Глава 92. "Я просто снял с тебя пыльный верхний халат"
Глава 92. "Я просто снял с тебя пыльный верхний халат"
Они сидели молча. Хань Вэньчэн не знал, что тут можно сказать, поэтому не говорил ничего. Бай Чжэнмин был явно не настроен на беседу.
Хань Вэньчэн обновлял опустевшие чаши юноше и себе. Вскоре, вино дало о себе знать.
— Чжэнмин... — сказал Хань Вэньчэн. Громко, чтобы было слышно, хотя они сидели далеко друг от друга. Юноша повернулся к нему. Его глаза блестели под воздействием выпитого алкоголя. Они были полны обиды, боли и с трудом контролируемой злобы.
— Чжэнмин, ты ещё любишь меня? — не выдержал Хань Вэньчэн.
— Что?! — вскричал юноша. Будто пёс, которого раздразнили, он вскочил со своего места и набросился на Хань Вэньчэна с кулаками.
— Ублюдок! Сволочь! Чтоб ты сдох! Я тебя ненавижу! — Бай Чжэнмин принялся колошматить мужчину по чем попало, пуская в ход заодно и ноги. Удары приходились весьма болючие.
Хань Вэньчэн никогда не думал, что Бай Чжэнмин способен на такое. Обозленный до предела юноша, сходящий с ума от нестерпимой душевной боли, словно превратился в разъярившегося демона. Он вцепился Хань Вэньчэну в волосы и выдрал клок.
— Прекрати! — воскликнул мужчина.
— Прекратить? А то что, ты бросишь меня? Ха-ха-ха, Вэньчэн, мне уже нечего больше терять.
Хань Вэньчэн улучил момент, схватил юношу за подбородок и обжёг его губы поцелуем. Его языку удалось пробраться в рот Бай Чжэнмина. Но длилось это недолго. Юноша с нечеловеческой силой оттолкнул его и врезал коленом про меж ног:
— Ай-ай! — скрючился от боли Хань Вэньчэн.
— Ты что, с ума сошел?
— Ублюдок... — выплюнул ему в ответ Бай Чжэнмин. Он подошёл к столу и сам наполнил свою чашу до самых краев, залпом осушив ее. Он был изрядно пьян и начал в голос рыдать, слезы градом струились по его лицу. Чувства к Хань Вэньчэну не прошли, просто теперь на первом месте стояли боль, злоба и обида. Такая боль, словно тебе заживо оттяпали кусок души, вывернули ее с корнем, будто дерево. Вспоминая снова и снова, как с ним поступил Хань Вэньчэн, Бай Чжэнмин рыдал и не мог остановиться.
— Чжэнмин... — проговорил Хань Вэньчэн. Он стоял в углу, не решаясь подходить ближе, уже наученный горьким опытом.
— Чтоб ты сдох! Будь ты проклят! — изрыгал проклятия Бай Чжэнмин. Продолжая рыдать, он уронил голову на стол. Какое-то время его спина ещё подрагивала, затем, юноша затих, уснув, как убитый. Хань Вэньчэн подошёл и сел рядом. Он вытащил нефритовую шпильку из узла на голове юноши и мягкие черные волосы водопадом обрушились на спину Бай Чжэнмина. Хань Вэньчэн зарылся в них лицом и вдохнул привычный аромат.
— Чжэнмин, я соскучился... — прошептал молодой человек, но Бай Чжэнмин действительно спал, как убитый, и ничего этого не слышал. Хань Вэньчэн взял юношу на руки и отнес в спальню. Он и сам был уже изрядно пьян, тем более, на старые дрожжи. Не смотря на это, он ещё держался на ногах.
Мужчина долго рассматривал заплаканное лицо спящего Бай Чжэнмина, гладил его. Слезы образовали дорожки до самого подбородка на запыленном дорожной пылью прекрасном лице юноши. Хань Вэньчэн взял носовой платок и осторожно вытер их. Он заметил, что меж бровей юноши залегла глубокая морщинка и осторожно поцеловал ее.
— Чжэнмин... — прошептал Хань Вэньчэн. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Я больше никогда тебя не оставлю, клянусь! И мы вместе встретим старость.
Юноша, конечно же, его не слышал и продолжал спать в пьяном угаре. Хань Вэньчэн долго гладил и покрывал поцелуями его лицо, как будто вошёл во вкус, и больше ничего его в этом мире не занимало. Он аккуратно снял с юноши запылившийся верхний халат. Ему хотелось полностью раздеть Бай Чжэнмина и он еле сдержал себя, чтобы не сделать этого. Тело юноши было стройным и худощавым. Чжан Ци, в сравнении с ним, казался куда крепче. Хань Вэньчэн соскучился за телом Чжэнмина. Не выдержав, он слегка распахнул на юноше халат и увидел два розовых дразнящих и сводящих с ума соска. Хань Вэньчэн склонился к груди Бай Чжэнмина и жадно провел по ним языком, но тут же взял себя в руки и запахнул на юноше халат. Только сейчас он заметил, что все запястья Бай Чжэнмина покрыты глубокими шрамами. Его тонкие, прекрасные запястья! Хань Вэньчэн понял, что юноша это делал из-за него, пытаясь уйти из жизни. Душу пронзила острая стрела сожаления. Расчувствовавшись, мужчина осторожно прижал беспробудно спящего Бай Чжэнмина к себе, нежно нашептывая на ухо:
— Прости, прости...
Утром Хань Вэньчэн проснулся от того, что кто-то хорошо зарядил ему кулаком по спине, а потом пнул ногой. Еле продрав глаза, мужчина уставился на Бай Чжэнмина. У него и в мыслях не было, что этот юноша может быть настолько агрессивен по отношению к нему.
— Чжэнмин... в чем дело?
— В чем дело?! Что ты делал со мною всю ночь, озабоченный ублюдок, где моя одежда?!
— Если бы я что-то делал с тобой всю ночь, вряд ли бы ты сейчас так резво прыгал, Чжэнмин. Я просто снял с тебя пыльный верхний халат, не ложиться же в нем в постель? Пусть его простирают слуги.
—. В постель... — медленно проговорил Бай Чжэнмин. — В постель, в которой ОН спал каждую ночь, где каждую минуту трахался с тобой! В эту постель ты уложил меня, выродок?! — Бай Чжэнмин с новой силой накинулся на Хань Вэньчэна, молотя его кулаками. Мужчина лежал под ним на спине, а Чжэнмин продолжал лупцевать его по чем попало. Не выдерживая больше, Хань Вэньчэн схватил Бай Чжэнмина за запястья довольно крепко, но стараясь не причинять боли. Обсидиановые глаза, прекрасные, как лунная ночь, уставились на юношу:
— Чжэнмин, давай вместе жить?