6 глава.
Комната в общаге была тёмной, только настольная лампа бросала мягкий, жёлтый свет.
Антон сидел на стуле, опершись локтями о колени, а Полина — на корточках перед ним, с ваткой в руке.
Запах йода, перекиси и её парфюма смешивались в странную, почти уютную смесь.
— Сиди спокойно, — прошептала она, осторожно прикасаясь к его губе. Он вздрогнул, но не отстранился.
Кровь уже почти не шла, но губа была разбита. И всё лицо в ссадинах.
Федя успел ударить не один раз. И дело было не только в драке — это была злость, накопленная годами.
Полина молчала.
Смотрела на него снизу вверх — в глаза, полные усталости и злости, и в то же время чего-то совсем другого.
Нежности.
— Зачем ты это сделал?.. — наконец выдохнула она.
Он отвёл взгляд, будто стыдно было признаться:
— Потому что не мог больше слушать, как он тебя разрушает.
— Он пытался разрушить нас, Антон… — тихо добавила она, почти шёпотом.
Тишина. Только шипение перекиси и дыхание. Его губа дрогнула.
— Я бы не выдержал, если бы ты ему поверила.
— Я не поверила.
Эти три слова повисли в воздухе, как спасение.
Он поднял на неё взгляд. Медленно. Будто боялся надеяться.
— Правда?
— Правда. Я чувствовала. Просто… не знала, как сказать.
Она убрала ватку, положила руку ему на щёку — туда, где не было ссадин.
Он поймал её запястье, не отпуская.
— Ты и правда любила только меня? — прошептал.
Полина не ответила сразу. Но в её глазах было всё.
И когда она чуть кивнула, он сжал её руку крепче.
— Прости, что не был рядом раньше.
— Ты здесь сейчас, — просто сказала она. — И это важнее.
Полина сидела в холле университета, укутанная в тёплый шарф. В руках — кружка с кофе, а в голове — всё ещё сцена драки. Губа Антона, его взгляд. Его слова.
Федя подошёл тихо. Как будто бы случайно.
— Полин, можно на пару слов?
Она не ответила сразу, но всё же кивнула.
Он сел рядом, будто боялся дотронуться даже до воздуха вокруг неё.
— Я не знаю, что тебе наговорил Антон… — начал он, с надрывом в голосе. — Но всё это неправда. Это… это не я распускал слухи. Я сам в шоке, когда услышал. Меня подставили, клянусь.
Он смотрел на неё глазами, полными боли. Такими честными — почти неприлично честными.
— Я ведь просто хотел быть рядом. Поддержать тебя, когда тебе было плохо. Разве это преступление?
Полина молчала. Его слова звучали красиво. Слишком красиво. Он играл точно по нотам.
И всё же… в ней что-то дрогнуло. Воспоминание. Как ловко он угадывал её слабости. Как внезапно знал, какой йогурт купить. Как точно подбирал слова, когда она была на грани.
Слишком точно. Слишком вовремя.
— Ты говоришь, что тебя подставили, — тихо произнесла она. — Но кто, Федя? Кто и зачем?
Он замялся. Совсем ненадолго — на долю секунды. Но она это уловила.
— Я не знаю, может, Антон. Он же… вспыльчивый. Он ревнует. Он с самого начала хотел выставить меня в плохом свете.
Он говорил ровно, с болью. Даже надломом.
Но её уже не обмануть.
— А может, ты просто слишком хорошо играешь, — сказала она спокойно, глядя прямо в его светлые глаза.
Он замер. Улыбка чуть дрогнула.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что знаю, как звучит правда. И как пахнет ложь.
Она встала, взяла свой кофе и пошла прочь.
Федя остался сидеть, с идеальной маской на лице. Но в глазах — что-то дрогнуло.
Злость.
Ничего не предвещало бури. Полина и Антон сидели в холле, обмениваясь тихими фразами, смехом. Маленькие моменты, которые начинали возвращать им что-то, похожее на счастье. Она держала его руку, поглаживая пальцами костяшки, всё ещё ссадины после драки с Федей. Казалось, что всё самое тёмное уже позади.
Но в коридорах уже ползло что-то ядовитое.
Слух.
— А ты слышала?
— Что, правда? Она?!
— Да не может быть… Хотя… если подумать…
К обеду отравленный шепот был повсюду. В телефонах. В личках. В уши подруг и знакомых.
Слух был такой: Полина изменила Антону с Федей, ещё когда они были вместе. А теперь просто жалеет Федю, и потому не может его отшить.
И именно поэтому, мол, Федя срывается, устраивает истерики и дерётся — от безответной любви.
А Антон — просто «не в курсе» всего.
Антон услышал об этом первым. В раздевалке. Кто-то, из тех, кто не умел держать язык за зубами, бросил мимоходом:
— Ты реально с ней после этого? Уважения тебе, брат, но... перебор.
Он застыл.
— После чего?
Парень махнул рукой:
— Да весь универ гудит. Полина крутила с Федей. Говорят, он даже фотки кому-то показывал. Типа переписку. С намёками. Ну, ты понял.
Антон медленно сел. Удар был точно в сердце.
Он знал, что слухам нельзя верить.
Он знал, какая Полина на самом деле.
Но эта фраза — "переписка с намёками" — вонзилась под кожу, как заноза.
Полина услышала позже — от Ники. Та ворвалась в комнату с лицом, полным тревоги.
— Ты знала, что говорят?! Что ты изменяла Антону с Федей?! Что вы были любовниками во время?!
— Чего? — Полина чуть не уронила кружку. — Это бред! Он что, с ума сошёл?!
— Полин… — Ника смотрела внимательно. — Федя что-то выкладывал. Типа намёков, без прямого текста. Но там ты. Там он. Подпись — "время, когда всё было настоящим". Люди додумали остальное.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Он играл грязно. Гораздо грязнее, чем раньше.
Он выстрелил на поражение.
И теперь всё зависело от одного:
Поверит ли Антон?