимаю ключи так, что металл впивается в ладонь и подхожу к Марио, который продолжает наблюдать за мной тяжелым взглядом.
— Спасибо, — говорю я, протягивая ему руку.
— Не за что, дружище, — он пожимает мою руку, его хватка крепкая, как всегда. — Не хочу этого говорить, но я должен...
Я закатываю глаза и перебиваю его.
— Предупредить, что в машине полно камер, прослушек и жучков? — договариваю я, отворачиваясь от него и снова подходя к машине.
Марио глухо смеется позади меня.
— Да, поэтому, прошу тебя, не трахай Лилиан в машине, избавь меня от мучений, — произносит он страдальческим тоном.
Я хмыкаю, в последний раз проводя пальцами по холодной, глянцевой поверхности машины, и разворачиваюсь, покидая гараж. Марио закрывает дверь и равняется со мной, явно довольный тем, что смог угодить. Еще бы я не обрадовался – мой Мустанг давно похоронен в одном из гаражей Нью-Йорка, и я уже планировал купить что-то новое, как только приеду в Бойсе. Но Марио, как всегда, опередил меня.
В груди неприятный осадок, от которого мне не по себе, но я стараюсь не зацикливаться. Самое главное я уже сделал – вернулся к своему котенку.
После того как Марио проводит мне экскурсию по дому, который, кстати, оказался не так уж плох, я решаю попробовать уснуть. Пятичасовой перелет и его бесконечная болтовня выжали из меня последние силы. Быстрый душ, чистая одежда, приготовленная к нашему приезду, и я падаю на кровать, пытаясь уснуть.
Два месяца без нее лишили меня сна, но, к своему удивлению, я проваливаюсь в сон, едва голова касается подушки. Внутри я спокоен. Потому что я здесь. Рядом с ней. И мне не терпится увидеть ее вживую, посмотреть в ее глаза. Она попытается сопротивляться, но я знаю, как сделать так, чтобы она сломалась – быстро и навсегда.
Я уже все подготовил. Осталось только действовать. Скоро. Совсем скоро мы снова увидимся, мой милый котенок. Надеюсь, ты скучаешь. Потому что я готов разорваться на части от того, как сильно по тебе соскучился.
А точнее – по твоей крови.