Изгой...

        Неделю я летал, окрыленный, одухотворенный, с охуенным настроением, и все из-за него. Орлов был таким внимательным, нежным со мной вне стен школы. Ну, а в школе мы старались вообще открыто не общаться. Отношения с одноклассниками оставались все на одном уровне. Я не завел новых друзей, даже не смотря на то, что Руслан больше не доставал меня, как раньше. Наверное, это клиника. Мне не суждено иметь друзей. Уроки все больше раздражали. Я все время думал об одном. Неделю назад, в походе Орлов намекнул о продолжении наших ласк. О сексе. Мне становилось страшно, как только я представлял, каким образом это происходит.
Смотрю на сообщение в телефоне, точнее на отправленное фото. От Орлова. Сука. Я чуть не поперхнулся, когда увидел на экране двух трахающихся мужиков. Один нагнул второго, загоняя свой член ему в зад. И комментарий моего монстра.
Alan Li: Именно так. Ты не знал?
Я покраснел до корней волос, уже давно не замечая, что вещает наш географ. Дина, видимо услышав мой сдавленный писк от увиденного, обернулась. Орлов сидел позади меня. Он еще на прошлой неделе поменялся с девчонками местами, что не предвещало ничего хорошего. Уже третий день он меня «знакомит» со всеми прелестями анального секса. А я игнорирую. Свожу все к шутке. Нет, я не собираюсь этим заниматься.
Как всегда, не отвечаю ничего на его выходку, за что получаю тычок в бок ручкой. Подскакиваю, кидаю на него гневный взгляд, потом все же строчу ответ.
Kalli14: Иди на хуй, Орлов, извращенец херов.
Слышу за спиной смешок, мой стул опять пинают, на что я нервно ерзаю. Географ заканчивает с болтовнёй, вызывая отвечать материал по списку. Я знал материал хорошо, но вжимаюсь в парту, лишь бы не спросили. Лишь бы не выходить к доске. Ненавижу публичные выступления. И как назло слышу свою фамилию.
— Калинин, к доске. Особенности Австралийского рельефа. — Михаил Федорович сел за учительский стол, а я поплелся к доске под пристальные взгляды всего класса. Они смотрели на меня, как на инопланетянина, однако, выглядел я не худшим образом. Волосы расчесал и уложил в аккуратную прическу, зачесав их на бок. Сегодня надел черные обтягивающие брюки с белой футболкой, которая свободно прикрывала мою выраженную худобу. В школе включили отопление и было невыносимо жарко. Если бы на улице не было так мерзко, то я ходил в шортах.
Пройдя между рядами, я почувствовал, как меня пробивает мелкая дрожь. Из головы все сразу вылетает, когда окидываю взглядом класс. Смотрю на Орлова. Его полуулыбка, плавные покачивания на стуле, взгляд на меня искоса на корню убивают во мне все знания. Я понимаю, что ничего не помню про этот чертов Австралийский рельеф, я вообще не могу произнести ни слова. Молчу, как идиот, мнусь на месте, нихера не соображая.
— Калинин, опять не выучил? Вот скажи, почему письменные работы у тебя на пятерки, а устно ты ничего не знаешь?
Я молчал, смотря в пол, когда меня отчитывал географ. Стыдно, страшно, хочется убежать и спрятаться.
— Садись, Калинин, два. Уже третья причем за эту четверть.
Я рванул на свое место, опять под любопытные взгляды и смешки. Почему учителя так любят унижать публично? Что я им сделал? Уселся на место, не смотря на Орлова. Я опозорился в очередной раз. Как меня вообще можно любить? Такого натурального лоха? Мое лицо горело, тело сковало мышечное напряжение. Я сидел с опущенной головой, боясь взглянуть даже на Дину. А она на меня смотрела, я чувствовал это.
— Ты чего? — прошептала Дина. — Ты же все знаешь, почему не ответил?
Но я молчал, делая вид, что увлеченно что-то пишу в своей тетради. Отъебитесь от меня все, пожалуйста! Я не хочу это обсуждать ни с кем. Ни с кем!
Знаю, что сегодня наша классная будет заполнять дневники, выставляя все оценки, заработанные за неделю. Она в очередной раз позвонит моей маме, вызовет ее в школу. Все будет спрашивать, почему я не стараюсь учиться в выпускном классе, подключат еще кого-нибудь к «проблемному» ученику. Как все достало. Они не могут просто оставить меня в покое? Мне их участие в моей жизни до пизды, если честно.
Прозвенел звонок, я скидал все в рюкзак, выбежал из класса, натыкаясь на Аленку, которая что-то недовольно ворчит. Плевать. Бегу, не оглядываясь на то, что Дина кричит мое имя в след. Быстрее отсюда, дальше, как можно дальше. Нахожу укромный уголок за спортзалом, Прижимаюсь к стене, сползаю по ней, сжимаюсь, обнимая колени. Сейчас я подумал, что было бы, если я не имел столько комплексов и страхов. Наверное, моя жизнь была другой.
— Валя? — прозвучал женский голос надо мной.
— Здравствуйте, Анна Андреевна, — наш школьный психолог. Женщина не навязчивая, но все равно иногда доставала своими заданиями и тестами. Для меня всегда было загадкой, зачем ей все это надо? Все равно нам, подросткам, ее бланки с глупыми вопросами не помогают. Пустая трата времени.
— Что-то случилось? — она пристально посмотрела на меня своими зелеными глазами. Доброжелательно улыбнулась. Я немного расслабился.
— Нет, все хорошо, — соврал я. Она мне все равно ни чем не поможет.
— Идем, Валя, сделаешь кое-что для меня, — Анна Андреевна подождала пока я встану с пола, повела меня в свой кабинет. Сейчас наверное лоботомию будет делать. Психологи — страшные люди. Они как будто сканируют тебя, видят насквозь.
Я зашел в ее просторный кабинет со стенами цвета персика. В углу стоял письменный стол с компьютерным стулом, а по середине были расставлены мягкие офисные кресла в круг. Я стоял на пороге, не зная, что делать.
— Присядь пока за стол, Валя, — сказала она, подойдя к шкафу с бумагами. Достала оттуда большую стопу и поставила передо мной. — Вот, смотри. Мне нужно помочь рассортировать опросники. Все просто. Видишь, ИТО в одну стопочку, ПДО в другую. А этот ДДО на край стола клади, хорошо?
Для меня все это было подобно китайской грамоте. Как вообще можно понять всю эту чепуху? Но я не спорил, а стал раскладывать бумаги. Очень скоро я вошел во вкус. У меня появились три аккуратные стопочки. Эти действия успокоили, отвлекли на какое-то время от паршивого состояния. Анна Андреевна что-то печатала на принтере, а звуки работающей техники не отвлекали, наоборот заглушали непрошенные мысли.
— Как с учебой дела, — спросила психолог. Она не вела у нас ничего, мы встречались с ней редко, только на классных часах, но знала всех учеников в лицо и по именам.
— Хорошо.
— А почему так неуверенно?
Я пожал плечами, так и не ответив на вопрос.
— Подай мне опросник Личко, пожалуйста, — попросила она, протянув руку.
— Что? У меня нет...
— ПДО, Валя.
— А, возьмите, — передал ей несколько листов.
— Ты решил, что будешь делать после выпускного?
— Нет еще, наверное в десятый пойду...
— А чем бы ты хотел заниматься? Чем увлекаешься?
— Игры люблю.
— Какие?
— Компьютерные.
— Я поняла тебя, Валь, — усмехнулась она. — Случайно не Дота?
Я поднял на нее взгляд, наблюдая, как она расплывается в улыбке.
— Тоже играю. Иногда.
— Ого, ну вы даете...
— А ты думал, что взрослые не играют в игры?
— Не знаю, просто мне казалось, что они слишком взрослые для этого...
Анна Андреевна рассмеялась.
— Знаешь, некоторые взрослые хуже детей, особенно мужики. Только я тебе этого не говорила.
Я улыбнулся, кивая. Не знал, что наша психолог такая классная. Справившись с работой, я не хотел уходить из ее кабинета.
— Ты кем играешь? — спросила Анна Андреевна.
— Мираной в основном.
— Да? Мне она тоже нравится. А я сейчас Линой.
— Круто, — улыбнулся я.
Прозвенел звонок на урок, я должен был бежать.
— Ну, все иди, а то опоздаешь, — она опять улыбнулась и мне стало так хорошо на душе.
— Можно я к вам потом еще зайду?
— Конечно, я с девяти до четырех каждый день, кроме пятницы и субботы.
— До свидания, Анна Андреевна.
— Пока, Валя.
Я побежал в класс по пустому коридору. Биология уже началась, а я даже не почитал параграф. Захожу в класс.
— Кто нам расскажет про строение белков? — Екатерина Васильевна посмотрела на меня. Биологичка отличалась редкой способностью отпускать язвительные замечания в адрес учеников, подъебывая как можно больнее. — Калинин, так и быть, блесни гениальностью.
Весь класс зашелся в истерике смеха, только Орлов смотрел на меня без тени улыбки, и за это ему спасибо. Я стоял на пороге, опять впал в ступор, не в состоянии даже сделать шаг.
— Катерина Васильевна, можно я отвечу, — ко всему моему удивлению, Орлов поднял руку и встал с места. — Я готов.
— Правда? Орлов, что случилось с тобой? — рассмеялась она. — Покажи мне того человека, который заставил тебя взяться за ум? Я ему денег дам, — опять язвительная ухмылка. — Ладно, иди, отвечай. А ты, Калинин, садись. На следующем уроке спрошу первым.
Опять Орлов меня спас. Если бы не он, была еще одна двойка. Он отвечал слаженно, раскованно, уверенно. Его взгляд периодически скользил по мне, обжигая даже на расстоянии. Я скучал по нему в школе. Здесь мы были чужие, даже словом обмолвиться страшно. Иногда в его взгляде я видел тоску, но она проходила быстро, сменяясь маской безразличия. Он мастерски скрывал свои чувства, не показывая истинного лица. Я завидовал ему, потому, что мне плохо это удавалось. Мне казалось, что на лице все написано, поэтому просто на него не смотрел, уткнувшись в пол или учебник, закрываясь челкой. Но даже не видя его лица, голос башню рвал не слабо.
— Валь, — Дина тихо позвала меня.
— Что?
Она выглядела виноватой.
— Ты прости меня, что... накричала на тебя тогда.
— Все норм, Дин.
— Я не могу так, Валь... Не могу обижаться на тебя долго.
Я был рад, что она наконец решила помириться. Кивнул ей, понимающе улыбнулся.
— Спасибо тебе.
На миг между нами опять появилось прежнее взаимопонимание. Она протянула мне руку, я повторил ее жест, накрывая теплую, хрупкую ладонь. В голову что-то прилетело, что заставило повернуться в противоположную сторону класса, где сидел Черненко. Сегодня он первый раз вышел на уроки с больничного, после той драки на стройке. С Орловым они перекидывались ругательствами и недобрыми взглядами, а в меня вообще, казалось, молнии полетят. Так и получилось, что в меня прилетел комок смятой бумаги. Отрекашетил от моей головы на пол. И почему у меня было стойкое ощущение, что это не просто кусок бумаги, а записка. Кто-то хихикнул, глядя на сложившуюся ситуацию, а Орлов, который все еще распинался у доски напрягся, судя по взгляду. Я поднял бумагу, разворачивая ее, а там большими буквами: «Отсоси мне, пидор сраный!». Вряд ли он что-то знал обо мне и Руслане, просто это единственное, что он может придумать при своем кретинизме, но все равно обидно. Я повернулся к нему, показав незаметно для училки средний палец с невозмутимым видом. Записку я быстро сунул в рюкзак, заметив, что Орлов уже проходит мимо моей парты. В одно мгновение я потерял рассудок, когда его рука коснулась моего плеча так интимно-нежно, слегка массируя, будто говоря — «Я с тобой, ничего не бойся, малыш». Это всего длилось несколько секунд, а мне казалось целую вечность. Никто не заметил действия Орлова. Никто. Кроме Дины. Она быстро отвернулась от меня, больше не говоря ни слова за целый урок. А я все сидел с диким напряжением: эмоциональным и сексуальным. Это невыносимо.

***

Я шел, пиная желтые листья. Черненко. Он не отстанет от меня до конца года, пока что-то не случится. А может ему надоест и он отстанет? Или Орлов меня защитит? Нет, все варианты нереальны, особенно последний. Что же тогда делать?
— Валя, подожди! — услышал я за спиной. Орлов догнал меня, переводя дыхание. — Ты чего, не слышишь?
— Слышу, — я продолжал идти дальше, не останавливаясь. Холодно было сегодня, начинал моросить мелкий дождь. Я достал из рюкзака зеленую вязанную шапочку, которую я спер у Руслана. Натянул на уши, не заправляя волосы.
— Чего надо? — спрашиваю, но получается резко.
— Да, так, ничего, — улыбается он. — Можно тебя проводить до дома? Нам все равно в одну сторону.
— Можно.
— Валь, что опять происходит? — дергает меня за рукав куртки, останавливая. Я оказываюсь перед ним, утыкаясь в грудь.
— Ничего.
— Опять за свое? Что вообще в твоей башке твориться? Что беспокоит?
— Черненко... — все же решил сказать ему. Достал из рюкзака бумагу и подал Руслану. Он развернул, нахмурившись, прочитал, потом опять смял и выбросил.
— Сука, — его напряжение я чувствовал всем телом. Он беспокоится за меня? Правда?
— Идем, — говорю я, разворачиваясь. Орлов прошагал за мной, догоняя. Подошел близко, словил мои пальцы, сжал и чуть притянул к себе. На моем лице расползлась улыбка. Как же, мать твою, охуительно!
Автобус доехал быстро, высаживая Орлова на три остановки раньше меня. Когда он стоял у дверей, улыбнулся мне и озорно подмигнул. Зараза такая. Знает, как растопить мое сердце. Я залез в телефон и опять наткнулся на фото порнографического характера, с мужиками в главной роли. Уточнять не надо, от кого. Даже думать не хочу на счет этого. Ни за что! Я не подставлю зад, чтобы мне туда загонял член парень. Даже такой невъебенный как Орлов.
Когда я оказался дома, встретил Дашку, уставшую, как собаку.
— Привет, Валюша, — вымученно сказала она.
— Привет.
— Ты чего светишься, как лампочка Ильича? — она встала, налила чайник, включила газ.
— Чего? Ты о чем?
— О том, что ты лыбишься, как придурок.
— Правда?
— Ага. Влюбился? — протянула она, ухмыляясь.
-Кто? Я? — но не успел я ответить, как заорала, как орангутанг в брачный период.
— А-а-а-а! Да, детка! Наконец-то мой брат втюрился!
— Чего?! Ты курнула, что-то?
— Ты покраснел, а еще прячешь взгляд. Точно влюбился.
Я пошел в свою комнату, а она за мной.
— Даш, я не собираюсь тебе ничего рассказывать, потому что ты ошибаешься.
Стягиваю уличную одежду, одеваю домашнее.
— Это что? Мои штаны? — сестра заходится смехом. — Они тебе идут, братик. Ты в них такой секси.
— Пошла ты, — мне самому смешно от ее истерики.
— А кто здесь спал? — кивает она на расправленный диван.
— Никто. — резко отвечаю я и Дашка чувствует, что вот оно.
— Та-а-ак... Выкладывай, — хватает меня за руки, усаживая на кровать. — Если я не живу с вами это не значит, что не имею права знать последние новости. Выкладывай. Ты приводил в дом подружку? С ночевкой?
— У тебя бурное воображение, сестра.
— Валь, ну же. Мы всегда доверяли друг другу. Расскажи мне, что с тобой?
Дашка никогда меня не предавала, не смеялась и всегда понимала. Почему я так боялся ей рассказать то, что было для меня самым важным? Боюсь, что не поймет, оттолкнет. Боюсь потерять ее навсегда.
— Ничего такого нет, Даш, просто друг приходил ночевать. — Но голос предательски дрогнул на таком банальном слове «друг». Отвожу взгляд, тру нос, ухо зачесалось, не выдерживаю ее взгляда, встаю и начинаю что-то спрашивать, не понимая смысла.
— Валь, — прерывает она меня. — Ты все-таки завел друзей?
Возвращаюсь к ней на кровать, складывая ноги по-турецки.
— Можно и так сказать.
— Кто он? Я его знаю?
И опять промашка в моей реакции. Я снова начинаю краснеть и тупить, черт.
— Нет, не знаешь. Это мой одноклассник из новой школы.
Тут в комнату зашла мама, просияв, когда увидела Дашку. А потом строго посмотрела на меня, кидая взгляд на неубранный диван.
— Валя, почему диван еще не собран? Руслан приходил неделю назад, а ты все еще постельное даже не убрал.
— Сейчас, мам, — теряюсь, когда сестра переводит на меня вопросительный взгляд.
— Руслан? — спрашивает маму. — Орлов что ли?
— Да, Орлов. На прошлой неделе заходил, засиделись допоздна, вот и остался. Люда искала его, но как узнала, что он у нас — сразу успокоилась. Мы же самые частые посетители кабинета директора, знаешь ли. Одну вызывают за поведение сына, а другую за плохую успеваемость. Вот мы и общаемся иногда.
— Мам, я иду сейчас, поговорю еще с братом, хорошо?
Мама вышла, а мне хотелось провалиться на этом самом месте. Когда дверь закрылась, Дашка смотрела на меня с каким-то странным блеском в глазах.
— Значит, твой новый друг — Орлов?
Я только кивнул, заливаясь краской. Блядь, я выдал себя с потрохами.
— Как это произошло? Ты же ненавидел его... Он тебя чморил всегда в школе... Что произ... — Она осеклась, прикрывая рот рукой. — Ебать, — прошептала она, распахнув свои глазища.
— Даш... — я подхожу к ней, беру за пальцы, пытаюсь понять, что сейчас она чувствует. Отвращение? Наверное. — Послушай, я не...
— Молчи, Валя. — Даша посадила меня на кровать, сама села напротив. Я чувствовал ее возбуждение. Она хотела много чего сказать, но не знала с чего начать. — Дорогой, я не виню тебя, не отталкиваю. Ты можешь мне довериться, слышишь? — Она заглянула мне в глаза, а я удивлялся ее реакции. — Ты гей? — спросила Даша, зная, что я никогда не произнесу эти слова вслух.
Я кивнул. В том, что я гей не было уже сомнений. Это я осознал, но мне было трудно принять этот факт. Я пытался не думать о том, что чем-то отличаюсь от остальных. Даша притянула меня за руку и обняла.
— Я тебя не брошу, Валечка. Ты всегда будешь для меня любимым братом.
— Правда? — я просто не верил своим ушам, что моя сестра меня поддерживает.
— Стопроцентная. — Она погладила меня по волосам, поцеловала в лоб и выпустила из объятий.
— Значит, вы с Орловым теперь... общаетесь... — она выделила последнее слово, понизив голос.
— Да.
— И... как так получилось?
— Долгая история...
— А я не тороплюсь.
И я выложил все как есть, с самого начала. Мне стало намного легче, когда я все рассказал, с меня как будто тяжелый груз свалился. Я выдохнул облегчением, когда закончил. Конечно, я опускал красочные подробности наших ласк, чем Дашка была огорчена. Не знаю почему, но она перлась от моей истории, требуя не упускать ни единой детали.
— Только маме не говори, что меня Черненко побил, ладно?
— Ладно. Не знала, что в Руслане дремлет благородный рыцарь, — усмехнулась она. Я улыбнулся.
— Меня вся эта ситуация бесит, Даш. Я люблю его, хочу всегда быть рядом с ним, но в школе мы чужие. Так обидно, что выть хочется. Но когда мы оказываемся наедине, он меняется. Становится таким нежным, чутким... — Даша смотрела на меня во все глаза. — Слюни подбери, сестра, — подколол я ее.
— Валь, пойми, ему сложнее вдвойне. У него сложившаяся репутация, он звезда и не хочет терять все это. А ты... Тебе просто нечего терять. Без обид, — она подняла руки.
— Я знаю. Но каждый раз злюсь на него за холодный взгляд, за его игнор... Черт. Есть еще кое-что... Может ты мне чем поможешь, ты ведь врач...
— Ты о сексе хочешь поговорить?
— Эм-м-м-м... Да. Я... я боюсь, а он...
— Понятно. Тут вы должны разобраться сами. Я тебе только скажу, что не все так страшно, как кажется. Понимаешь, мышцы заднего прохода достаточно эластичные, если их как следует подготовить, растянуть. Во всем нужна сноровка...
— Ой, заткнись, пожалуйста, — прервал я ее, поднимаясь с кровати. — Я не об этом хотел...
— Валь, ты чего, как девственник... Ой, прости.
— Да, Даша, я и есть девственник. Думаешь я уже трахаюсь во всю?
Сестра выдохнула.
— Все мы люди, Валя и не надо стесняться разговоров о сексе. Это нормально. Предупрежден — значит вооружен, верно? И советую смазку анальную купить и резинки.
Я отвернулся, опять заливаясь краской.
— Бедный Орлов. С таким уровнем стеснительности в тебе он еще не скоро добьётся действий. Не боишься, что недотрах погонит его на лево?
Конечно, я боялся: потерять его, сделать первый шаг навстречу... Я не мог себя преодолеть. Мысли о такой близости с ним пугали. А еще я боялся ощутить то, что навсегда привяжет меня к нему.
Телефонный звонок заставил нас одновременно вздрогнуть.
— Алло?
— Привет, малыш, — томный голос Орлова прозвучал негромко, но из-за тишины в комнате Даша все отлично слышала, состроив милую моську. За это я вытолкал ее за дверь под хихиканье.
— Привет.
— Что ты там делаешь?
— Да так, сестру выгоняю, чтобы не подслушивала, — сказал я нарочно громко.
— Да больно надо, — крикнула Дашка за дверью.
— Так, что ты хотел? — спросил я, сосредоточив все внимание на Руслане.
— Услышать тебя. Как дела? Хорошо добрался?
— Да, все отлично. Как ты?
— Нормально. Какие планы на сегодня?
Я взглянул на часы 15.30.
— За компом буду сидеть, поиграю, а потом почитаю наверное. А что? У тебя есть предложения? — решил пошутить я.
— Приходи сейчас ко мне. — Пауза. — У меня мама на сутках сегодня.
Еще одна пауза и мне казалось, что она длилась вечно. Он приглашает меня к себе на пустую хату, а до этого засыпал предложениями переспать в различных позициях. Следует ли отрицать, что сегодня будет? Нет. Он точно будет приставать, но как же я? Хочу ли этого? Сейчас нет, но так боюсь не устоять перед ним.
— Подожди, спрошу у мамы.
Я вышел в кухню, где они с Дашкой пили чай.
— Мам, можно я сегодня к Руслану пойду... с ночевкой? — Дашка поперхнулась чаем. Я кинул на нее злобный взгляд.
— А уроки сделал?
— Да, еще вчера, показать?
— Нет, верю. Иди, только завтра в школу не опаздывать.
— Хорошо.
Я вернулся в комнату, снова возвращаясь к телефону.
— Сейчас приду.
— Жду, малыш, — сказал он, и по голосу догадался, что улыбается. У самого сердце билось так сильно, что казалось выпрыгнет из груди. Взяв его рюкзак, с которым я ходил в поход, скидал пару чистых футболок, ноут, мышку, кабели. Побежал в ванную, ополоснулся, привел в порядок волосы, уложив их в стиле гранж. Пришлось порыться в шкафу в поисках чистых брюк. На этот раз я достал узкие красные (опять выбор Дины), натянул серую толстовку. Взглянул в зеркало, довольный своим видом.
— Для свидания простовато, — в дверях показалась Дашка
— Тшшш! Мама же услышит.
— Не услышит, она пошла зомбоящик смотреть. Круто выглядишь. Просто и со вкусом.
— Спасибо, — сказал я, натягивая шапку и куртку. Шнурую ботинки, вылетаю из квартиры.
— Удачи, Ромео, — слышу в след, но не отвечаю ничего. Бегу по улице с тупой улыбкой, не обращая внимание на ворчащих прохожих.