Изгой...

Что было дальше на нашем горе-мероприятии, даже предположить страшно, не то что говорить об этом. Дина со мной не разговаривала все это время, бросая на меня странные взгляды. Орлов не изменился, все такой же веселый заводила, только изредка посматривал в мою сторону. В кармане два раза пропиликал мобильник. Не сомневаюсь, кто это был. Даже не доставал. Жестоко? Нет. Обидно? Да. Но хуй с ним. В принципе, хуй всегда с ним и причем обалденный. Так, что-то не о том. Все мысли крутились вокруг него, любая фраза, действие... Все сводилось к одному ему. Я старался не смотреть на Орлова, чтобы не дать повода Дине, которая тоже следила за мной.
Мы приготовили походную еду, пожрали, взрослые нас пересчитали и нам разрешили собираться. Ну, вот скажите, и стоило тащиться на этот остров, чтобы трапезничать бичпакетами в обществе своих одноклассников? У взрослых что, логика и здравый смысл атрофируются с возрастом?
Короче, через час я трясся в автобусе с рюкзаком, полным объедков и мусора. Заебись, пикник устроили нам. Очень полезный для здоровья. Мои мысли не давали мне покоя, поэтому я достал из кармана свои наушники, подключая к смартфону. Включаю свою любимую группу «Валентин Стрыкало». Порция здорового черного юмора еще никому не вредила. Музыка помогла мне погрузиться в себя, абстрагируясь от окружающего мира. Кто я? Ничего не могу понять и тут, как ответ на мой вопрос, из наушников заиграл припев: «Все решено. Мама, я гей. Папа, я гей. Можете просто промолчать...». Может, это знак?
— Девушка! — слышу сквозь музыку, как орет кондуктор. Я, прячась за отросшей челкой, смотрю в окно, но через секунду меня трогают за плечо. Я выдергиваю наушник. — Девушка, где выходите говорю, — пристала кондуктор ко мне.
— Конечная, — нарочно сделав голос тонким, отвечаю ей. Я, что, на девчонку так похож? Но ничего не говорю. Пусть думают, что хотят. Только слышу сквозь музыку ворчание что-то про глухих в наушниках.
Дома меня никто не встретил. И слава Богу! Мама возилась на кухне, сестра была на учебе, отец на работе. Я скинул ботинки, проскальзывая в свою комнату. Закрываюсь там, включаю компьютер. Сегодня пятница, а значит, что скоро выходной. Завтра всего четыре урока технологии и все. Решаю посвятить вечер своему любимому занятию — игре. Взглянул на наушники, нет, не хочу никого слышать. А вдруг он будет в онлайне? Похуй. Я не лишусь своей последней радости жизни.
В контакт я не заходил давно, решил просмотреть почту. Не густо. Одно сообщение, да и то от Орлова. У него новая страница? Реальная, с его фото, где он ослепительно улыбается, а прядь волос красиво обрамляет лицо. Одна заявка в друзья. От него же. Мы вроде как не ссорились, все вроде хорошо, но сегодня было паршиво на душе.
Руслан: «Привет, малыш)) Чем занимаешься?» — сообщение свежее, час назад. Как будто ничего не случилось. А, что, собственно случилось? Для него ничего.
Kalli14: «Привет. Покушаю и буду за компом сидеть»
Руслан: «В доту будешь?»
Kalli14: «Буду, только поесть надо. Давай через час».
Руслан: «Давай».
Я откинулся на спинку стула, покачиваясь из стороны в сторону. Даже на расстоянии ему удается вывести меня из равновесия. Бросает то в жар, то в холод. Зачем я сказал, что пойду есть? Мне и кусок хлеба в горло не полезет. Зачем? Это драгоценное время на еду я точно тратить не буду. Зашел в Стим, загрузил игру и сорок пять минут наслаждался действом. Парни переписывались в чате, кидая трехэтажные маты, но самое главное — в онлайне не было ника Alan Li. Сыграли относительно хорошо, даже некоторые долбаебы не так сильно раздражали. На время я забыл о своих проблемах, чувствах. Я просто играл. Был частью одной большой команды, а не отдельным маленьким насекомым, которого так легко раздавить.
Сходил перекусил бутербродом, вернулся в комнату. Вырубил Стим, сидел, качаясь на стуле, изредка поглядывая на часы. Уже прошло десять минут с назначенного Орловым времени. Он не звонил. Не писал. Отлично, так даже лучше. Брожу по просторам интернета, просматривая разные группы в контакте, набирая что-то в яндексе. Резкий звук мобильника заставляет меня вздрогнуть. По вайберу звонит Орлов. Игнорю его. Звонки продолжаются. насчитал около десяти. Затем сообщение.
Alan Li: Ты где? Почему трубу не берешь?
«Отъебись» — думаю, но все же надеюсь, что он не отступиться. Сколько я так выдержу? И зачем вообще все это делаю? Мучается ли он? Хочет услышать мой голос? Да, наверное. Однако, не отвечаю ему.
Alan Li: Ебанный в рот, Калинин, ты где?! Приду сейчас к тебе, порву нахуй!
Я ощущал его гнев, злость. Ему было не понятно, почему я не отвечаю. Он не мог ко мне прийти, он не знает моего точного адреса. Так что, ты в пролете чувак. Сегодня я для тебя вне зоны доступа. А потом и вовсе выключил телефон, завалившись с книгой Стругацких на кровать.
Погрузившись в придуманный мир фантастики, я не заметил, как наступило уже десять вечера. Мама заглянула ко мне, спросив, как дела. Я ей кинул, что все норм, не отрываясь от чтения. Расправил кровать, улегся под одеяло, вновь погружаясь в интересную историю сталкеров и Зоны отчуждения.
— Валя, — мама опять заглянула в комнату.
— А? — опять не отрываясь от книги. Ну, что за привычка прерывать читающего человека? Здесь, между прочим, вопрос жизни и смерти решается.
— Валь, тут к тебе пришли, — мама зашла в мою комнату. Я перевел взгляд с книги, уставившись на маму.
— Что? Ко мне?
— Ты выйди...
— Я никого не жду, — надеваю на себя домашние штаны синего цвета с белыми звездочками — наследство от сестры.
— Привет, — у меня все оборвалось внутри, когда я увидел, кто ко мне пришел. Я не мог сказать ни слова, просто пялился на самодовольного улыбающегося Орлова. Как он меня нашел?
— Руслан, ты проходи, — мама вернулась с кухни. — Валя, не держи гостя на пороге.
— Да, хорошо, — быстро ответил я, снова встречаясь взглядом с Орловым. Сейчас я злился. Зачем он пришел? Что ему надо? Разве непонятно, если не отвечаю, значит не хочу разговаривать? Орлов скинул кроссовки, а я, схватив за толстовку, буквально потащил его в свою комнату. Закрываю дверь, толкаю это чудовище в сторону стены. Он, не ожидая от меня такой активности, врезается в нее.
— Какого хуя ты приперся на ночь глядя? — шиплю, чтобы мама не услышала. Его улыбка сразу сменяется злостью. Он подходит ко мне, хватая за плечи, разворачивает к стене и толкает. Я оказываюсь зажат между холодной стеной и его горячим телом, становится трудно дышать, но я пытаюсь это скрыть.
— Какого хуя ты не отвечал на звонки? — передразнивая меня, шипит Орлов.
— Отпусти меня, кретин, — пытаюсь я вырваться. — Мама может зайти.
— Боишься? — пытается улыбнуться, но получается оскал.
— Орлов, урод, отстань от меня, пожалуйста, — взмолился я, но он меня не слушал. Его руки скользнули под мою футболку, а колено врезалось между ног, заводя с пол-оборота. Он видит это, наслаждается, а потом я чувствую его губы на своей шее, покусывает ухо, щекотит дыханием. Постепенно я прекращаю вырываться, и он это тоже ощущает. Его руки оглаживают мой живот, а одна скользит ниже, накрывая то, что надо бы скрыть.
— Хочешь, — шепчет он на ухо, — ты меня хочешь, малыш...
Его блядский голос, дыхание... Сильнее потер рукой мой пах, и я не выдержал, изливаясь прямо так. Кончая в трусы. Блядь! Убейте меня кто-нибудь! Пытаюсь оттолкнуть его, но Орлов крепко прижимает меня к себе. Он понял, что произошло, видел, как я, постанывая, сползал по стенке на пол. Поднял и обнял, что-то шепча на ухо, но я ничего не слышал. Мне было так стыдно, что в ушах звенело, перед глазами ничего не видно, только предательские слезы опять покатились из глаз. Меня никто еще не доводил так часто до слез, как этот придурок.
— Вон отсюда, — сквозь рыдания говорю я. — Пошел... пошел. на ху.й... урод... Орлов... — а сам вцепился в его толстовку, пытаясь заглушить истерику. Руслан все так же прижимал меня к себе.
— Тише, мой хороший, тише, — шептал он.
Я не знаю, сколько мы просидели так, но когда раздался легкий стук в дверь, мы оторвались друг от друга, отскакивая в разные стороны комнаты. Орлов сделал вид, что рассматривает мои полки с книгами.
— Руслан, поздно уже, оставайся у нас, — мама несла в руках одеяло с подушкой. — Я расправлю тебе на диване, у Вали. Я выбежал из комнаты, торопясь в ванную, скорее смыть с себя следы позора, заодно переваривая, что ОН будет спать сегодня в моей комнате. На соседнем диване. Охуенно просто. Мама... А, что мама? Откуда ей знать, что ее сын извращенец?
Приведя себя в порядок, я вернулся в комнату. Руслан сидел, покачиваясь на стуле, слушая музыку с моего телефона через наушники. Заметив мое появление, он вытащил один из уха.
— Не знал, что ты любишь музыку с подъебами, — сказал он, улыбаясь смыслу песни «Я стараюсь быть лучше».
— Ты многого обо мне не знаешь, — безразлично ответил я, ожидая колкостей по поводу скорострела, но ничего не было.
Орлов выключил музыку, поднимаясь с места. Он был похож на дикого зверя, который собирается наброситься. Его плавные движения завораживали, сводили с ума. Хотелось прикоснуться к нему, опять ощутить его тепло, его власть над собой, но если я сделаю шаг навстречу, то пропаду навсегда.
— Не подходи ко мне, — сказал я, выставляя руки вперед. Я понял, что Руслан направлялся ко мне. Не знаю для чего: опять потискать или нет.
— Я и не думал, — усмехнулся он. — Где здесь туалет, показывай.
Я выдохнул с облегчением. Показал ему санузел, возвращаясь в комнату. Выяснять у мамы, зачем она его оставила у нас ночевать, я не стал. Наверное, она все еще общается с тетей Людой. Чего только не сделаешь по старой дружбе, так же, как и по пьяни.
Когда Руслан вернулся, я забрался в кровать, делая вид, что сплю. Горел тусклый ночник, но этого света хватило, чтобы разглядеть рельеф мышц, когда он снял футболку, а потом и джинсы полетели на пол. Орлов забрался под одеяло, выключая ночник. Комната погрузилась в темноту. Я слушал лишь его размеренное дыхание и свое частое сердцебиение.
— Валя? — шепот в темноте, и я напрягся.
— Что?
— Ты спишь?
— Стал бы я тебе тогда отвечать...
Молчание. Сердце пропустило удар.
— Ты обиделся на меня сегодня, да?
Я молчал. Признавать то, что мне было обидно, досадно я не хотел.
— Валь, прости меня, — Орлов громко выдохнул, а потом приподнялся на локте. — Ответь мне что-нибудь.
— Угу, — хмыкнул я.
— Что?
— Понял, извинения приняты. Все?
— Наверное.
Орлов откинулся на подушку, а потом опять привстал.
— Валь, я так не могу. Поговори со мной. Что не так?
Серьезно? Что не так? Да все!
— Скажи, к чему это все, Орлов?
— Что?
— Все это... Наши отношения, если можно так назвать. Они ни к чему нас не приведут. Только принесут боль и разочарование.
Орлов молчал, видимо, обдумывая.
— Нас общество все равно не примет. Родители, одноклассники... Всю жизнь прятаться? Я не хочу.
— Валь, ты слишком много думаешь.
— Нет, Руслан, я как раз думаю, в отличии от тебя. Скажи, что будет дальше в наших с тобой «отношениях»?
— А, что ты хочешь услышать?
— Орлов, будь реалистом. Ты так и будешь делать вид, что крутой мачо, пока кто-нибудь не увидит нас вместе, а потом? Сам знаешь, падать с небес на землю больно.
Что я несу? Я же пилил сук, на котором сидел, ставив жирную точку на наших отношениях. Послышалась возня, а потом мое одеяло бесцеремонно откинули, сдвигая меня на край кровати. Орлов навалился, прижимая своим весом, смотря глаза. Было темно, но я мог уловить очертания его лица.
— Реалист ты мой, не надо все усложнять. Все просто. Есть ты, есть я. Нас тянет друг к другу. Я не могу без тебя... — Он осекся, делая глубокий вдох. — Ты хоть знаешь, почему я из гимназии ушел, а?
Я отрицательно покачал головой.
— Потому что больше не мог быть настолько близко к тебе, не в состоянии даже прикоснуться.
Мое сердце замерло, я забыл, что нужно дышать. Он ушел из-за меня?
— Ты все время ищешь подвох, а его нет, Валь. Но ты оказался таким непроходимым тупицей, даже не догадываясь об этом. Ты ничего никогда не замечал вокруг себя, жил где-то в себе.
Меня шокировали его слова, я не знал, что ответить.
— Это ты мне типа в любви признался? — только и смог я выдать. Кретин.
— Нет, бля, труд Маркса и Энгельса решил тебе процитировать, — смущаясь ответил Орлов. Мое сердце переполняла нежность к этому монстру. Ущипните меня, это не сон? Он любит меня, да?
Я обвил его шею руками, прижимая к себе сильно-сильно.
— Задушишь, придурок, отпусти, — хрипел Орлов, и я отпустил, а потом притянул для поцелуя. Он живо перехватил инициативу в свои руки и уже целовал меня во всю.
В этот вечер мы целовались до звездочек в глазах, до звона в яйцах. Наивно, по-детски и так нежно. А еще разговаривали. Орлов много шутил, смеялся, а я постепенно раскрывался, делясь с ним всем тем сокровенным, что испытывал в последние дни. Да, в этот вечер мы стали еще на чуточку ближе.