Глава 3. "Что-то сегодня твои стрелы не стремятся оказаться в кувшине"
Глава 3. "Что-то сегодня твои стрелы не стремятся оказаться в кувшине"
В конце концов, Чжан Ци убедил своего учителя, что для того, чтобы раскрыть замыслы этого недостойного человека, вовсе не обязательно вдаваться в крайности и вступать с ним в какие-либо порочные интимные связи, достаточно будет его заинтересовать и втереться в доверие. Задача поставлена, а уж какими методами Чжан Ци ее выполнит — сугубо его дело. Он уже ехал в повозке, к одному из дворцов, протянувшихся вдоль реки Вэй, ниже Саньяна, в душе возмущаясь тому, как могло человеку, которого он знал почти двадцать три года, такое вообще взбрести в голову! Широкие трехполосные императорские дороги расходились от столицы во всех направлениях. Шло также строительство огромного тронного зала под названием "Ближний дворик", а, кроме того, в горе Ли давно уже строился гигантский мавзолей для императора Цинь Шихуанди, в котором прокладывался туннель. Император мечтал украсить свой мавзолей терракотовой армией (терракота — это керамика, которую получают из красной железистой глины).
Чжан Ци размышлял над тем, как много император сделал для Китая. Мало того, что он объединил все воюющие царства в одну империю, он ещё ввел в стране единую письменность, а также меру веса и длины. И даже эта золотая круглая монета, с квадратным отверстием посередине, которую мужчина вертел в руках — заслуга Цинь Шихуанди, когда раньше все расплачивались жемчугом, нефритом, черепашьими панцирями, раковинами каури, серебром или оловом. А ещё император провел реформы и установил всеобщее равенство перед законом и основал Академию Знаний.
Повозка размеренно двигалась по своему пути и Джан Ци на время забыл о том, зачем и куда он едет. Он размышлял о величии императора и служении ему, ведь, по сути, Ван Шу сделал все, чтобы вырастить из него цепного императорского пса, готового умереть за своего хозяина.
Внезапно раздались крики. Это подгоняли плетьми людей.
— Быстрее, ты там, пошевеливайся!
Чжан Ци догадывался, что эти люди попали в рабство и их гнали на колонизацию недавно завоёванных земель. Чжан Ци сам участвовал в войнах и присоединении новых земель к империи. Люди из бедных семей, которые в течении трёх лет не могли погасить свой долг, попадали в рабство. Сотни людей гнали на тяжёлые работы, строительство дворцов, стен, дорог, мавзолея, рытьё каналов. Но какое Чжан Ци было дело до всех этих людей? Он снова подумал о том, что как только раскроет этого наглого аристократа, замышляющего мятеж (которого уже заранее возненавидел), займётся поисками убийц своих родителей. Убить их всех и истребить весь их род — они обязаны заплатить за все, что учинили. Да вот только где искать этих негодяев, ведь нет ни единой зацепки?
Двадцатидвухлетний Хань Вэньчэн упражнялся со своими друзьями в метании стрел в кувшин. Стрелу нужно было бросить так, чтобы она отскочила назад, словно бумеранг. На молодом мужчине был халат шэньи зелёного цвета. Верхняя часть халата была узкого кроя, а расклешенный подол полностью закрывал тело, но не касался пола. Широкие рукава достигали кончиков пальцев. Волосы на голове были собраны в пучок цзи, в который была воткнута тонкой работы шпилька. Лишь непокорная, как и его хозяин, прядь, выбившаяся из пучка, упала на лицо. Хань Вэньчэн небрежно смахнул ее.
— Что-то сегодня твои стрелы не стремятся оказаться в кувшине, а, дорогой мой Чжэнмин?
Юноша слегка покраснел, услышав замечание в свой адрес. Ещё один молодой человек из той же компании сообщил, что поднесли вина и сладости, и хорошо бы сделать перерыв.
Слуги уже несли лакомства — молодой тофу в сахарном сиропе с имбирём, продолговатые кусочки теста, переплетённые между собой и зажаренные в арахисовом масле, нанизанные на бамбуковые палочки плоды боярышника, политые добрым слоем карамели, песочное печенье в виде цветков лотоса и множество других десертов, а также различных вин.
— Что же, друзья мои, пришло самое время, чтобы немного перекусить и выпить, — сказал Хань Вэньчэн, проходя к столу, случайно задев длинным зелёным рукавом юношу, которого называл Чжэнмин. Тот с обожанием посмотрел на него.
Хань Вэньчэн остался единственным выжившим наследником одного влиятельного аристократа царства Хань. Его отца вместе с братьями убили на войне, когда царство Хань пыталось отстоять свою свободу, но, как и остальные царства, оно было побеждено армией Цинь Шихуанди.
Хань Вэньчэн был молодым человеком, который славился своей красотой и умом и которого после завоевания царств императором, вместе с другими товарищами по несчастью, насильно привезли и поселили в специально построенные дворцы в Сяньяне. Конечно же, такие молодые люди, как Хань Вэньчэн и ему подобные, могли внушать все опасения и не могли не оставаться под императорским присмотром. Кроме того, они наверняка жаждали отомстить за своих погибших родственников.
— А-Хань, — смущённо сказал юноша, который не спускал глаз с Хань Вэньчэна, — попробуй это песочное печенье из лотоса.
Юноша поднес печенье с начинкой ко рту Хань Вэньчэна и в растерянности замер, ожидая, когда же тот, наконец, откроет рот. Но мужчина даже не думал делать это, будто дразня и насмехаясь, однако, потом все же приоткрыл рот, позволив обрадованному юноше аккуратно положить в него песочное печенье в форме лотоса. Хань Вэньчэн с удовольствием прожевал десерт и прищурился.
— Ты прав, Чжэнмин, печенье действительно превосходно, — он одарил юношу улыбкой. Молодой человек просиял, будто только что увидел спустившегося с небес небожителя. После этого Хань Вэньчэн вместе со своей компанией приступил к дегустации вин.
Тем временем, Чжан Ци и сопровождающий его человек, уже шли по дворцовым комнатам. Мужчина разглядывал яркую расцветку убранства во дворце, резьбу по дереву тончайшей работы, живопись по шёлку с изображением пейзажей, птиц, цветов и растений.
Ничто не предвещало беды. Хань Вэньчэн уселся поудобней на подушках с чашей хорошего вина, когда слуга вдруг отворил дверь.
— Молодой господин Хань, посланник от Его Величества Цинь Шихуанди!
Глоток вина так и застрял в горле. Если прибыли посланцы от императора — добра не жди. Хань Вэньчэн поставил чашу с вином обратно на стол и уставился на вошедших в зал людей, пытаясь понять, что же от него хотят.