[ремонтируются] Сказок больше не будет.

Ей было очень приятно, что Тэхен доверился ей, что взял с собой. Она и правда не хотела никуда бежать, рваться, о чем-то думать. Ей просто нравилось быть с ним, и было очень страшно остаться в том доме одной. Она нуждалась в нем, и готова была ради этого провести день в роли пленницы, со скрытым лицом и не выпускаемой из машины. Он, похоже, не очень радовался этой затее, но потом немного расслабился. Они держались за руку по дороге в аэропорт, Дженни предвкушала, как сорвет с него этот галстук, пиджак и рубашку, как они покажут друг другу, как скучали их тела... Но Тэхен решил иначе. Он заявил, что все же купил ее дом и хочет отвезти ее туда. Что происходило в душе Дженни? Сложно описать словами... Это был страх и восторг благодарность и злость на него. Она ведь только начала вживаться в эту роль его рабыни, только начала осознавать, что он — ее господин. Ну и да, она теперь жила мыслями о том дне, когда он ее отпустит. Было страшно подумать, что она никогда больше его не увидит, но у нее будут его деньги, которые она, к слову, теперь стыдилась брать. Потому что сначала это была плата за услуги, а теперь это была плата за чувства. А что она чувствовала? Она не знала. Это не было похоже на то, что чувствовала она к Чимину. Это было огромное, темное, всепоглощающее чувство. Она смотрела на Тэхена, и все ее тело ныло от желания прикоснуться к нему. Они просыпались вместе и ее душа, несмотря на все раны, наполнялась радостью. Было так много моментов, за которые она уважала его, но было не меньше тех, за которые ненавидела. Он был неизведанным, молчаливым и всегда немного чужим. Его хотелось узнать, раздеть его душу и прижать к себе. А порой хотелось бежать сломя голову и никогда не оборачиваться.

Ступив в свой дом, Дженни ощутила, как сердце сжалось. Она не подала виду, повела его по комнатам и рассказывала маленькие, дорогие сердцу истории из того времени, когда она была Ким Дженни, королевой Сеула. Говорила о матери и отце, о няньке, о некогда лучшей подруге Лисе. Только о Чимине молчала, хотя и с ним тут было связано многое. Господи, как хотела бы она вернуть все это. Почему бы ему не оставить ее здесь? Гибель родителей навсегда останется глубоким шрамом на сердце, но ее друзья были живы, они бы во всем помогли ей. И Чимин, тогда он был просто напуган. Он был всего в километре отсюда, его особняк. Сейчас вечер. Он дома. Плачет о ней. А она совсем рядом, мечтает о дьяволе... Сердце неумолимо тянулось к светлому принцу, но рука Тэхена крепко держала ее, и она еще не забыла, что он спас ее от борделя.

А потом он остался в комнате, а она захотела принести ему фотоальбом из гостиной. Спустилась вниз и застыла около лифта. Тэхен не спускался за ней. Лифт был бесшумным. Ее дрожащая рука нажала кнопку вызова, и через несколько секунд двери открылись. Она шагнула внутрь, завороженная, с бешено бьющимся сердцем. Спустилась вниз, прошла по фойе не снимая очков и платка с головы, вышла за дверь и глубоко вдохнула весенний воздух свободы. Дженни сорвалась с места вмиг. Ей не мешали дорогие туфли на высоком каблуке, мнение окружающих, Тэхен. Она буквально летела вперед, где всего через два квартала находился особняк семьи Чимина. Свободна! Она увидит Чимина, он спасет ее и она снова станет прежней! Дженни остановилась за сотню метров, чтобы снять платок и поправить сбившуюся юбку, и в этот миг ее сердце пропустило удар. Она не сразу заметила их, но услышала голоса. Смех, глупые и сладкие шуточки. Пара вышла из-за поворота, они оба посмотрела на нее, как на пустое место и прошли мимо. Не доходя метров тридцать до особняка, Чимин прижал Лису к себе и принялся целовать ее, а та не возражала. Дженни отчетливо слышала их слова. Он звал ее к себе, она напоминала о родителях и просила пройти через черный ход. Он с трудом перестал целовать ее, бросил еще один взгляд на застывшую статую в бело-синем платье, подхватил Лису на руки и понес через двор к задней стенке, где, как прекрасно знала Дженни, был черный вход. Они уже скрылись из виду и их голоса утихли, а она все еще не двигалась. Любимый. Подруга. Вместе. Они счастливы. Им плевать, что она погибла. Никто и не думал скорбеть даже для виду. Неужели ее так сильно ненавидели? Неужели ее правление было лишь пьесой одного актера, а все остальные насмехались? Неужели и не было никогда никакой Королевы Дженни? Не было ее принца, не было Лисы, не было свиты. На самом деле, ее смерть лишь опустила занавес ее истории, а все остальные актеры радостно ушли в другой театр.

Прижав руку к груди, Дженни почувствовала, что задыхается. Не было слез, лишь давящая боль в груди, с которой невозможно справиться. Она прошла несколько шагов и рухнула на скамейку. Открыла пустой клатч. Поправила платок. Ей нужен был он. Единственный. Но он точно знает, что она уже сбежала. Он убьет ее. Но лучше пусть убьет он, чем она сама покончит с собой. И если он не примет ее, так она и сделает. Нет смысла вернуться сюда, нет смысла начинать новую жизнь. Она — ничтожество. Никто никогда не любил ее, не уважал. Все лгали и ненавидели за спиной. Тэхен хотя бы не лгал ей, а сразу указал ей ее место и их отношения. В них не было лжи.

Она медленно плелась обратно к дому, с трудом наполняя легкие воздухом. Поднимаясь на лифте, она ожидала увидеть перевернутый дом, разбитую мебель. Ожидала, что он набросится на нее, но его не было. Дженни очень тихо поднялась в свою комнату, где оставила его, глупо надеясь, что он не заметил ее часового отсутствия. Дженни увидела его не сразу, потому что сильный и яростный Тэхен, от которого она ожидала грома и молний, сидел на крае кровати, сжав голову ладонями и буквально свернувшись пополам. Ее сердце сжалось от боли, и только теперь слезы нашли выход. Сорвав платок и очки, она бросилась к парню, но он не дал себя обнять, он заметил ее приближение и сорвался с места, подхватывая ее за плечи, отрывая от пола и вжимая в стену. Его глаза были красными.

Неужели
Ким Тэхен плакал? Невероятно. Он не говорил ни слова, только хватал ртом воздух, а она сотрясалась в немых слезах. Он до боли сжимал ее руки, втискивал в стену и с трудом выдавил:

— Ты... — а Дженни, силой вырвав руки из его хватки, обхватила парня за талию и уткнулась носом в его шею, поливая рубашку и воротник пиджака слезами.

— Я никогда не уйду от тебя... — прорыдала она. В ответ услышала сдавленное, отрешенное:

— Почему?

— Кроме тебя у меня больше никого не осталось, — и самым неожиданным были его руки, крепко и нежно прижавшие к себе ее тело.