Сделай шаг

Hearing damage - Thom Yorke

Середина февраля. Второй семестр.

Я шла по кампусу, украшенному декорациями ко Дню святого Валентина. Как говорит Майлз, по мне видно, что я настолько заряжена на любовь, будто в моей голове порхают бабочки и птички. 

Сегодня у нас с Заком свидание. Он сказал, что я уже его главный подарок, поэтому он ничего от меня не ждет. Просто хочет, чтобы я была рядом. Но, конечно же, я подготовила подарок. 

С каникул Зак вернулся таким же милым, заботливым, любящим, но... Что-то изменилось. Я часто ловила его задумчивым и встревоженным. Чем чаще я ловила грустные настроения Зака, тем больше мне хотелось его обрадовать, окутать любовью. Мы ходили на свидания и вечеринки, постоянно оставались друг и друга, занимались любовью, разговаривали. Я посещала все игры Зака, а он приходил на мои выступления в баре, где Зои сделала меня постоянной участницей музыкальных вечеров. У меня даже получалось немного зарабатывать на этом. 

Временами Зак все так же отстранялся. Он смахивал все на нервозность из-за предстоящего плей-офф сезона в хоккее, а затем становился таким, как обычно. 
Мой внутренний голосок пищал: "Он что-то скрывает. Прямо как Чес!". Я растаптывала и душила этот голос в зародыше, но никак не могла отделаться до конца. Иногда это пугало. 

Поэтому сегодня, в День святого Валентина, я организовала нам романтический вечер в доме Зака. Трой и Грифф уходили на вечеринку, а Питер повез Мег в мини-путешествие на выходные. Так что Гриффин торжественно вручил мне запасной ключ, чтобы я могла приготовить ужин-сюрприз и украсить дом. 

Когда Зак вернулся с тренировки, я уже встречала его на кухне. Короткая, шерстяная черная юбка, похожая на школьную форму, зеленый -мой новый любимый цвет из-за глаз Зака,- топ с вырезом и сапожки на невысоком каблуке. 
Зак же был мечтательно сексуальным даже в своем сером спортивном костюме с эмблемой хоккейной команды. 

—Да, детка, когда я говорил, что ты мой подарок, я имел в виду именно это, -произнес Зак с улыбкой, притягивая меня к себе для поцелуя. Как всегда, он был нежным, глубоким, показывающим, что готов к продолжению. 

—Нет, нет, мистер! Сначала ужин, потом все остальное. 

Зак закатил глаза, все еще крепко держа меня в объятиях. Он наклонился к моему уху и прошептал: 

—Я уже готов к своему главному десерту, — Зак прикусил мочку моего уха, спустился ниже и поцеловал шею. Он мягко провел ладонью по моей груди, играясь пальцами с краями топа. Вот, черт, теперь уже и я хочу пропустить ужин ради десерта! 

Тихо застонав, я перехватила его руку, блуждающую по моей груди и потянула на кухню. 

—Тоже не откажусь от десерта, уж поверь. Но сначала твои любимые стейки с овощами, салат и вишневый пирог по рецепту твоей Роузи, -Зак удивленно вскинул брови. Я рассмеялась. -С этим мне помогла Тесса, выкравшая его из тумбочки бабушки. У неё была спецоперация по похищению фирменного рецепта.

Глаза Зака озарило пониманием и он рассмеялся в ответ. 
Ужин прошел в легком настроении. Мы смеялись, обсуждали учебу и планы на лето. Договорились, что перед окончанием учебы обязательно соберем всех наших друзей на совместную вечеринку. Зак просил меня не дарить подарков, а сам втайне купил мне милейший браслет, к которому были прицеплены маленькие подвески. Гитара, сердечко, и звезды. 

—Я случайно наткнулся на него в местном магазинчике и не мог пройти мимо. На него можно добавлять и другие подвески, но я пока остановился на этих. До одури хотел достать где-то подвеску-клюшку или шайбу, но не нашел. Надеюсь, тебе нравится. 

—Зак...Браслет великолепен! Я буду носить его не снимая! 

Мой парень радостно улыбнулся и помог застегнуть браслет на моем запястье. Я сказала абсолютно искренне — браслет не покинет мою руку.  

Когда тарелки опустели, я потянула Зака к дивану в гостиной и достала гитару. 

—Знаю-знаю, ты говорил, что я твой главный подарок. Но я все же кое-что подготовила, - сказала я, присаживаясь на диван, готовящаяся к небольшому личному выступлению. -Ты говорил, что одна из главных песен в твоей жизни это "Dreams - Fleetwood Mac". А я только недавно поняла, что это та самая песня, которую я пела в тот вечер, когда мы впервые гуляли и говорили. И хоть тогда я попросила быть друзьями, мы оба понимаем, что это было нашим первым свиданием. Пусть эта песня напоминает тебе обо мне и том вечере. 

Зак затаил дыхание, а я начала петь. Да, песня, конечно, не совсем об искренней и нежной любви между двумя людьми, но меня всегда завораживала музыка. И текст, он такой честный, дерзкий и наполненный чувствами, что в него невозможно влюбиться. Как и в Зака. 

Завершив песню, я взглянула на Зака. Я, конечно, не ждала, что он бросится мне в ноги и начнет боготворить, но его реакция...была странной. 
Лицо Зака было хмурым, а от тела сквозило напряжением. Он смотрел не на меня, а в пол, играя желваками на лице от злости.
Вот оно. Снова отстраненность, странное напряжение. Оно ворвалось в комнату, сносив на своем пути наш счастливый, полный любви вечер. Голос в голове уже кричал:"Код красный! Встань и уходи, пока не поздно! Беги". 

Я снова попыталась задушить этот противный голосок. Отложила гитару и обратилась к Заку: 

—Что происходит? 

Он испуганно взглянул на меня, будто забыв, где он и что происходит. 

—Ох, милая, прости. Разные мысли проснулись в голове, этот плей-офф на носу... 

—Нет! -отрезала я. -Этот ответ больше не принимается. Скажи мне, пожалуйста, правду, Зак. Ты весь семестр такой. Будто по щелчку уходишь в какой-то внутренний мир отчаяния и отстраняешься. Не подумай, что я манипулирую своей историей, но я проходила через все это. От меня уже отстранялись, уже врали и уже предавали. Не хочу повторений. Я еле оправилась от последнего расставания. 

На лице Зака отражалась боль. В коротких выдохах я слышала миллион невысказанныхх сомнений. Я протянула руку и мягко сжала его ладонь. 

—Прошу, Зак. Я люблю тебя. Ты можешь мне доверять. 

Зак тяжело вздохнул, притянул меня на свои колени так, что я оказалась прямо напротив него, обхватив ногами. 

—Эта песня...Она не только про тот наш вечер. Эту песню мы с Тессой слушали в детстве постоянно, пока отец в гостиной избивал маму практически до потери сознания. 

Мои губы сложились в букву "о" от осознания произнесенного Заком. Так вот почему эта песня имеет такое значение в его жизни. 

—Отец пил всегда, сколько я его помню, — Зак продолжил рассказ, взяв мои руки в свои.  —Но сначала это были редкие посиделки в баре с друзьями. Затем чаще. Затем он потерял работу, потому что частенько приходил пьяным. Он стал пить ежедневно. Когда мне было 9, а Тессе 7, иногда стали добавляться...запрещенные вещества. Тогда он совсем забывался и начинал не просто орать на нас и маму. Он стал бить ее. Жестоко, больно. Я хватал Тессу, бежал наверх в свою комнату, запирал дверь на замок и подпирал стулом ручку, чтобы он точно не смог зайти. Я включал на плеере любимую песню мамы, давал Тессе наушник, чтобы она концентрировалась на мелодии, а не криках снизу. 
Отец ударил меня впервые, когда мне было 11. Я попытался защитить маму, а он крикнул мне "Как ты смеешь, щенок!" и...отшвырнул в стену. А потом бил. И это стало повторяться. Я всем, даже тренеру, говорил, что синяки — это просто хоккейные травмы.  

Зак грустно улыбнулся. 

—Я чувствовал себя чертовски беспомощным до одного лета, когда мне уже исполнилось 14 лет. Я вернулся после хоккейного лагеря, изрядно вымахавшим в росте. Тогда я уже был 183см. Чуть ниже отца. Вот только отец со временем терял физическую форму, а я набирал. 
Подравшись с мальчишкой на льду в лагере, я понял, что уже не так слаб. И, когда, Тесса звонила мне вечерами вся в слезах, рассказывая, что отец осмелился настолько, что ударил её, я принял решение. 
В первый же вечер после лагеря, отец приперся домой изрядно пьяным. У мамы все руки были синие, Тесса ходила запуганная. Отец замахнулся на маму, а я встал между ними и заблокировал удар. Видела бы ты его ошарашенное лицо, —глаза Зака были стеклянными. Я не понимала, готов ли он проронить слезу или еще больше разъяриться. -Я начал бить отца и кричать. Сказал ему вставать, собирать свои гребаные вещи и убираться нахрен из нашего дома. Мама оттащила меня и повторила мои слова отцу. Он собрал вещи и мы больше его не видели. Мама заблокировала его номер, сменила все замки, поставила сигнализацию и начала заново собирать нашу жизнь по кусочкам. 

—О, боже, Зак. Мне так....так жаль. Ты был ребенком и не заслужил этого. Никто такого не заслуживает, —я стиснула Зака в крепких объятиях. Он обнял меня за талию и зарылся носом в моих волосах. Мы долго просидели так в тишине, пока Зак снова не начал разговор. 

—Райли, на каникулах я повздорил с мамой и напугал её. Мама сказала, что отец просит встречи со мной и Тесс. Я закричал на нее, забеспокоившись о Тессе и себе. Был просто в неконтролируемой ярости. Она смотрела на меня с тем же страхом, что и на отца. Я извинился перед возвращением. Конечно, она твердит, что все понимает и прощает меня. Но вот я...Не могу простить себя. Что если я такой же, как этот ублюдок?

Заглянув в зеленые грустные глаза Зака, я взяла в ладони его лицо и мягко поцеловала в губы. 

—Ты не такой. Да, ты сорвался. Но это был лишь один раз, когда ты позволил себе крикнуть. Зак, я точно знаю, что ты бы никогда не проявил такой жестокости к кому-то. Я верю в тебя. И я люблю тебя.

—Спасибо, Райли. Я люблю тебя.

Зак поцеловал меня. Отчаянно, сильно, вложив в поцелуй благодарность. Я чувствовала это и знала. Поцелуй перерос в страсть. Я расстегивала свои сапожки, сбрасывая их на пол. Зак стягивал мой топ. Он держал в руках мою грудь, целуя каждую половинку поочередно. Я медленно двигалась вперед и назад, вверх и вниз, все еще оставаясь на коленях Зака, тихо постанывая. Мы слегка неуклюже раздевались, не желая разрывать тесный контакт наших тел. 

Когда все препятствия мирно лежали кучкой на полу, Зак вошел в меня, пока я все еще сидела на нем. 
Он толкался во мне, с каждым рывком говоря, как сильно любит меня, что я для него целый мир. Я отвечала стонами. И взаимностью. 

Я чувствовала, что Зак полностью вернулся ко мне. Он снова тот, мой. Милый, заботливый, любящий. Секреты были раскрыты полностью. Мы были честны и открыты. 
В воздухе звучало только "Люблю, люблю, люблю".

Все снова так, как должно быть.