Глава 27
***
Не противясь своим желаниям, Кайон решил проследить за Скарлетт, чтобы убедиться в том, что она вместе с Джейком — и не ошибся.
Кайон, словно опытный преследователь, осторожно ехал вслед за Скарлетт. В этот раз, он сдерживал себя, чтобы со всей силой не нажать на педаль газа. Но как он ни старался, его рука яростно и властно держала руль, будто это была шея Джейка, делая резкие манёвры и поворачивая на разные переулки, чтобы не вызвать подозрений.
Прикуривая сигареты в салоне автомобиля, он даже не заметил, как добрался до места назначения: многоквартирный дом; милый дворик с цветочками(белыми — напоминающими о его пустой жизни, красными — напоминающими о том, какую боль причинила ему бывшая жена, желтыми — единственный свет в его жизни — Кэтрин) — от этого он не умилялся, его тошнило, башку сносило; тишина вокруг, заполняли пространство только пять припаркованных машин — все они не стояли огненной Ламборгини Кайона, за что он скорее не гордился, а чувствовал мерное спокойствие, так как в этом мире всегда будет кто-то богаче — это не изменить, как он считает.
Он припарковал свою машину, затаившись за серым минивэном — его вообще не было видно. Да и кто будет рассматривать машины в такое-то время суток, когда уже смеркается? Он был невидимкой, которая спокойно сидела в тени деревьевт и минивэна и следила за происходящим пронзительным взором.
Кайон выбросил сигарету через окно и ждал. Ждал, когда Скарлетт снова появится, ведь она собирается на свидание: они об этом говорили с ее подругой и тщательно подбирали образ. А самый первый подозреваемый, который должен был быть на вечере со Скарлетт — Джейк. Кто же ещё? Кэтрин хоть и говорила про свою работу сухо и холодно, как будто объясняет какой-то закон по физике или зачитывает официальный документ, но с ее слов Кайон узнал точно, что у Джейка появилась секретарша.
Брат заприметил, что при ее упоминании губы его любимой лисички заметно дрогнули, а ее глаза смотрели в пустоту, но позже Кэтрин пришла в себя. Такое поведение ей было несвойственно! Стало быть, для нее больная тема говорить о секретаре своего босса, который ей нравился — об этом Кайон узнал давным-давно. С того момента, как Кэтрин решила познакомить Джейка с Кайоном. В ее глазах, словах и жестах была видна застенчивость, робкость и обожание, восхищение перед этим боссом! Еще ни на кого она так не смотрела, ни к кому она так не относилась, кроме брата.
Сейчас, когда дым от сигарет в салоне автомобиля унес с собой прохладный ветерок, Кайон откинул голову назад, протяжно вдохнув воздух в легкие. Что он хотел этим оживить — свою душу? Впустить в нее энергию и силы? Нет, он устал от того, что люди причиняют друг другу невыносимую боль... А еще хуже, когда твоей сестре причиняют боль ножом в самую душу — от этого сердце не может жить, оно обливается бурой кровью: тебе хочется избавить любимую от боли... Всеми своими силами, используя все возможные способы, лишь бы избавить от вечных страданий, переживаний и терзаний в душе, которые могут привести к смерти — задумываясь об этом, Кайон просыпался в холодном поту. Постоянные кошмары, где он находит Кэтрин мёртвой... Ее тело в крови. Глаза сомкнуты, будто они не хотят больше видеть этот мир, который только и загружал ее работой... И каждый раз ее смерть в новом месте — это было невыносимо, но успокоительные не помогали.
Он сощурился в темноте, словно кошка, которая выжидает мышь, которая должна выйти из норы. Он опасно оскалил зубы, при сравнении Скарлетт с мышью, которую он мог бы запросто не просто съесть, а раздавить одним пальцем.
«Достаточно моя сестра испытывала тоску, боль... Я не хочу, чтобы ее жизнь была наполнена только работой... И ...» — его глаза сверкнули пламенем.
«Не хочу, чтобы она страдала из-за этого ублюдка.... Джейк!» — он шептал сквозь зубы, будто точил свои зубы об наждачку, не жалея сил.
Его глаза снова свернули в темноте, а голова поднялась с ехидным выражением на лице. Месть... Месть... «Я и есть его карма!» — думал Кайон.
Не важно какие последствия его ждут после содеянного, главное, что он совершит возмездие. И оно будет подобно ядерной бомбе, которая разрушит их будущее. Навсегда. Одним лишь нажатием кнопки. Если они позволили проткнуть Кэтрин насквозь, то им нельзя жить счастливо!
Кайон не знал, сколько прошло времени, может минут двадцать, может час, может два, — для него время тянулось слишком долго, как будто над ним насмехался весь мир и специально остановил время. Он увидел, что из подъезда выходит Скарлетт, одетая в черное приталенное платье, а ее походка была, как у солдатика — подметил Кайон.
«Хах... Идет, как ужаленная... Забавно» — он, ухмыляясь, перевел взгляд на подъехавший к ней черный спорткар.
«Так-так... А вот и мистер икссс... Точно Джейк, его машина» — он снова сжал руль с новой силой: его пальцы побледнели , а лицо — покраснело от ярости, нарастающей в душе.
«Сестренка... Я сдержу обещание, я защищу тебя от всех бед» — подумал Кайон, представляя образ Кэтрин, которая со слезами на глазах прижималась к нему, как котёнок. Милый и рыженький. Ее глаза, блестящие и любящие, — он не мог допустить, чтобы они опухали и отражали боль.
Кайон успел заметить, как Скарлетт села в машину к Джейку. Чёрный спорткар сверкнул в темноте и уехал. Кайон немного подождал и двинулся за ними.
***
Милая парочка приехала в дорогой ресторан под названием — «Lynol Baynor»: двухэтажный ресторан в стиле барокко с живописным садом; Джейк со Скарлетт заняли себе местечко.
После того, как они сделали заказ, настала опасная тишина, которая витала в воздухе. Скарлетт то рассматривала зал ресторана, то глядела на посетителей(она приметила парочку, которая мило ворковала: мужчина был высокого роста и с грубыми чертами лица — квадратное лицо, но добрые глаза, устремлённые на спутницу, он был одет в черный костюмчик; девушка — низенькая и стройная блондинка с загорелым телом, на котором красовалось короткое синее платье. Общались они так свободно, что даже Скарлетт немного позавидовала, ведь между ними с Джейком повисла страшная неловкость, — если ее не пересечь, то всё станет намного хуже.
А Джейк смотрел только на Скарлетт, не стесняясь, будто в последний раз — он хотел столько сказать! Но слова повисли в горле! Тот сон... Тот сон, что так глубоко засел в душе, проносился в голове всегда: на работе, дома, на улице. Он просто не мог его выкинуть из головы — и потому, что не хотел. Это был его самый лучший из всех тех снов, которые ему когда-либо снились! Ему наяву хотелось обнять Скарлетт, прижать к себе. И с жаром в сердце ощутить вкус её сладких и пухлых губ.
Но прежде нужно признаться в своих затаённых чувствах, которые хотелось выпустить так давно — он бы снял с себя тяжелые цепи сомнения, что останавливали его перед важным шагом в будущее.
Глубокий вдох, выдох.
— Скар. Я хотел серьёзно поговорить с тобой. Очень давно, — его голос был тверд, как сталь. В нем не чувствовалось прежней детсткого веселья и теплоты.
Джейк встретил ее взгляд, готовый на дальнейшие разъяснения.
— Наши отношения были дружеские... Но... Скар, на самом деле, я бы не назвал их просто дружескими, — он ударил на последнем слове, — Для меня ты дорогой человек, который всегда был в моем сердце, с момента нашего выпуска. И.. Я давно хотел тебе признаться, что для меня ты больше чем друг... — он осторожным движением мягко положил свою большую руку на ладонь Скарлетт.
Ее сердце бешено стучало, как будто внутри нее бушевали град, молнии и вихри.
«Как же стучит сердце... Мне это точно не снится?..» — думала Скарлетт.
Пальцы покалывали от тепла его руки — такой родной и мягкой руки, которую она хотела ощущать на своих участках тела каждый день.
«Неужели он скажет то, о чем я думаю.. Неужели признается в чувствах?... Тогда этот день будет самым прекрасным в моей жизни...» — она замерла, вдыхая знакомый и приятный одеколон Джейка.
Знакомое сочетание древесных, пряных и удовых нот. Как же хотелось закрыть глаза и насладиться этим ароматом, который ласкал все рецепторы.
Любовь и желание передавались в их взглядах — они готовы были отбросить всё, чтобы обнять друг друга так, как они мечтали давным-давно. Но они даже и не подозревали, что их мечты сбудутся. В один прекрасный вечер.
— Скар... — он сжал ее ладонь в своей, скрестив ее пальцы со своими. Луч блеснул в его глазах, — То, что скажу тебе сейчас может изменить всё... — он вздрогнул, — ты готова к этому? — он внимательно посмотрел на нее.
Она слишком сильно засмотрелась на Джейка, а особенно в его глаза, которые были притягивающим мягким облачком, которое манило своей мягкостью и небесной легкостью.
— Скар?... — он понервничал.
Она встрепенулась.
— Да-да... Я готова. Джейк. На всё, — она сжала его ладонь в ответ. Жара мгновенно разнеслась по всему телу, подобно электрическому току. Она вот-вот зажжется, как лампочка, которое от переизбытка энергии сломается.
— Скар... С момента нашего знакомства... С того момента, как я услышал твой смех, посмотрел в твои прекрасные глаза, услышал твой мягкий голос, — он закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям, а после посмотрел на нее, — Всё из обычной дружбы переросло в нечто большее... С каждым днем я в этом убеждался всё сильнее. Скар... Я л.. Люблю тебя.
Она зажглась так ярко, что все системы организма застыли на месте... Треск... И она начала яростно пожирать его глазами. Они вместе застыли. Джейк готовился ко всему.
Его лицо покрылось юношеским румянцем, что вызвало улыбку Скарлетт.
— Джейк, — еле шепнула Скарлетт, обращая внимания Джейка: он поднял на нее глаза, полные беспокойства и нежности.
— Тебе не стоило бояться сказать о своих чувствах... — сказала Скарлетт, поглаживая его ладонь.
Он вздрогнул.
— Скар... Я боялся, что от этого может разрушиться наша дружба... И... — он задыхался от нахлынувшей волны неловкости.
— Я тоже так думала, но... Джейк, твои чувства взаимны, — Скарлетт готова была заплакать: наконец-то она сумела сказать это! Наконец... Теперь всё будет иначе.
Джейк улыбнулся — он счастлив, как и она. Их счастье общее, оно, словно купол, который возведен над двумя сердцами. Купол стал прочнее от признаний, а значит им не грозит опасность, пока их сердца верны друг другу.
Весь вечер прошел просто замечательно и так же сладко, как ложка мягкой нутеллы, которой хочется наслаждаться бесконечно.
Звон бокалов, свободные, как в детстве, разговоры, милые и застенчивые лица — всё это запомнится надолго из этого дня, как начало новой жизни.
Но, несмотря на этот замечательный момент, что-то не оставляло в покое Скарлетт — у нее было чувство того, что кто-то за ними наблюдает, но кто? Нет ответа. Она незаметно скользила боковым зрением по залу, но — ничего.
Может паранойя просто разыгралось — так казалось Скарлетт, когда ее попытки найти хоть один признак преследования провалились.
В зале сидели только парочки, которые углубленно беседовали — им было плевать на внешний мир, только их момент с любимой(любимым). Тогда что так заставляло содрогаться? Глупая фантазия? Паранойя? Или...
Пока Джейк увлеченно рассказывал какую-то историю, в зале заиграла музыка — это было нечто прекрасное, волшебное, но в то же время... Невообразимое.
На сцене играл на рояле какой-то мужчина в черной маске, который с глубоким чувством играл на инструменте: он, будто становился с ним единым целым, сливался с его нотами, отдаваясь ритму и водя своими длинными пальцами по клавишам, его тело двигалась в порыве неистовой силы музыки, которая ухватывала за собой. Композицию, которую исполнял мужчина, не была похожа ни на одну из известных миру композиций.
Сначала передавалось мерное, спокойное и природное звучание инструмента под ловкими и бледными пальцами неизвестного музыканта, как успела подметить Скарлетт его волосы были чёрно-белые (одна сторона черная, другая — белая). Потом композиция плавно перешла в момент тревожности, напряжения с ее начальных стадий, до нарастающей точки кульминации — музыкант чутко ощущал это, поэтому передавал это в своих жестах, пальцы быстро перемещались по клавишам, а голова с содроганием то поднималась, то опускалась над клавишами, будто он умирает, а потом воскресает. Его движения отдавались болью для всех, а клавиши лишь говорили это за него, будто пытаясь донести это до других, но лишь истинным дано понять всю глубину его боли. Казалось, что слезы музыканта стекали с глаз на белые клавиши, которые бережно держали их, как сверкающие лепестки роз, не имеющие цвета... Слышать — это одно, важно — слушать, вникать, проникнуться в то, что ты ощущаешь при звуке получающейся мелодии под напором музыканта.
Маска лишь подтвердила его скрытность — важно видеть не его лицо, а чувствовать переданную проблему в форме прекрасной композиции, которая метафора самой жизни. Когда не умеешь выразить словами, находится способ открыть свою душу по-другому.
Третий — заключительный акт композиции являлся развязкой всей его тревожности, которая вывела его из равновесия, состояния покоя и гармонии! Тут были задействованы самые последние грузные клавиши, которые находились справа и предвещали что-то плохое. Там-тадам.. Там-тадам... Та-да.. Да-да... Тада-тада... Всё зловещей звучала композиция, герой перешел в наступление — все смертные бойтесь! Музыкант со всеми силами, не жалея клавиш, давил на них, давил... Давил... До изнеможения сил.. Теперь маленькие капельки крови затмили слезы, поглотив их в своей бурой толще. Костяшки сжимались от боли, но музыкант продолжал — композиция должна быть закончена! Такое было в его пламенных глазах и сердце.
Там-там-тадам... Там-тадам... Музыкант в горячем поту остановился: он окончил свою композицию и теперь его пальцы повисли на тех же клавишах. Глаза сквозь маску глядели внекуда.
После короткой паузы все зрители похлопали бурными аплодисментами, удивляясь такому профессионализму.
Скарлетт же с каменным лицом не могла хлопать, пораженная таким исполнением. Что-то в этом было... Странное... Этот мужчина, композиция... Волосы... Его манеры... Или просто артистизм?
Музыкант встал со стульчика и поклонился так, что рукав чуть поднялся обнажая на руке татуировку в виде кровавой луны, Скарлетт внимательно смотрела на него: что-то показалось в нем знакомое, но вроде и отчуждённое... Странное чувство дежавю. Впрочем, такое часто бывает. Это же не повод волноваться, правда? Но страх снова вырос из-под глубин, когда музыкант посмотрел на Скарлетт через маску своим металлическим, холодным и злым взглядом — она точно видела, что он смотрит на нее!
Она вздрогнула. Он улыбнулся. Музыкант ушел со сцены, оставив Скарлетт в странном послевкусие этого вечера.
— Скааар... Ты в порядке? — мягко спросил Джейк, заправляя ей прядь волос за ухо. Он пытался найти ответ в ее глазах.
— А? — она посмотрела на Джейка, — угу... Просто музыка очень сильно удивила... Очень.. — она взяла стакан вина, будто желая запить свой шок.
— Аа. Да. Музыкант постарался, но он какой-то странный типчик.
Странный типчик... По-моему, не просто странный.
— А там... Там, на рояле, ты видел следы крови?
— Кровь? — он вгляделся в клавиши, — я думаю, что это просто тени.
— Тени... Тени.. — похоже зрение Джейка было не самым лучшим со времен школы.
Остаток вечера Скарлетт сидела, как на иголках, а ее спина покрылась стаями мурашек. Она бросала мимолетные взгляды на клавиши рояля, на которых успела засохнуть бурая кровь — ее пробирал ужас от такой картины, поэтому решила больше не смотреть туда.
И, боже, она чувствовала ужасный запах сигарет и алкоголя... Но он не от Джейка... Всю оставшуюся поездку домой ее душил этот запах... Несмотря на то, какие были нежными объятия и касания Джейка, она не могла избавиться от ужаса, который въелся в ее сознание. Но Скарлетт пыталась успокоиться. Она была рада, что с ней рядом Джейк: Скарлетт боялась остаться одна, будто опасяясь угрозы.