Глава 98. "Тебе мало моих поцелуев?"
Глава 98. "Тебе мало моих поцелуев?"
- Вэньчэн, ты знаешь, что я каждый год ухожу в медитацию, - сказал Тан Цзы. Сегодня его лицо казалось невероятно прекрасным, потому что он надел новую маску из человеческой кожи.
- Сегодня мои силы на исходе и я удаляюсь, чтобы восполнить их, - продолжал мужчина.
- Знаю, учитель, - в почтительном поклоне склонился Хань Вэньчэн.
- Не могу сказать сколько времени в этот раз уйдет на мою медитацию. Вход в пещеру будет стеречь моя милая Мей Лин, - Тан Цзы многозначительно провел рукой по бедру молодой женщины, которая стояла рядом с ним, будто живое изваяние. - Она уже набралась достаточно сил, чтобы быть моим личным охранником, пока я буду пребывать в медитации. Вэньчэн, я знаю, что твоя терракотовая армия уже готова к бою, - внимательно посмотрел на него мужчина, - и настоятельно прошу, приказываю тебе, как твой учитель, не предпринимать никаких действий в мое отсутствие. Это очень и очень важно. Мы несколько лет шли к своей цели и не можем просто так все испортить, Вэньчэн. В тебе таится громадная сила, но ты не знаешь, как ей пользоваться и без меня твои неосмотрительные действия могут привести к нехорошему исходу. Думаю, что ты понял, о чем я говорю. Вэньчэн, надеюсь на твое понимание.
- Да, учитель, - Хань Вэньчэн сделал ещё один почтительный поклон. Тан Цзы встал со своего места, подошёл и крепко, по-отечески, обнял его, поцеловав в голову.
- Как только я вернусь из медитации, восполнив свои силы, мы сокрушим не только Цинь Шихуанди, мы сокрушим весь мир.
Сердце Хань Вэньчэна отчаянно затрепетало в груди.
- Да, учитель, - сказал он, не смея сказать что-то ещё.
Бай Чжэнмин упёрся рогами, что хочет провести пирушку с танцовщиками.
- А-Мин, ты всегда ненавидел, когда я приглашал во дворец танцовщиков, почему же сейчас требуешь позвать их? - спросил Хань Вэньчэн.
- А почему нет? - вопросом на вопрос ответил юноша. - Не ты ли всегда говорил, что они прекрасны? Это ведь ты научил меня любить прекрасное.
- Хорошо, если ты так хочешь, я позову танцовщиков и устрою праздник, - ответил Хань Вэньчэн, опуская юношу на подушки. Бай Чжэнмин всё ещё оставался закрытым для него. Закрылась не только его душа, но и тело. Хань Вэньчэн никак не мог овладеть им, а причинять боль не хотел.
- А-Мин, расслабься, пожалуйста...
Но тело юноши напряглось, отторгая его. Хань Вэньчэн потратил много времени на самые чувственные нежности и поцелуи, которые, в конце концов, заставили Чжэнмина расслабиться и впустить его. Хань Вэньчэн увидел свое отражение в глазах юноши.
- А-Хань... - прошептал Бай Чжэнмин. Он снова сказал это! Снова назвал его так, как и раньше!
- А-Мин, я тебя люблю... - в экстазе прошептал Хань Вэньчэн. Из глаз юноши потекли слезы:
- Ты лжешь...
- Нет, - проговорил Хань Вэньчэн, закрывая его рот поцелуем, лишая возможности возражать или сомневаться. Это была первая чувственная близость, которая произошла между ними за последнее время, когда трепетом отдавалось каждое прикосновение. Из глаз Бай Чжэнмина градом катились слезы, потому что он хотел верить, но не мог.
По просьбе Бай Чжэнмина Хань Вэньчэн закатил пир и пригласил самых лучших, самых прекрасных танцовщиков. Он думал о том, куда вдруг подевались Сун Юнь и Сяо Хэн. Не затишье ли это перед бурей? Дерзнут ли они снова, как ни в чем не бывало, заявиться на вечеринку, пользуясь тем, что он никому не может о них рассказать. Но, к счастью, эти люди сегодня не появились. И, к слову сказать, убийства слуг прекратились также. Но Хань Вэньчэн не был настолько наивен, чтобы поверить, будто бы они оставили его в покое.
Сегодня Хань Вэньчэн пробовал различные сорта вин и выпил немало, отчего его бросило в жар и лицо начало гореть. Молодой мужчина вышел на улицу, чтобы освежиться. Какая прекрасная осень в саду, какая чудесная палитра красок! Золотой, багряный, оранжевый. Хань Вэньчэн с упоением лицезрел осень, ибо умел ценить красоту. Когда он вернулся в пиршественный зал, то не поверил своим глазам: один из танцовщиков сидел на коленях у Бай Чжэнмина и они, будто так и надо, предавались поцелуям. Хань Вэньчэн был вне себя от гнева и ревности и застыл на месте. Не замечая его, молодые люди продолжали целоваться. Как же молоды и очаровательны они были! Не смотря на всю злость и ревность, Хань Вэньчэн на мгновение залюбовался ими, а потом закричал не своим голосом:
- Вон! Все вон отсюда!
Перепуганные танцовщики бросились к выходу. Парень, сидевший на коленях Бай Чжэнмина, постарался затеряться среди остальных. Сам Бай Чжэнмин сидел абсолютно спокойно, будто ничего и не произошло..
- Чжэнмин!!
- В чем дело? - посмотрел на него юноша.
- В чем дело? Ты ещё спрашиваешь?! Ты что творишь!
- А что такого? - невозмутимо ответил Бай Чжэнмин. - Тебе, значит, можно делать все, что захочется, а мне нет?
- Тебе мало моих поцелуев?
- Ну тебе же моих было мало, - ответил юноша.
- Чжэнмин, мы только что наладили отношения, для чего ты все портишь?
- Вэньчэн, ты же не боялся испортить со мной отношения, выставив меня из спальни, в которой мы проводили вместе каждую ночь, так почему мне нужно бояться что-то испортить с тобой? С тем, кто не боялся потерять меня? - Бай Чжэнмин встал со своего места. Хань Вэньчэн понял, что юноша всё ещё не простил его. А ещё его раздражала физиономия Чжоу Ди, ловящая каждое слово их ругани, будь он неладен!
Хань Вэньчэн схватил юношу за руку, пытаясь привлечь к себе, крепко прижав его к своей груди.
- Чжэнмин, я не отпущу тебя и не отдам кому-то другому.
Бай Чжэнмин ничего не ответил и они застыли в немом молчании под зорким ястребиным взглядом Чжоу Ди.