7 глава.
Антон стоял, немного скрестив руки, и смотрел на Полину издалека. Он уже какое-то время следил за её действиями, за её взглядами, как она общалась с Федей. Нет, ничего явного — просто разговоры, улыбки… Но что-то в её движениях было не так, как раньше. Не такая весёлая, не такая расслабленная, как раньше.
Он не мог поверить слухам, но то, что он видел — это заставляло его чувствовать тревогу.
Полина продолжала прятаться за маской, даже когда они были рядом. Она, казалось, старалась не показывать ему ничего, не давать понять, что происходит в её душе. Всё, что ему оставалось — это задаваться вопросом. И в конце концов он не выдержал.
Антон подошёл к Феде. Он выглядел спокойным, но в глазах было что-то твёрдое, решительное. Он решил взять ситуацию под контроль.
— Эй, Федя, — сказал он, сдерживая напряжение в голосе. — Можно поговорить?
Федя посмотрел на него с лёгким удивлением, но не стал отказываться. Они сели на скамейку, и воздух стал тяжёлым от невыраженного ожидания.
— Я слышал слухи, — Антон заговорил, не спеша, внимательно наблюдая за реакцией Феди. — Что-то о Полине и тебе. Ты что, был с ней до того, как мы начали встречаться?
Федя нахмурился, заметно почувствовав давление. Он не был готов к такому разговору.
— Нет, ну что ты, — начал он, но Антон уже не сводил с него взгляда.
— Просто интересно, — Антон продолжал, спокойно наводя, — Ты её хорошо знаешь? Вижу, вы часто общаетесь. Да и вообще, сколько лет уже знакомы?
Федя поджимал губы, ощущая растущее давление. Он пытался переключить разговор, сказать что-то нейтральное, но Антон не давал ему шанса уйти от ответа.
— Слушай, я просто спрашиваю. У меня есть пара вопросов. Ты ведь видел её тело, правильно? Можешь мне сказать, есть ли у неё какие-то татуировки? Родимые пятна, может, что-то интересное на коже?
Федя замолчал. Он будто не ожидал такого вопроса, что на мгновение замешкался. Это было не просто, ему нужно было придумать ответ.
— Ну… не знаю, — его взгляд стал нервным. — Честно, не припоминаю. Может, у неё есть что-то, но я, как-то… не запомнил.
Антон продолжал смотреть на него, не давая ему возможности выскользнуть. Вопрос был простым, но не таким уж и пустым, как могло показаться. Он точно знал, что у Полины есть родимое пятно на пояснице, чуть выше бедра. Это было тем местом, которое он помнил лучше всего, место, которое оставалось в его памяти. И если Федя сейчас скажет, что не видел этого, значит, он либо лжёт, либо просто не был так близок с Полиной, как говорил.
— Подожди, — Антон продолжил, его голос становился всё более холодным. — Ты уверен? Ты, наверное, запомнил бы такие вещи. Особенно родимые пятна. Они ведь… довольно заметны.
Федя сглотнул, его лицо изменилось, и он понял, что лгал. Он пытался оправдаться, но Антон не позволял ему уклоняться.
— Я… я просто не заметил, — произнёс Федя, неуверенно оглядываясь по сторонам, будто ища выход из ситуации.
Антон был абсолютно уверен в том, что Федя только что солгал. И теперь, все эти «случайные» разговоры, улыбки, якобы случайные встречи между ним и Полиной — это всё становилось яснее. Он снова оказался в том самом положении, когда не мог позволить себе ошибиться. Он не мог больше доверять Феде. Не после того, как тот привёл его к этому моменту.
Антон медленно встал, его голос звучал всё более холодно:
— Если ты когда-нибудь решишь снова пытаться меня обманывать, Федя, — он посмотрел на него с ледяным взглядом, — просто знай, что у меня нет времени для твоих игр.
Он повернулся и пошёл к выходу, оставляя Федю в раздумьях.
Всё в его голове было чётко. Федя не только пытался манипулировать ситуацией, но и делал всё, чтобы разрушить его отношения с Полиной. И сейчас, как никогда, он понял: всё, что касается Феди, — это ложь. Игры, от которых он уже устал. Но в этот раз он не собирался уступать.
Полина должна это узнать. И он обязательно покажет ей, кто на самом деле стоит за всеми этими слухами.
Полина стояла у окна аудитории, задумчиво глядя на серое небо. Внутри всё дрожало, как натянутая струна. Антон давно вышел, и она осталась одна, чтобы переварить всё услышанное.
Слух. Один, но слишком правдоподобный. Настолько, что даже она на секунду засомневалась в Антоне. Но сомнение — лишь тень, лёгкая, мимолётная. Она отмахнулась от неё… пока не услышала вторую, потом третью. Словно яд, всё это разрасталось по коридорам, захватывало умы. И в каждом из этих "совпадений" сквозила чья-то рука. Чужая. Навязчивая.
Сначала были догадки. Потом намёки. Но сейчас — у неё в руках был голосовой отрывок, случайно записанный телефоном её подруги, забытым в аудитории. Голос был неоспорим.
— Понимаешь, она всё равно к нему тянется. Я просто пытаюсь ей помочь… показать, что он не тот, за кого себя выдаёт…
— Но ты всё это выдумал?
— Не совсем. Слух — это лишь инструмент. Главное — результат. Она начнёт сомневаться. А сомнение, знаешь, убивает быстрее, чем правда.
Федя. Его голос. Его интонация — ласковая, мягкая, как всегда, но теперь — ядовитая.
Полина слушала и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он использовал её. Все его слова, все улыбки, забота — были лишь прикрытием. Он не хотел её любви. Он хотел победы. Хотел уничтожить Антона, чтобы остаться единственным выбором.
Она трясущимися руками нажала «стоп» и, не медля, вышла из аудитории.
На крыльце, как по иронии, стоял он — Федя. С букетом, с уверенной улыбкой. Такой светлый, почти идеальный, будто с обложки. Но теперь она видела — под этой обложкой пустота.
— Полина, я как раз шёл к тебе… — начал он, делая шаг.
— Не подходи, — её голос был тихим, но твёрдым.
Федя замер. В его глазах проскользнуло что-то — лёгкий испуг? Нет, скорее, раздражение, быстро сменившееся маской обиды.
— Ты всё не так поняла…
— Я поняла всё именно так. Ты врал мне. Всем. Ты распускал слухи. Ты строил из себя друга, будто пытался меня защитить… А на самом деле просто хотел разрушить то, что между нами было с Антоном.
Он хотел что-то сказать, оправдаться, но она уже развернулась. Её шаги звучали в коридоре глухо, ровно, и с каждым метром ей становилось легче дышать.
Антон. Она не сомневалась больше в нём. Ни на секунду.
Теперь она знала, к кому идти.
Он сидел на полу в своей квартире, спиной к дивану, с книгой в руках, но не читал. Просто смотрел в одну точку. Последние дни выматывали его: недосказанность, чужие шепотки за спиной, напряжение в груди, когда Полина рядом, но какая-то другая. Отстранённая.
Он не знал, верит ли она ему. И это убивало.
Звонок в дверь. Он даже не сразу отреагировал. Поднялся медленно, машинально. Открыл… и замер.
Полина. В глазах — огонь, дрожащие губы, запутавшиеся волосы. В ней было всё: страх, решимость, любовь и боль.
— Прости, — выдохнула она.
Он не ответил. Он просто смотрел на неё, будто боялся, что она исчезнет. Как сон.
— Прости, что сомневалась… — голос сорвался, и она шагнула ближе. — Прости, что не верила сразу… что позволила этим словам поселиться в голове. Я слышала… я всё узнала. Это был он. Всё время — он.
Он не двинулся. Только глаза стали чуть мягче. Но всё ещё напряжённые.
— Я думала, что справлюсь. Сможем… Сможем быть друзьями, — улыбнулась криво, — глупо, да? Я люблю тебя. Всегда любила. Просто боялась. И от тебя. И от себя. От этой привязанности.
Он наконец сделал шаг вперёд. Второй. И через секунду обнял её — крепко, жадно, как будто прошла вечность.
— Дура, — прошептал он ей в волосы. — Такая упрямая, такая моя.
Она всхлипнула у него на груди, но это был облегчённый, счастливый всхлип.
Он отстранился чуть, чтобы посмотреть на неё. Его пальцы скользнули по её щеке, как будто проверяя, правда ли она здесь, настоящая.
— Знаешь… — начал он тихо, — я боялся. Что мы пройдём точку невозврата. Что ты уйдёшь туда, откуда не возвращаются. Что кто-то другой займёт твоё место.
— Никто не сможет, — сразу же ответила она. — Никогда.
И в этом «никогда» было всё.
Он не стал ждать. Его губы мягко коснулись её лба, потом — щеки, подбородка… А потом — поцелуй. Настоящий, глубокий, пропитанный тоской, жаждой, любовью и прощением.
Он не торопился. Он будто вдыхал её, впитывал, сливался. А она — будто растворялась в нём. И в этой секунде было всё. Жизнь, которую они почти потеряли. И та, которую теперь могли построить.
— Мы справимся? — тихо спросила она, уткнувшись в его грудь.
— Если будем держаться друг за друга, а не отталкивать — справимся.
И теперь она знала: да, справятся.
Потому что, несмотря на все ошибки, они выбрали друг друга. И больше не отпускали.