Изгой...

  — Калинин, какого хуя так долго копаешься? Открывай! — слышу, как ломиться мой монстр в квартиру. Гулкий стук разносится по всему дому, а я бегу, спотыкаясь о стул, падая. Поднимаюсь, поворачиваю замок и на пороге вижу его. Моего парня во всей красе. В стильном черном пальто, узких брюках, с модной стрижкой, но с жутко злым фейсом. Это не портит его, только подтверждает свое ласковое прозвище.
— Ты чего ломишься, родной, я же не метеорит, — говорю, а сам замечаю как он меняется в лице, глядя на меня. Расплываюсь в улыбке, зная насколько ему нравилось, видеть меня в облегающих шмотках: голубые джинсы и светлая футболка с длинным рукавом. Все так обтягивало, что было немного не по себе.
Заходит, захлопывает дверь, рычит, заключая меня в объятья.
— Издеваешься? — покрывает шею поцелуями, а я уже завелся от одного только его взгляда, голоса на ухо...
— Подожди, Руслан, мы же на свидание собрались, — пытаюсь его вразумить, а он впивается в мои губы, прижимая к себе за талию, чувствую его напряжение, упирающееся мне в бедро. Ух, мощно!
— Как мне находиться в здравом уме, если ты всем своим видом так и напрашиваешься разложить прямо здесь и жестко трахнуть?
Мягко пытаюсь отодвинуть Орлова от себя, но получается слабо. Я и сам не хочу его отпускать, но нас ждет столик в ресторане.
— Давай сладкое оставим на десерт? — прошептал я.
Опять разочарованно рычит, но все же отпускает меня. Помогает надеть мне куртку, как истинный джентльмен, при этом обнимая за плечи, целуя в шею. Просто улет. Разве так бывает на самом деле? Может я сплю? Ущипните меня. Хотя нет, не надо.
Выходим из дома, такси ждет уже у подъезда. Садимся, едем в самый роскошный ресторан нашего города. Остается только удивляться, откуда у школьника появилось столько денег на поход в такое заведение, но Орлов не говорит. Мол, сам ведет сам платит и не суй свой нос не в свое дело, мелкий. Типа того.
Роскошный холл, еще роскошнее зал, идем за наш столик, отгороженный ширмой. Позаботился обо всем, мой родной. Я улыбаюсь, все нравится, балдею от каждого его движения, пропитанного уверенностью и чумовой улетностью.
— Прошу, — отодвигает стул, и я сажусь. Точно, как в сказке.
— Благодарю, — пафосно отвечаю, а он делает грациозный взмах руки и к нам подбегает официант.
Делаем заказ и остаемся наедине.
— Ну, как? Нравится? — спрашивает, а я просто в восторге и он это замечает, улыбается.
— Очень!
— Ты же хотел романтики, вот получай.
Я опускаю взгляд, смущенно краснею.
Когда Орлов лежал в коме, он слышал меня. Почти каждое слово. Это он мне потом рассказал, когда напомнил, что я согласился на секс с ним и сейчас очень мастерски мной манипулирует. Ну и пусть. Я не против подарить себя любимому человеку, даже за. Я сам хотел этого безумно.
— Спасибо, Руслан, — говорю, светясь от счастья.
— Да, ладно, пустяки.
Ага, пустяки. Ничего, что он ебашил на этот ресторан почти месяц.
— Что врач сказал? — он сегодня должен был сходить на прием и еще какие-то процедуры.
— Все хорошо, зажило, как на собаке. Даже следов не осталось, — улыбается во все тридцать два.
— Ммм, — кладу руки на стол, осматриваясь, а Орлов накрывает их своими ладонями, поглаживая, смотрит с любовью в глазах.
— Валь, я тебе сказать хотел... — пытается скрыть смущение, но я замечаю.
— Что?
— Спасибо, Калинин, за то, что ты у меня есть. За то, что был со мной все время в больнице... Ты не представляешь, как мне дорог.
Смотрю на него широко раскрытыми глазами. Впервые за все время после выписки он мне сказал это. Осознал, что я делал для него, как возился и трясся над ним.
— Малыш, прости, что сразу не сказал, что вспомнил тебя...
— Ты же не забывал...
— В первые секунды я и правда не узнал тебя, но потом воспоминания вернулись. Я просто не сразу тебе сказал, — полуулыбка и хитрый взгляд.
— Орлов тебе нравиться надо мной издеваться, признай. Это у тебя в крови, — Смеюсь, немного дуюсь, но он притягивает меня за руку, целует с охренительной страстью. Поцелуй прерывается с появлением официанта, а мы еле держали себя в руках. Ужин прошел на ура, не считая сильного сексуального возбуждения, поэтому даже не доходя до десерта, мы, взявшись за руки, побежали прочь от всех людей. Только бы остаться наедине, насладиться друг другом. В первый раз за долгое — долгое время.

***

Мы буквально ввалились в квартиру Орлова, в которой не было, как всегда, ни души. Тетя Люда опять на сутках. Он прижимал меня к стене, вылизывая рот, губы, терзал мою шею, оставляя смачные засосы. Его руки стянули с меня куртку, а я справлялся с пуговицами на его пальто. Через минуту верхняя одежда валялась по квартире, а Орлов нависал надо мной, когда я беспомощно лежал под ним, улыбаясь, как последний идиот.
— Хочу... Ты не представляешь, как тебя хочу, малыш... Долго же ты мариновал меня.
— Так возьми, если хочешь, — получилось как-то ооочень сексуально. Его глаза потемнели от страсти, из горла вырвалось рычание. Он одним движением стянул с меня джинсы вместе с трусами. Орлов гладил мою грудь, пресс, спускаясь все ниже, будто хотел запомнить до последней черточки. Крепкая рука обхватила мой член, от чего я выгнулся дугой и простонал, а мой монстр навалился на меня всем телом, покрывая поцелуями шею, потом грудь... Я не знал, сколько еще выдержу такой пытки, но не успел я и охнуть, как его рука пробралась к моему заднему проходу, а потом и палец. Тут у меня глаза на лоб и полезли. Странное ощущение: вроде совсем не приятно, но когда он продвинул его глубже и помассировал, я разлетелся на миллионы атомных частиц. Он разрабатывал мне зад, запуская еще пару пальцев, от чего я открыто стонал и извивался под его сильным телом.
— Орлов, сука, что ты делаешь? — кричал я, кончая от таких его откровенных ласк. Запачкал ему живот, белье, но он даже не обратил внимания. Встал на колени надо мной, расстегивая пуговицу на своих брюках, такой весь сексуальный, забрызганный спермой... Закусывает нижнюю губу, подмигивает, отпускает, приоткрыв рот. Его губы, такие красные от поцелуев, изгибаются в похотливой улыбке. Но его взгляд... Как он смотрел на меня в этот миг! Я был готов еще раз кончить, честно. Орлов с ума меня сведет окончательно.
Скидывает брюки, трусы, достает смазку, а я закрываю лицо ладонями от стыда. Да, да, он сейчас ТУДА будет загонять свое хозяйство. Моей дырочки коснулся его прохладный, скользкий член, проталкиваясь понемногу вперед. Сперва было больно, но Орлов делал все очень аккуратно, не спеша и в итоге получилось. Я охнул, ахнул и взвизгнул, когда во мне пульсировал его мощный орган. Ощущение наполненности поражало, я тут же снова возбудился, когда он начал во мне двигаться. Волны наслаждения прокатывались по моему организму каждый раз, когда он вдалбливался в меня, выбивая пошлые стоны, которые я не мог сдержать, да и не хотел уже. Темп нарастал, движения становились более резкими, требовательными, а я больше не чувствовал боли, только наслаждение. Дикое, безудержное, такое желанное. Мое любимое чудовище... Мы знатно кончили, одновременно изливаясь: он в меня, а я на него и не было ничего более прекрасного, чем смотреть в его глаза, полные любви, преданности. Он сделал все, чтобы мой первый раз был незабываемым, даже не смотря на то, что я долго этого избегал.
Я не знаю, что могло нас поджидать на поворотах жизни. Впереди выпускные экзамены, поступление в ПТУ или дальше 10 класс, мы толком не решили. Орлов хотел поступать в аграрный техникум на ветеринара, а я просто не представлял себя в этой профессии. Скорее пойду на дизайнера в художественный лицей. Да, наверное мы будем учиться в разных местах, но в городе то одном. Орлов все это время не отпускал меня ни на шаг от себя. Мы тусили то у меня, то у него, а мама постоянно спрашивала, как так получилось, что мы сдружились. Я все время отшучивался, отводя намеки, а Дашка ржала, подкалывала, отпускала двусмысленные шуточки, за что получала подзатыльники. Родителям мы еще не сказали о наших отношениях и не собирались. Зачем? Все равно не поймут, особенно мой отец.
В целом мы были счастливы в своем собственном мирке, иногда вспоминая, какими были придурками в самом начале отношений. Признаю, я многого не замечал, но сейчас-то все иначе. К концу года Орлов повзрослел, возмужал, рассуждения уже как у взрослого. Он бросил задирать младших, за что я был ему благодарен. А я оставался все таким же дрищом, и в коллективе меня не жаловали, как и прежде. Мне еще нужно много работать над своими внутренними барьерами, ведь измениться в одночасье невозможно. Пока я оставался тем же изгоем, но рядом с Орловым все было иначе. Я переставал быть тем замкнутым лохом, с пейрафобией*, а был самим собой. И мне это нравилось.

пейрафобия* — боязнь публичных выступлений.