Изгой...

  — Русланчик, веди гостя за стол, — послышался женский голос с кухни, а потом что-то зашипело и запахло блинами. Я обернулся на Русланчика, посмеиваясь. Его мама, женщина средних лет, выглядела довольно молодо. Темные волосы, заплетенные в косу, стройная фигура. Даже не скажешь, что она его мать. Орлов пихнул меня в бок, придавая ускорение моему телу. Законы физики в действии.
— О! Валя Калинин! Какими судьбами?
Я растерялся, не зная, что ответить. Маму Орлова я не видел ни разу и не знал лично. Откуда тогда она знает меня? — Ты же учился с Русланом раньше в гимназии. Я твою маму знаю, мы часто ходили вместе на родительские собрания. — Она улыбнулась. — Можешь меня звать просто тетя Люда.
— Хорошо, — я улыбнулся, а потом перевел взгляд на Орлова. Он закатил глаза, слушая свою маму, всем видом показывая : "жеееенщины".
Я сел в углу стола, наблюдая, как этот дерзкий парень нежно общается со своей мамой. Было видно, что он ее очень любит. Похожим взглядом он смотрел на меня сегодня утром и ночью...
— Ты все собрал? — Спросила тетя Люда у Орлова, поставив первую порцию блинов. Я потянулся к дымящемуся лакомству, как тут же получил по рукам.
— Чайник еще не вскипел, — ухмылялся Орлов. — Подожди, а то живот заболит.
— Больно и надо, — проворчал я, складывая руки на груди. А этот гад улыбнулся, закинул кусочек блина в рот и подмигнул. Так интимно, только для меня. Его мама что-то говорила, а он смотрел на меня, а я на него.
— Ты меня слышишь? Руслан!
— А?
— Где летаешь-то? Алле?
-Да, мам, — он отвернулся к холодильнику, а я не мог оторвать от него взгляда. Тетя Люда повернулась ко мне с улыбкой, а я, смутившись, отвел взгляд в другую сторону. Надеюсь, она не заметила, что я откровенно пялился на ее сына? Хотя, некоторые люди совершенно не умеют наблюдать и делать выводы.
— Кушай, Валечка, а то кости одни остались. Помню в седьмом классе ты был не таким худым.
— Он в рост пошел, — ответил за меня Орлов.
«А в зад бы ты не пошел?» — хотелось ответить этому монстру, но я не стал. Молчал, распиливая его убийственным взглядом.
Мы быстро поели, поболтали с его мамой. Она оказалась милой женщиной. Затем на меня погрузили походный рюкзак со всем имеющимся в нем содержимым, от которого у меня подкашивались ноги. Орлов схватил свой и мы вышли.
Ехать нужно было до пристани минут сорок. Все это время мы сидели, рассматривая знакомые пейзажи в окно. В маршрутку набралось куча народу: женщины беременные, с детьми. Пришлось уступить им места, а мы встали на задней площадке, тесно прижимаясь друг к другу. Никто не замечал, как Орлов терся всем своим телом о мой бок. Нет, он издевается. Я старался не смотреть на Руслана, а он все время наклонялся ко мне, чтобы сказать какую-нибудь фигню.
Я отвечал ему односложно, особо не вдаваясь в подробности, а в голове у меня крутились совсем другие мысли. Очень хотелось спросить, почему такие перемены? Что между нами произошло? Я ему нравился, это уже понял, но... Почему раньше он издевался надо мной? Почему нельзя было просто общаться?
-Валя, наша остановка, — Орлов потянул меня за рукав, и чудом только я не вывалился кубарем из автобуса с тяжелым рюкзаком. Орлов подхватил меня, как кисейную барышню, поставив на ноги.
— Калинин, осторожней, — сказал он, потрепав меня за плечо, улыбнулся. — Такой легкий, я мог бы тебя донести на руках.
— Нет, не надо, нас не поймут, — усмехнулся я.
— Конечно, — мы пошли в сторону пристани. Редкие люди, проходящие мимо, спешили на работу. Никому не было дело до двух парней, идущих слишком близко друг к другу.
— Руслан, — я поежился от холода, складывая руки в карманы куртки.
— А?
— Раз мы теперь друзья... — начал я. Мне надо было узнать правду. — Как ты будешь относиться ко мне в школе?
Мне было даже страшно посмотреть в его сторону. О чем он думает? Что вообще твориться в его голове?
— А как должен?
Я пожал плечами.
— За руку ходить с тобой точно не буду, не бойся, — ответил он.
Орлов приобнял меня за плечи одной рукой, прижимая к себе.
— И ты уже не считаешь меня чмошником?
Руслан рассмеялся, прижимая меня сильнее.
— Я не считал тебя чмошником, Валя, просто...- Он потер нос. — Мне хотелось расшевелить тебя. Ты всегда замыкаешься в себе. Даже, если начинаешь с тобой нормально общаться, все воспринимаешь в штыки и закрываешься сильнее.
— И ты решил меня просто эмоционально забивать? — Обида поднималась из глубины души. Совсем еще недавно он меня изгоем называл. Мы остановились. Орлов развернул меня к себе лицом.
— Я не просто так тебя забивал. Да, признаюсь, я получал от этого свое, ведь в классе все считали меня звездой, благодаря тебе, но поверь, мне было совсем не весело тебя унижать.
— Да, помню, естественный отбор.
— Понимаешь, если бы я был размазней, то нашелся бы тот, кто издевался хуже. Люди бывают жестокие.
Глаза застилали слезы, к горлу подкатила тошнота. Как он мог? Черт, все это время...
— Ты не размазня, в отличии от меня. Это я слабак, — и тут предательская влага потекла ручьями
— Нет, малыш, это не так. Ты просто очень ранимый, — Орлов обнял меня, а я все не переставал рыдать. Хорошо, что на улице было мало народу. — Ну, прекрати, я не могу смотреть, как ты плачешь, — и прижал меня еще сильнее. — Я же тебя всегда... Всегда... — шептал он, но так и не договорил.
— Значит ты специально надо мной издевался, что бы другие это не делали? А как же те придурки, твои дружки?
— Я был авторитетом для них, поэтому никто тебе ничего не мог сделать, кроме меня.
— А Черненко?
Руслан отпустил меня, мы продолжили путь. До пристани осталось немного.
— Санек, падла... Он видел во мне равного и не слушался. Когда он тебе стрелку забил, я подумал все, пизда пришла. Но потом уговорил его, чтобы на встречу пришли только мы с ним вдвоем. Он же хотел еще шесть пацанов с дубинами позвать. От тебя мокрого места бы не осталось, а тело закопали в лесу и все. Без вести пропавшим бы считался.
Орлов взял меня за руку, сжимая кисть почти до хруста.
— Так значит, если не ты, то меня бы и на свете не было.
Он не ответил на мой вопрос, но его молчание говорило о многом.
— А что теперь? Если узнают, что мы общаться стали, то тебя сгнобят, особенно Черненко.
— Я могу постоять за себя. Только... — Он задумался.
— Что?
— Я за тебя боюсь. Черненко ярый гомофоб, а ты...
— А что я?
— Ты просто ходячая голубая мечта, малыш. Особенно в своем новом имидже...
— Дина, сука, постаралась, — я прикрыл глаза. Неужели все окружающие меня так видят? О, святые суслики!
— Она молодец... В тот день, когда ты пришел в тех узких брюках... — Орлов присвистнул. — думал, выебу прямо в школе, в том самом коридоре.
— Правда? — Я вспомнил ту сцену, от которой у меня мурашки по коже до сих пор.
— Ага, — усмехнулся Орлов.
— Я говорил Дине, что на гея похож, но она все не унималась, настояла, чтобы я надел те шмотки.
— Ты оказался прав, да?
— Что? — не понял я.
— Ты — гей?
— Я. не знаю, — отвернулся, боясь встретиться с ним взглядом. На этот вопрос у меня был свой ответ, но пока делиться им не хотел ни с кем, тем более с Орловым.
— Про меня ты уже сам все знаешь, я от тебя не скрывал.
— Неправда, — возмутился я. — Ты не говорил, что гей, — понизил голос.
— Ты не спрашивал.
— Вот как?
Руслан покачал головой, отпуская мою руку. Мы подходили к пристани, а вдалеке виднелась толпа в составе нашего класса. Орлов больше ничего не говорил, когда мы приближались к одноклассникам. Дину я заметил из далека в ее ярко-желтой куртке. Она помахала мне рукой, улыбаясь, но как только увидела, с кем я иду, ее улыбка сошла на нет. Она вопросительно смотрела на меня, не понимая, почему рядом со мной идет Орлов, как всегда, с видом похуиста. Отпустив пару колких фраз на счет наших батанов, пошел к стайке своих друзей.

***

— Привет, — улыбнулся я Дине, как ни в чем не бывало. Она смотрела на меня, как на больного.
— Это что было, Калинин?
— Что? — Не понял я.
— Ты пришел с Орловым?
— И что? Мы ехали на одном автобусе и разговорились...
— Разговорились, — повторила Дина, складывая руки на груди. — И хорошо поговорили?
— Да, нормально вроде...
— А это он тебя в пылу разговора так отделал? — кивнула она на мое лицо.
— Нет, Дина, это не он.
— А кто?
— Никто. Давай не будем об этом. — На моем лице красовались уже бледные синяки, а царапины и ссадины были аккуратно заклеены пластырем.
— Так, вы теперь общаетесь? — Все не унималась Дина.
— Нет, мы не общаемся. Мы просто шли с остановки, ясно? — мне пришлось повысить на нее голос. Я не хотел ее обидеть, но так получилось.
— Хорошо, Калинин. Ходи за ним, сколько угодно, только он опять насрет на тебя, а ты будешь рыдать. А к кому побежишь плакаться? Конечно, ко мне. Орлов ни с кем просто так не начинает дружить. Ты еще это не понял за столько лет унижения?
Я ничего ей не ответил. Дина была совсем не в курсе наших с ним отношений. Не знаю почему, но верил ему. У Руслана были свои причины поступать так, а не иначе.
Через сорок минут мы плыли на теплоходе. Наш класс разделился на несколько групп: кто-то сидел на верхней палубе, а мы с Диной и все «звезды» расположились внутри теплохода. Мы с подругой сидели у окна, в конце салона, а на противоположной стороне сидели заводилы в обществе Орлова. Черненко, на удивление, не было. Периодически я ловил на себе взгляд моего монстра. Он улыбался, разговаривая с пацанами, смеялся, но мне казалось, что он улыбается только мне. Романтик херов.
Дина сидела спиной к их компашке и не видела нашего безмолвного общения.
— Все же, может расскажешь, что с тобой случилось? Вчера же было все хорошо.
— Дин, я сказал, у меня все в порядке, правда.
— И поэтому у тебя по роже будто асфальтоукладчик проехал, да?
— Подрался, с кем не бывает?
— С тобой. Такого не бывает. Тебя могут только избить. А тебя избили, даже не ври.
— Ну, что ты как моя мама.
— Кстати, еще на повестке дня, — она встряхнула рыжими волосами.- Я звонила тебе вчера на домашний. Твоя мама сказала, что ты остался ночевать у друга. — Она сощурила зеленые глаза.
— И что? В чем я виноват?
— Не в чем. Просто я волнуюсь за тебя. Где ты сегодня ночевал?
Я отвел взгляд, делая вид, что любуюсь Северной Двиной.
— Тебя это не касается.
— Конечно, Калинин. Меня вообще твоя жизнь не касается. И ты со своими заебонами тоже. — Дина встала, подхватывая свой рюкзак.
— Подожди, не обижайся... Дин, — пытался ее остановить, хватая за руку. — Я не могу тебе рассказать, но это пока, может потом... Не уходи...
— Калинин, скажи, мы с тобой кто?
— Друзья...
— Друзья обычно доверяют друг другу, а не скрывают. Ты не доверяешь мне?
— Доверяю, но не могу...
— Нет, не доверяешь. Какие мы после этого нахуй друзья?
Я отпустил руку Дины, она ушла. Что я мог сделать? Правду рассказать, что влюбился в парня? В Орлова? Что ночевал у него и мы... Блядь, пошло все на хуй. Дина, прости. Какой же я придурок. Потерял единственного друга. Теперь я совсем один. Или нет? Я поднял взгляд, увидев голубые глаза. Те самые, которые перевернули мой мозг с ног на голову. Орлов смотрел на меня с тревогой, с вопросом во взгляде, а я на него обреченно. Так хотелось рассказать ему, поделиться всем, что тревожит. Так хотелось верить, что я нашел родственную душу.