Глава 32 - Винченцо
📍Италия, Сицилия, Палермо
ДЖУЛЬЕТТА ЛОМБАРДИ, 23
Меня пробрала дрожь, когда я увидела, как два черных внедорожника подъезжают к дому. Я выбежала на улицу, когда дверь одного из них открылась.
Мое сердце бешено стучало в груди и казалось, оно вот-вот выпрыгнет, я не знала, как себя вести, я не знала, что говорить пятилетнему ребенку, для которого я была совершенно незнакомой женщиной.
Мне было так страшно.
А потом, Лучиано вышел из машины, держа на руках мальчика.
И когда я увидела его, то перестала дышать. Он был маленькой копией Марко, только его волосы были немного темнее, больше напоминая мои. Его карие глаза, как глаза его отца, были устремлены ко мне. Он казался довольно большим мальчиком в руках Лучи для своих почти пяти лет.
У него был такой же нос, такие же губы, как у Марко, и кожа светлее, чем моя. Но он был довольно худеньким мальчиком, казалось, что он мало ел и мое сердце сжалось от этой мысли.
Когда Лучиано поставил его на землю, то он замер, как маленькая статуя, продолжая разглядывать меня с ног до головы. Я не заметила, как из моих глаз начали течь слезы, я плакала и не могла остановиться.
Мой маленький сын стоял прямо передо мной. Мой Винченцо Марко Ломбарди.
Я подошла ближе к нему, шатаясь на своих ногах, которые безумно сильно дрожали и присела перед ним на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Больше всего я боялась его испугать и сделать что-то не так.
— Привет. — неуверенно сказала я, но он ничего не ответил мне, продолжая лишь хлопать своими черными длинными ресницами. Он был так необычайно красив со своими острыми скулами и твердым подбородком. — Меня зовут Джульетта. — решила представиться я. — Теперь ты будешь жить со мной в этом доме. — и я показала рукой за свою спину. Но малыш даже не взглянул на дом.
— Но я хочу к себе домой. — вдруг сказал он и мое сердце, как будто, проткнули тысячи кинжалов.
— Прости, малыш, но теперь это твой дом. — ответила я ему и он нахмурился.
— А Мария и Агостина тоже будут жить тут со мной? — спросил он, но я не знала, о ком именно шла речь.
— А кто они были тебе? — решила аккуратно поинтересоваться я, не замечая, что продолжала плакать.
— Почему ты плачешь? — вдруг спросил он и я замерла.
— Потому что я очень рада тебя видеть. — призналась я ему.
— Обычно никто не рад меня видеть кроме Агостины с Марией. — ответил мне он и мне было так больно от каждого его слова.
— Но здесь все рады тебе. Абсолютно все. — а он лишь кивнул головой в знак согласия.
— Я смогу гулять, когда захочу? — задал он еще один вопрос.
— Конечно. — и я улыбнулась ему, попытавшись до него дотронуться, но он тут же сделал шаг назад, отстранившись от меня и это меня жутко напрягло.
— Я не люблю, когда меня трогают. — сказал он мне и мое дыхание нарушилось.
— Почему? — и я боялась услышать ответ.
— Я просто не люблю. — лишь это ответил он, но я все равно была насторожена.
— Хорошо. — сказала я ему и он немного расслабился. — Давай я покажу тебе твою комнату. — и он молча кивнул своей головой. Подойдя ближе ко мне и буквально следуя за мной, мы зашли в дом и я снова спросила. — Кто такая Мария?
— Мария - моя подруга, дочь Агостины. А Агостина - моя няня. — объяснил он мне.
— Они хорошие? — задала еще один вопрос я. Когда мы поднялись на второй этаж, комната Винченцо была рядом с моей, и наши комнаты были смежными.
— Да, только они были добры ко мне. — и меня снова начало трясти, поэтому я сцепила свои руки в замок.
— Ты хорошо разговариваешь. — заметила я.
— Агостина тоже так говорит, я начал говорить очень рано по словам няни. — рассказал он, когда я открыла комнату. И здесь было все сделано в серо-синем стиле, кое-где были узоры машинок, комната выглядела современно, но я не знала, что именно любил мой сын.
— Ты любишь машинки? — спросила я и он пожал плечами, зайдя в комнату и начав все разглядывать.
— У меня не было такого. — ответил он. — Я слышал, как те мужчины в машине разговаривали на итальянском, они думали, что я не знаю его. Они сказали, что я - твой сын. Это правда? — и я замерла, прикусив свой язык.
— Да.
— Хорошо. — так просто ответил он. — Агостина - итальянка, она всегда разговаривала со мной только на своем языке, чтобы солдаты не поняли, о чем мы говорим.
И я сглотнула, он был смышлен не по годам.
— Тут столько книг. — восхищенно произнёс он, когда подошел к стеллажу. — Но они все слишком детские, я уже давно умею читать.
— Внизу есть большая библиотека, ты можешь ходить туда и брать книги.
— Хорошо. И... — и он замолчал. — Я могу попросить чистые листы, краски и кисточки?
— Конечно. Все есть в том дальнем шкафу. Все, что в этой комнате - это твое, Винченцо. — и мальчик замер.
— Меня зовут Вин. Просто Вин. — сказал он мне и мы встретились взглядами. Когда я кивнула головой в знак согласия, он подошел к шкафу и открыл верхний ящик. — Мне нужно больше черной краски.
— Ты любишь рисовать?
— Да, но я рисую только черной краской. Другие цвета мне не нравятся. — объяснил он. И только сейчас я поняла, что он был одет в черный свитер и черные джинсы.
— Что еще тебе нравится? — решила получше узнать его я.
— Черничный пирог, который готовила Агостина. — и он посмотрел в окно. — Музыка. Мне нужны наушники. Без них я не смогу рисовать. — и Винченцо сделал паузу. — Мне нравится гранатовый сок, который приносила мне Мария.
Я ловила каждое его слово, но он резко развернулся и посмотрел на меня стеклянными глазами.
— Тот мужчина. В машине. Он не умеет разговаривать, верно? — он имел ввиду Лучиано.
— Да.
— Мария тоже не могла разговаривать. И я выучил язык жестов по книге, чтобы разговаривать с ней. — мое дыхание становилось все тяжелее и тяжелее.
— Сколько Марии лет?
— Недавно ей исполнилось шесть. Я могу побыть один? — и я сглотнула, мне не хотелось уходить, но я решила оставить его одного.
Но перед тем, как уйти, я сказала:
— Я люблю тебя. — и он резко обернулся, услышав эти слова, в шоке уставившись на меня. — Просто знай это, хорошо? — и он кивнул своей головой, а потом, я вышла, еле сдерживая слезы.
Я тут же спустилась вниз к Симоне и попросила приготовить ее черничный пирог. А Марко любил черничный кекс... это было так странно. Мне также пришлось послать наших солдат в магазин, чтобы они купили гранатовый сок и самые лучшие наушники с телефоном и плеером, на всякий случай.
Спустя час, когда вся техника была у меня в руках, я снова зашла в комнату к своему сыну.
Он сидел на полу и рисовал, но увидев меня, он тут же перевернул листы, где было изображено что-то... что-то страшное. Я не успела точно разглядеть, но рисунки были очень темными и непонятными.
— Это тебе. — и протянула ему большие наушники от Apple.
— Спасибо. — они были черными, как он и любил.
— И еще вот. — я протянула ему плеер и новый телефон. — Я не знала, что тебе нужно.
— У меня еще не было телефона. — и он взял все из моих рук, даже не коснувшись меня.
— Почему ты так смотришь на меня? — резко спросил он, застав меня за его разглядыванием.
— Ты очень похож на человека, которого я безумно любила. — призналась я ему.
— И кто же этот человек? — поинтересовался мальчик, посмотрев мне в глаза.
— Твой отец. — и глаза Винченцо расширились.
— А где он сейчас? — задал еще один вопрос малыш.
— Он живет в другой стране.
— Почему? — я видела, что ему действительно был интересен наш разговор.
— У него теперь своя жизнь.
— Он бросил тебя?
— Нет. Просто такое бывает в жизни, люди иногда расходятся и теперь живут далеко друг от друга.
— Как я с Марией? — продолжил задавать вопросы он, когда я присела на задницу прямо на пол рядом с ним.
— Да, как ты с Марией. — ответила я и слегка улыбнулась. — Она тебе нравилась?
— Да. У нее были красивые синие глаза. После черного, синий - мой второй любимый цвет. А тебе нравился мой отец? — и я буквально потеряла дар речи.
— Я очень сильно любила его. — ответила я, когда пришла в себя.
— Думаю, что я тоже любил Марию. — и я усмехнулась. — То, что ты сказала ранее, это правда?
— Что именно?
— Про то, что ты меня лю... — и он резко замолчал.
— Да, конечно, я очень люблю тебя, ты - мой сын. — заявила я ему.
— Но почему тебя не было рядом? Почему? — и одинокая слеза скатилась по моей щеке.
— Тебя забрали у меня. Очень плохой человек сделал это, спрятав тебя от меня, но все это время я искала тебя.
— Но не нашла. — и он опустил свои глаза.
— Но не нашла. — и наступила мучительная пауза. — Ты покажешь мне свои рисунки? — решила спросить у него я и он напрягся.
— Нет. Они еще не готовы. — быстро ответил он, смотря вниз.
— Почему ты рисуешь только черной краской? — задала еще один вопрос я.
— Потому что другие цвета слишком яркие. Мне они не нравятся.
— Хорошо. — и мы встретились взглядами. — Симона приготовила черничный пирог и у меня есть гранатовый сок для тебя, не хочешь спуститься со мной вниз, чтобы поесть его? — и глаза Винченцо засияли.
— Хочу. — он медленно поднялся на ноги, как и я впрочем, и мы вышли из комнаты. — Ты покажешь мне, где библиотека?
— Конечно! — воскликнула я.
Мы поели с ним пирогом, выпили сок и я показала ему весь дом.
— У меня есть любимое место. — сказала я ему. — Хочешь покажу? — и он кивнул головой в знак согласия.
Как только мы вышли на улицу, к нам побеждала довольная Луна. Я опустилась на корточки, чтобы погладить свою собаку и она начала облизывать мое лицо, но Винченцо замер на месте, не зная, что делать.
— Это Луна. Моя собака. — объяснила я малышу. — Она хорошая и точно не обидит тебя.
— Я не боюсь. — твердо заявил он. — Я просто не люблю животных. — сказал он и я сглотнула.
— Луна, в дом. — приказала я собаке и она забежала в особняк. — Пойдем. — и мой сын двинулся за мной.
Мы подошли к большому дереву и обрыву, откуда открывался мой любимый вид на море и скалы.
Глаза мальчика расширились, когда он увидел, как скалы разбивают волны.
— Я люблю сюда приходить, когда мне плохо. Кажется, в последний раз я была тут, когда в моем животе был ты. — и Винченцо как-то странно на меня взглянул.
— Я думал, что моя мама Агостина, но она сказала мне, что нет, что она только мама Марии, поэтому я стал считать, что у меня нет мамы. — и мое сердце сжалось от боли после его слов.
— Прости. — вымолвила я и быстро вытерла скатившуюся слезу.
— Пойдем в дом. — лишь это сказал он, я проводила его до комнаты, где он вновь надел наушники и начал рисовать.
Я зашла к нему перед сном, чтобы проведать его, весь пол был усыпан рисунками, похожими на картинки из фильмов-ужасов, они были черными, страшными и непонятными. Где-то были какие-то кляксы, где-то я видела глаза, глаза, из которых вытекала кровь, а где-то сердце, проткнутое кинжалом. Это были несуразные и ужасные рисунки для маленького ребенка. Он сидел в середине, вокруг этих темных листов, и даже не услышал, как я вошла, потому что вновь был в наушниках.
Я дотронулась до его плеча и он вздрогнул.
— Пора спать. — сказала я ему.
— Я не сплю ночью. — быстро ответил он и мои глаза расширились.
— Почему? — спросила тут же я.
— Потому что мне снится это. — и он развел руками вокруг, показывая на свои рисунки.
Мое сердце было готово разорваться на части.
— Хочешь я посплю с тобой? — и он резко повернул голову и посмотрел на меня. — Я буду охранять твой сон от кошмаров. — немного подумав, он кивнул головой в знак согласия. — Только давай сначала уберем это.
Мы быстро прибрались и картинки, которые я видела, заставляли мое тело дрожать. Это действительно выглядело пугающе.
Винченцо лег на кровать и я прилегла рядом с ним, боясь дотронуться до него.
— Я всегда хотела большую семью. — вдруг начала я, смотря в потолок. — Хотела найти свою любовь, родить детей и воспитать их вместе со своим мужем, но этому не суждено было сбыться. — и я сделала паузу. — Однако, у меня есть ты. — и я посмотрела на него. — Я знаю, что ты совершенно не знаешь меня, но я безумно сильно люблю тебя, малыш. Я хотела быть твоей мамой с самого первого дня, как узнала, что у меня будет ребенок. Я бы хотела быть рядом с тобой всегда, но меня лишили этого права. — и он удивил меня, когда положил свою маленькую ладонь поверх моей.
Мы лежали так долго, смотря друг на друга, пока он не заснул. А я вот я не могла спать. Всю ночь я смотрела на него, гладила его волосы, вдыхала его запах и запоминала каждую крапинку на его лице, каждую частичку его тела. Он прижался ко мне, закинув свою руку на мой живот и я боялась даже шелохнуться, чтобы не потревожить его сон.
С каждым днем мы сближались все больше и больше. Я старалась проводить с ним, как можно больше своего времени. Мы стали вместе гулять, рисовать и мы даже пекли черничный пирог, конечно же, не без помощи Симоны.
Я показала ему, что в мире есть и другие краски, его картины стали приобретать жизнь, в них теперь был не только черный цвет, но и другие цвета.
За этот месяц, что мой сын был со мной, я не видела Риккардо, который день и ночь работал. Он в принципе не появлялся дома, как стал Доном, и Лучи тоже, как только брат назначил его своим Консильери.
Винченцо продолжал спать со мной по ночам и его больше не беспокоили кошмары, он стал более тактильным, но пожалуй, только со мной. Иногда он сам не замечал, как прижимался ко мне и протягивал руку.
Ему также нравилась Симона, которая частенько готовила ему черничный пирог. Других обитателей дома он сторонился и был с ними холоден.
Но я видела, как мой сын становился другим. Он впервые был в кино, в парке аттракционов и на катке. И ему безумно понравилось колесо обозрения, я видела, как его глаза сияли в тот момент. Даже небольшая улыбка появилась на его губах.
Он заметно поправился и стал выглядеть намного лучше.
Но сегодня, мы столкнулись лицом к лицу с Риккардо, который выглядел не самым лучшим образом и явно был зол.
Винченцо, заметив его, тут же прижался к моему правому боку, вцепившись в мою руку.
Сначала глаза брата метнулись ко мне, а потом и к моему сыну.
— Кажется, он подрос. — это единственное, что сказал он про него за целый месяц пребывания Винченцо в этом доме.
— Возможно. — лишь это ответила я. — Ты спал?
— Последние два дня - нет. Очень много дел навалилось. — сказал мне мой брат.
— Тебе нужно отдохнуть и провести время со своей семьей. — и я намекала на нас с Винченцо.
— Мне некогда. — быстро ответил он. — Я пойду посплю пару часов. — закончил наш разговор брат и ушел.
— Он мне не нравится, я бы не хотел проводить с ним время. — заявил мне мой сын.
— Почему?
— Он всегда угрюм. Он кажется злым человеком. — пояснил мне Винченцо.
— У него тяжелая работа. — и малыш лишь кивнул головой, а затем, мы вышли на улицу, чтобы погулять.
Когда мы вышли на улицу, то увидели Лучиано, который выходил из машины.
Он помахал нам рукой и подошел ближе.
Мой сын что-то показал ему на языке жестов, который я знала довольно плохо и глаза моего брата распахнулись в удивлении. Они начали очень быстро показывать что-то друг другу на пальцах и я не успевала за ними следить.
— Через месяц у нас будет большой праздник! — вдруг воскликнул мой сын и я в недоумении уставилась на него. — Дядя Лучиано женится. — и я ахнула, не ожидая такого. Мои глаза тут же метнулись к брату.
— Что? Это правда? — и мой брат кивнул головой в знак согласия.
Не может быть.
Мой брат женится.
Но на ком?
— Он сказал, что на самой красивой девушке в мире. — и мой рот буквально приоткрылся. Глаза моего брата сияли.
Он достает свой телефон из кармана пиджака и печатает:
«Джулия Берлускони»