[ремонтируются] Сказок больше не будет.

Прошло несколько дней с того момента, как Дженни вылетела ему навстречу с объятиями, как сказала, что соскучилась. Необъяснимым образом все эти дни она не разрешала ему подписывать чеки, хотя он, признаться, больше не злился на них. Он осознавал, зачем они ей нужны, и даже придумал альтернативу. Он решил, что больше не станет платить ей за каждый шаг. Просто когда придет время расстаться, он подарит ей сумму, достаточную для начала новой жизни и даже достаточную для того, чтобы первое время поддерживать ее на достойном уровне. Тэхен боялся дня, когда им придется расстаться. Точнее, когда он сам захочет отпустить ее. Сейчас это казалось невозможным, из раздела фантастики, но разве может быть иначе? Она — юная девочка, он — достаточно взрослый, хоть и избалованный мужчина. И если бы даже предположить, что ему и понадобилось продолжить жизнь с ней, ей это не понадобится, потому что она ненавидит его, потому что ждет-не дождется дня, когда сможет сбежать. И черт знает почему, но это причиняло боль. Боль, которой он не знал ранее, боль, которую не показывал. С ним происходило что-то неясное, он не знал имени этого процесса и очень боялся узнать, потому что это предполагало переворот его вселенной, а это не так уж просто перенести.

Очередное утро начиналось с Дженни. Объятия, поцелуи, совместный душ, а затем завтрак на кухне. Она сама жарила яичницу и варила кофе, и это был один из многочисленных ее великих плюсов. Он-то думал, что девочка и не стояла на кухне, а тут она убеждала его, что не стоит никого вызывать и она справится сама. И это, конечно, было лучше. Потому что так он мог целовать ее во время готовки, а она обнимала его, когда он рядом с ней тянулся к верхним ящикам за тарелками. Наверное, так должна выглядеть семья. Если бы у него была мама, или он сам был бы нормальным парнем, который любил бы девушку, которая любила бы его. Но он был чертовым бессердечным ублюдком и держал в этом съемном особняке юную рабыню. Нет, о семье тут речи нет, как и о любви, впрочем.

Отчасти он травмирован в детстве, отчасти — слишком избалован. Сложно вообще представить, что однажды он сможет полностью посвятить себя одной. Но почему же тогда он никуда не ходил уже несколько недель и так боится на лишний час расстаться с Дженни? Вопросов больше, чем ответов.

— Чем бы ты хотела сегодня заняться? — в ее глазах зажглись озорные огоньки, она немного нагнулась и с придыханием шепнула:

— Тобой... — Тэхен ухмыльнулся, сделал небольшой глоток кофе, поднялся со стула и подойдя к девушке сзади, принялся плавно целовать ее, начиная с ушка и вниз, по шейке. Она задержала дыхание, наклонила голову, открывая ему простор для действий, но по закону жанра на столе завибрировал его телефон.

— Отец, — констатировал он, отходя от Дженни и беря в руки телефон. Он попытался уйти, как всегда, но Дженни встала на ноги и крепко обняла парня сзади, не отпуская. Он удивленно приподнял брови, но все же взял трубку при ней. Очередной дежурный разговор и неотложная просьба приехать. В обед будет совет акционеров, он должен присутствовать. Положив трубку, он выкрутился из объятий Дженни и сам обнял ее, нежно целуя в губы.

— Почему ты не пустила меня? — он не злился, просто было интересно.

— Ты улетаешь? Снова? — в ее голосе слышна была тревога, страх и неподдельная боль. Они заставили Тэхена отстраниться и удивленно посмотреть на Дженни.

— Да. Наверное, за день обернуться я не успею, прилечу завтра.

— Нет! — вырвалось у нее, и она сжалась, словно боясь, что он ударит. Но Тэхен был слишком удивлен.

— Но мне надо, Дженни.

— Я понимаю. Но... Возьми меня с собой?

— Ты хочешь сбежать?

— Нет. Я оставлю тут все, все чеки. Можешь замотать меня в мешок, я просто не хочу снова остаться тут без тебя. Мне было так плохо... — она говорила так искренне, что он был сражен этой новой эмоцией и не мог отказать.

— Ты понимаешь, что если ты сбежишь, я достану тебя из-под земли, и ты об этом пожалеешь? И я не выпущу тебя из машины. Только самолет-лимузин-самолет. Согласна? — она молча кивнула, радостно улыбаясь, и прижала Тэхена к себе изо всех сил. Он положил ладонь девушке на спину и прислушался к своим ощущениям. Он был рад сделать ей приятно, но внутри было недоброе чувство.

Через несколько часов он был одет в костюм, Дженни — в скромное и почти деловое платье. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился, но не привык забирать слова обратно, и потому в довершение образ лишь заставил Дженни укрыть голову белым шелковым платком, а лицо скрыть под большими очками в белой оправе. Теперь ее было не узнать. То, что надо.

Перелет Дженни провела в радостном настроении, напряжение Тэхена же росло. Ему казалось, что как только они ступят на материк, она сбежит. Благо, личный самолет обеспечивал проход в город без стойки регистрации и проверки паспортов, так что никто не увидел покойную Дженни. Сев в лимузин, он тревожно взглянул на Дженни и предупредил водителя ни в коем случае не выходить из машины и не открывать дверь, пока он будет в офисе. Дженни даже не обратила на это внимания, кажется. Она несколько раз брала его за руку и улыбалась, а так же благодарила за такую возможность. Она выглядела спокойной и счастливой, и Тэхен расслабился.

Совет отобрал у него чуть больше часа, после этого отец попросил его задержаться.

— Тэхен, что с тобой? На днях сюда явились папарацци, они жаловались, что тебя нигде не найти, — Тэхен только загадочно улыбался.

— Ты что, все еще на этом острове извращений?

— Наслаждений, отец, — отец Тэхена возвел очи к нему и покачал головой.

— Ну когда ты повзрослеешь? — в его голосе сквозило тепло, он вовсе не сердился. Поговорив с отцом еще пару минут, Тэхен почувствовал прилив сил, и когда вернулся в лимузин и застал в нем безмятежную Дженни, ему захотелось сделать приятно и ей. Из дипломата он достал ключи и назвал водителю адрес, который заставил Дженни удивленно вздрогнуть и охнуть.

Да, он повел ее к ней домой. Ему хотелось... Сделать ей приятно? Показать, что он уже купил его или, может, взглянуть на ее реакцию? Она сам не знал, зачем делает это, но не сделать не мог. Швейцар впустил их без реакции, хотя наверняка знал Дженни. Они поднялись в лифте, и Дженни неуверенно замерла на пороге. На ее губах была улыбка, которая дрогнула на миг, а затем она взяла себя в руки.

— Пошли, — протянув ему руку, девушка начала водить его из комнаты в комнату, рассказывая какие-то мелочи. Она держалась молодцом, это восхитило Тэхена. Он испытывал сейчас к ней нежность, которой не знал доселе. Он чувствовал, как дорога она ему... Буквально на глазах, в этом доме все переворачивалось вверх дном. И, казалось бы, еще час тут, и он не будет больше прежним Тэхеном, он станет иным, способным на другие, гораздо более благородные поступки, в Ее имя... Они зашли в ее комнату, тут Дженни рассказывала дольше, а потом сказала:

— Подожди тут, я сейчас кое-что принесу, — Тэхен принялся разглядывать фото на небольшом столике и не заметил, как прошло пять, десять минут. Когда он спохватился, что Дженни нет слишком долго, было уже поздно. Он рванул в другую комнату, он закричал ее имя, но Дженни не было в квартире, она сбежала. Сбежала, забирая вместе с собой все самое лучшее, что зарождалось в его душе, весь тот свет, который сама же туда и внесла. Несколько секунд он чувствовал, что готов перевернуть тут все вверх дном, что может разгромить все к чертовой матери, затем найти ее, приковать наручниками к кровати на острове и больше никогда не выпускать. Но это длилось всего несколько мгновений. А затем наступила апатия. Острая боль в центре груди привела и усадила его на кровать в ее комнате. Обхватив голову руками, Ким Тэхен впервые в жизни заплакал от душевной боли, отчаяния и тоски. Он причинил ей боль, затем решил, что исправил это, доверился ей, и получил нож в спину от собственной жертвы. И только сегодня он узнал, что же значит «Получить по заслугам».