Изгой...

        Стою и смотрю на него с открытым ртом. Челюсть моя давно упала куда-то на пол. Простите, что он сказал?
— Ты прикалываешься? — спрашиваю, глядя на Орлова. В его глазах я видел растерянность, непонимание. — Это же я, Валя Калинин...
Он молчит, хмурится, поджимает губы.
— Не помню.
Отлично. Мой самый любимый человек меня не помнит. Что может быть хуже?
Я подхожу к нему, беру за руку. Он пристально наблюдает за мной, сводит брови, губы вытягиваются в тонкую линию. Прижимаюсь щекой к его руке, ласкаясь, как котёнок, поворачиваю ладонью вверх, целую нежно, медленно.
— Вспомнил?
Он одергивают руку, смотрит непонимающим взглядом.
— Не совсем, — Орлов пытается повернуть голову. Меня охватывает чувство безысходности. Жестоко, больно, несправедливо. Отхожу от него, а в горле застрял ком. За что мне все это? Выбегаю из палаты, на посту узнаю, где найти кабинет врача.
— У него амнезия? — с порога спрашиваю, залетая в кабинет.
Врач поднимает на меня взгляд.
— Такое бывает, память вернется.
— Когда?
— Может через несколько часов, недель, месяцев... По разному бывает.
Они, что, издеваются?
— Ты можешь ускорить этот процесс, — говорит мне мужчина.
— Как?
— Показывай фото, принеси знакомые вещи, рассказывай... Все время напоминай. Только не торопи его. Мозг- штука сложная.
Вышел из кабинета, вернувшись в палату Орлова. Он лежит с закрытыми глазами. Хочу подойти ближе, но не могу. Он не помнит меня, а значит и кто я для него, тоже. Всего, что мы добились, летит к чертям собачьим.
Любуюсь Орловым какое-то время, не в силах двинуться даже с места. Его губы подрагивают, брови хмурятся. Он спит, а ему наверное что-то снится. Сажусь опять рядом. Не могу уйти, не сейчас. Когда, казалось бы, надо радоваться, я хотел выть от отчаяния. Закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки в очередной раз. Завтра в школу, а он тут, очнулся и идет на поправку.
— Валя, — слышу я. Сердце сжимается от боли, услышав свое имя от него. Поднимаю глаза, Орлов смотрит не отрываясь. — Ты мой друг? Голос твой знакомый...
Еще бы. Ну же, вспоминай, Орлов.
— Друг, — говорю я, стараясь не выдать дрожи в голосе.
— Судя по тому, что... — он споткнулся, потом продолжил. — Мы были близкими друзьями?
Усмехаюсь безрадостно, качая головой. Еще какими близкими. Он все равно остается для меня родным, даже не смотря на безразличный взгляд.
— Да, близкими. Ты меня совсем не помнишь?
Отрицательно качает головой.
— А свое имя помнишь?
— Руслан Орлов, — отвечает, не задумываясь.
— Ну, вот. Уже что-то. Врач говорит, что память должна восстановиться.
— Что произошло со мной? — Спрашивает, пытаясь подвигать телом, но получается плохо. Кривится, вздыхая.
— Тебя избили сильно.
— Кто?
— Одни долбаебы, — говорю, поправляя его отросшую челку, убирая непослушные волосы с лица. Касаюсь его теплого лба кончиками пальцев, провожу по нему, а Орлов шумно втягивает воздух, закрывая глаза.
— Что-то не так? — Убираю руку.
— Все норм, только ощущения странные. Кажется, я что-то припоминаю...
— Что?
— Не могу понять, — помедлив, отвечает он. — Ноги, сука, затекли, не могу даже пошевелиться, — говорит и слабо усмехается. Как же в этот момент он был похож на моего прежнего монстра.
— Постарайся еще раз, — я кладу руку на одеяло, под которым его стройные конечности, массирую, а он все смотрит. В упор, не моргая. Я смелее продолжаю растирать затекшие ноги, отводя взгляд, стараясь не сталкиваться с холодными глазами. Что в его голове? Как понять, в каком направлении действовать, чтобы память вернулась?
Я начинаю ему рассказывать про нашу школу, про то, как мы учились раньше вместе. Как Орлов предложил стать моим другом, опуская подробности нашей интимной близости. Вдруг он не готов еще узнать?
После моего длительного монолога, я радуюсь, что он начинает рассказывать, а я внимательно впитываю каждое его слово.
— Когда спал, мне снился сон, — говорит Орлов. Слушаю, балдея от его слегка охрипшего голоса. — Мне казалось,что я был в каком-то высотном доме, пытался найти выход, но ничего не получалось. То я попадал в кромешную тьму, то вырывался на свет: он был пустым, безжизненным, но все это время, что я блуждал по этим чертовым этажам слышал один и тот же голос. Он как будто звал меня... Где-то там, внизу... Потом я спускался по лестнице, ей не было конца и края, — Орлов закрыл глаза, а потом снова посмотрел на меня. — Я только сейчас понял, что это был твой голос. Ты помог найти мне тот выход...
Я замер, не веря своим ушам. Мой голос? Я помог ему? Господи, что же ты со мной делаешь...
— Правда? — а Орлов улыбается. Впервые за сегодня. Впервые за эти долгие мучительные дни.
Мы еще час сидели, болтая на разные темы, но время посещений подошло к концу.
— Уже уходишь? — спрашивает меня, я киваю. Смотрю в такие родные голубые глаза.
— Руслан, ты помнишь, о чем просил меня, когда мы подружились? — решил я рискнуть. Проверить, может он все-таки не забыл нашу любовь.
— О чем? — теряется он.
Я встаю, даже не пытаясь выуживать из него больше. На сегодня хватит разочарований. На глаза наворачиваются слезы. Нет сил больше себя мучить. Пусть пройдет время, может потом...
— Подожди, — говорит он. Поднимает руку, тянется ко мне.
Я оборачиваюсь, подхожу к нему, беру за руку. Орлов не сопротивляется, как в прошлый раз. Опять этот прямой взгляд, который сложно выдержать. Отворачиваюсь, а он притягивает меня, хватая за ворот футболки и целует. По-настоящему, в губы, да так, что звезды залетали вокруг. Не веря в то, что происходит, впиваюсь в его губы, перехватывая инициативу. Охуел от своей смелости, а это чудовище прижимает меня к себе за затылок, путаясь пальцами в волосах. Крышу срывает сразу же, когда его рука скользнула под футболку, исследую каждый сантиметр моего тела. Боже, что это? Что происходит? Я ничего не понимаю. Он же нихуя не помнит, а сейчас... Как будто и не забывал. Пытаемся отдышаться, наполняя легкие воздухом: он лежа на кровати, а я утыкаюсь ему в шею. Сползаю на пол, садясь на колени.
— Кажется вспомнил, — в голосе слышу озорные нотки. Он так говорил, когда хотел надо мной пошутить или как-нибудь непристойно приколоться. Я поднимаю на него взгляд, а он... Он смеется. Так искренне, от души.
— Ты, сука, издеваешься? — понимаю, что все это был спектакль. Нет, он не забывал...
— Привет, малыш, — и взгляд на меня такой нежный, как раньше. В этот миг я был на седьмом небе от счастья, осознав, что все хорошо. Все становиться на свои места. Нет больше скорби, отчаяния. Есть только Радость и счастье.
— Орлов, — ору я, при этом смеясь и плача. — Ты придурок полный! Ты не представляешь, что мне пришлось пережить! Зачем так со мной?!
— Остынь, подойди лучше, — склоняюсь над ним, а он проводит рукой по моим волосам, я млею от каждого его прикосновения. Снова притягивает меня к себе, целуя так нежно, осторожно, будто боясь сделать больно, будто извиняясь за все.
— Прости... — шепчу в ухо.
— За что?
— За то, что заставил избить Черненко. Если бы не я...
Смеется, продолжая меня гладить. Чувствую, что соскучился, мой нежный зверь. Я тоже. Безумно.
— Это ты меня прости. Давно надо было поставить на место этого урода. Правда, малыш, прости. Я много дерьма тебе сделал, но сейчас... Я не хочу, чтобы ты уходил от меня.
— Я не уйду, буду рядом всегда. Вот только...
— Что?
— Если мы будем официально встречаться, то добро пожаловать в мой личный закрытый клуб.
— В какой? — удивился Орлов.
— Клуб изгоев, — улыбнулся я, — приготовься, что в тебя будут тыкать пальцем, говорить разные гадости...
— Нет, не будут. Если им жизнь дорога. Тебя больше в обиду не дам.
Улыбаюсь, как придурок, заливаясь краской от очередного блядского взгляда моего прежнего Орлова. Теперь я точно знаю, что все должно быть хорошо.