Стеклянная лилия

📍Италия, Сицилия, Палермо

ДЖУЛЬЕТТА ЛОМБАРДИ, 20

Я наблюдая за тем, как краски сходят с лица моего брата. Он не знает, что делать, также, как не знаю и я.

— Я говорила, что ты пожалеешь об этом. — заявляю резко я и он смотрит на меня убийственным взглядом.

Как вдруг, в библиотеку входит Лучиано и мы резко поворачиваемся и оба в недоумении смотрим на него. Лучи приподнимает бровь в знаке вопроса, а потом показывает пальцем на свое запястье, тем самым показывая, что время на исходе и что Риккардо все ждут.

— Я не могу выйти туда. — вдруг говорит мой старший брат и я в шоке замираю на месте, приоткрыв рот.

— Ты с ума, черт возьми, сошел? — рявкаю на него я. — Отец убьет нас всех, если ты не выйдешь отсюда! Надо было раньше отказываться от идеи гребаной свадьбы!

— Ты не понимаешь. — и он сглатывает. — Я сломаю ее окончательно, если она увидит меня с моей невестой.

— Я прекрасно все понимаю. — и я смотрю на него в упор. — Но об этом явно нужно было думать раньше, а никогда все гости ждут тебя! Ты понимаешь, что Барбаросса - наши враги? Здесь будет кровавая баня, если ты откажешься от той девушки.

И я вижу, как Лучиано подходит ближе, шестеренки в его голове начинают крутиться и его глаза становятся совсем широкими.

Мой старший брат начинает тереть свое лицо рукой, он расхаживает из стороны в сторону и яростно ругается матом на итальянском.

— Риккардо, возьми себя в руки! — чуть ли не кричу я на него. — Мы потом придумаем, что дальше делать, но сейчас ты должен выйти к своей невесте.

Он резко останавливается, сглатывает, распахивает свои глаза и выдыхает.

— Я сделаю это. — и его лицо становится совершенно каменным. Ноль эмоций.

Но я знаю, что он умеет скрывать свою боль. А сейчас ему безумно больно.

Риккардо выходит первым и мы движемся за ним, двери распахиваются и я тут же вижу нашего отца, который сидит в первом ряду недалеко от белоснежной арки.

Брату нужно лишь пройти по проходу мимо всех гостей, встать рядом со священником и Лучиано, а потом лишь ждать свою невесту.

Мы встречаемся взглядами.

— Ты справишься. — шепчу я ему и он делает шаг вперед.

Я тоже выхожу из тени и иду в сторону гостей, все время наблюдая за невестой и той девушкой в синем.

Когда невеста видит своего жениха, ее глаза начинают сиять, я вижу огромную улыбку на ее лице. Она просто даже не представляет, во что именно она вляпалась.

А потом, та симпатичная девушка поднимает свою голову и видит Риккардо. Миллион эмоций пробегают на ее лице. Но я вижу там боль, она еле сдерживает свои слезы, а потом просто подхватывает свое платье и убегает, все женщины в недоумении смотрят на то, как она отдаляется.

А я быстро возвращаюсь в дом и следую за ней, пока все взгляды прикованы к моему старшему брату.

Я догадываюсь, где она может быть.
Я иду в ту самую гостевую комнату, где сегодня готовилась невеста, тихо открывая дверь, убеждаюсь, что здесь никого нет.

Но я слышу тихие всхлипы за дверью ванной. Дергаю за ручку и понимаю, что дверь закрыта, а всхлипы тут же прекращаются.

— Это Джульетта. — говорю я ей. — Открой дверь. — но слышу лишь тишину. — Я знаю. — и тогда я слышу щелчок, дверь открывается и я вижу заплаканное лицо девушки, вся тушь потекла, оставив черные разводы под ее глазами и на щеках, волосы растрепанны от быстрого бега, а глаза... они так печальны.

Я захожу в ванную и закрываю за собой дверь на ключ.

— Кто-то еще знает о вас? — спрашиваю я у нее и она отрицательно мотает головой из стороны в сторону, а потом, из нее вновь вырываются дикие рыдания, ее сильно трясет и она с грохотом падает на пол на свои колени.

Я сглатываю.
И вижу в ней себя.

Я медленно опускаюсь рядом с ней на пол и притягиваю ее к себе в объятия, и она позволяет мне это сделать. Она плачет, делая мокрым мое плечо и платье, но мне все равно на него. Мне лишь жаль эту девушку.

— Я понимаю тебя, как никто другой. — говорю резко ей я, пока она тихо продолжает плакать. — Я тоже любила, и мне тоже сделали больно, очень больно. Но твоя ситуация иная, то, что ты видишь, это все неправда. — и она замирает, прислушиваясь ко мне. — Риккардо делает это не по своей воли, он лишь защищает меня. — признаюсь я ей, хотя понимаю, что она явно из семьи наших врагов и я не имею право раскрывать ей все тайны. — Ты очень дорога моему брату и я уверена, что он любит тебя, ведь я никогда не видела его таким.

— Она - моя сестра. — тихо говорит мне девушка сквозь слезы. — Он женится на моей сестре! — уже громче говорит она и у меня сжимается сердце от ее слов. Она отклоняется и смотрит на меня. — Твои слова лишь слова и мне трудно в них поверить, когда я вижу, как он идет к алтарю и ждёт мою сестру, одетую в белое платье. Его невеста - она, а не я. — и она отстраняется, смотря прямо мне в глаза.

— Я знаю, что ты не хочешь мне верить. Я - никто для тебя, однако, я здесь ради своего брата. Я мало, что знаю про вас, да я, черт возьми, даже не знаю, как тебя зовут, однако, я вижу, что он влюблен в тебя. Я вижу, как у него болит сердце из-за тебя и я слышала, что он говорил мне про тебя. Он никогда не рассказывал мне ни про одну женщину, а тебя он назвал «моей бабочкой». — и она ахнула, явно понимая, о чем я говорю. — Это твое дело, верить мне или нет, но я не хочу, чтобы вы оба были несчастны. И твоя сестра ему не нужна. Ему нужна ты. — заявляю я твердо ей, а потом, слышу стук в дверь и мои глаза округляются.

— Дафна, ты здесь? У тебя все хорошо? — спрашивает женский голос на итальянском.

— Да, мама, все хорошо. — и она старается сказать это, как можно тверже. — Мне просто стало нехорошо, я скоро выйду.

Мама?
Хм.

— Быстрее, Дафна. Отец уже вне себя от гнева. — отвечает ей женщина и уходит.

— Нас не должны видеть вместе. — говорю я ей. И она кивает головой в знак согласия, вытирая свои глаза руками. — Подумай о том, что я тебе сказала. — и я только собираюсь уйти, как она меня останавливает.

— Спасибо. — и я оборачиваюсь через плечо. — Ты - второй человек, кто был по-настоящему добр со мной. — заявляет мне она и я догадываюсь о том, кто был первым. — И мне жаль, жаль, что кто-то разбил тебе сердце также, как мое разбил твой брат. — и я дарю ей искреннюю улыбку.

— Не показывай свои слабости, Дафна. — говорю я ей и выхожу, оставляя ее одну.

Прямо сейчас я видела в этой девушке себя.
Тоже самое творилось со мной когда-то.
И я совершила ошибку, что в какой-то момент опустила руки, я не должна была этого делать. Не должна была показывать своему отцу, как он сломал меня, но я сделала это.

Так вышло, что я пропустила всю самую важную часть, всю церемонию бракосочетания, и знаете, я была рада этому.

Все люди уже начали расходиться к фуршетным столикам, многие гости окружили молодых, чтобы поздравить их или сделать фотографию на память.

Глаза моего старшего брата тут же метнулись ко мне, когда он заметил, что я вернулась в сад. Его невеста, то есть уже, судя по всему, жена, стояла рядом с ним, улыбалась и оживленно общалась с гостями. Но мой брат был слишком напряжен, и его лицо было непроницаемым. Только я могла заметить боль в его стеклянных глазах.

Риккардо просто прошел мимо людей, которые продолжали ему что-то говорить и подошел ко мне.

— Где ты была? — тут же спросил он, как будто чувствовал.

— Я была с Дафной. — и его глаза закрылись, он тут же начал тяжело дышать.

— Как она? — поинтересовался тут же он и распахнул свои глаза. Сплошная боль была в них.

— Плохо. — честно ответила ему я и тут же заметила, как он сжал свои руки в кулаки. —  Лучше займись своей женой, которая продолжает бросать на нас любопытные взгляды. — сказала я ему, кивнув за его спину.

— Мне насрать на нее. — прорычал он сквозь зубы.

— Нас могут услышать. — напомнила я ему и возле нас оказался Лучиано. Кажется, наш брат, как раз таки, все и услышал. Он показал на ухо, чтобы мы были тише.

— Мне вновь плевать. — пробормотал Ричи.

— Это изначально было плохой идеей и я говорила тебе об этом, но теперь уже поздно что-то менять, девушка за твой спиной теперь твоя жена, черт возьми. И она ни какая-нибудь гребаная шлюха, по типу Лауры, она - внучка Дона Рима и дочь будущего Дона. Знаешь что будет, если ты сейчас устроишь спектакль? — и он крепко сжал свою челюсть, что я услышала скрежет его зубов.

— Знаю. — недовольно ответил Риккардо, развернулся и направился к своей новой жене.

«Ты была слишком жестока с ним» — написал мне Лучиано на своем телефоне и показал, а потом, быстро стер это предложение.

— Мне просто безумно жаль ту девушку. — призналась я тихо Лучиано, схватив его за локоть и прижавшись к нему. — Это ее сестра. — пояснила я ему, указав ладонью на жену Риккардо и глаза моего брата округлились. — Да, я тоже не знала об этом.

Мы двинулись с Лучиано к одному из столиков, как вдруг, к нам подошла Маура с высоким седовласым мужчиной под руку.

— Ах, Джульетта. — воскликнула она. — Это мой муж - Бертолдо Гуэрра. — и он немного кивнул нам головой в знак приветствия.

— Это мой брат - Лучиано Ломбарди. — представила я им Лучи и потянулась за бокалом вина.

— Мы ждём не дождемся консумации брака Элены и Риккардо! — продолжила говорить Маура и мой бокал замер у моего рта.

Консумации?

— Надо будет заранее подготовить девочку к такому событию, хотя она и так все знает, и ждёт не дождется, когда это произойдет! — продолжила тараторить женщина.

— Консумации? — переспросила я, не понимая, о чем идет речь, а потом сделала большой глоток красного вина.

— Да, вы что никогда не слышали об этом? — и женщина в удивлении уставилась на меня. — Это наша вековая традиция, брак должен быть обязательно закреплен кровью! — и я чуть не подавилась своим вином.

— Что простите? Кровью? — я была в явном недоумении.

— Ну конечно, если девушка девственна, то на белых простынях останется кровь и тогда мы все убедимся в этом. А я гарантирую, что мы убедимся! — кажется, меня начало тошнить после слов этой женщины.

— Что вы подразумеваете под словом убедиться? — и я сделала еще один глоток вина.

— Женщины нашего, и конечно же, вашего семейства должны стоять все время под дверью, когда брак окончательно будет завершен, то мы зайдем в комнату и заберем простыни. — объяснила она мне и вот теперь я действительно подавались. — А потом, покажем всем гостям, демонстрируя ту самую консумацию.

— Извините, Маура, но в нашей семье нет такой традиции, а учитывая, что вы находитесь в Палермо, на территории жениха, то следовательно, никто не будет придерживаться данной... даже не могу подобрать слов... — и женщин ахнула.

— Я знаю, что у вашего отца есть договор с нашим Доном, и данная консумация будет соблюдена. — вмешался ее муж.

— Я не буду участвовать в этом извращении! — твердо заявила я, с грохотом поставила свой бокал вина на поднос, проходящего мимо официанта, и увела Лучиано от этих людей. — Ну ты вообще слышал, что она говорила? Это немыслимо! Я думала, что наш отец полный урод, но нет, есть люди и похуже!

Мы отошли в сторону с Лучиано, где было мало людей и я продолжала выливать на него свое недовольство, пока рядом с нами вновь не оказался наш старший брат.

— Ты знал о ночи кровавых простыней? — резко, но тихо спросила я у него. Он в недоумении уставился на меня.

— О чем?

— Ты должен трахнуть свою новоиспеченную жену, лишив ее девственности и измазав простыни ее кровью, а потом, женщины ее семьи зайдут к вам в комнату, заберут эти простыни и продемонстрируют всему Палермо! — и мои братья оба в шоке уставились на меня, они явно не ожидали услышать такой грубой лексики из моих уст.

— Это что шутка? — спросил у нас Риккардо, и заметив, наши с Лучиано каменные лица, он наконец-то понял, что это была чистейшая правда.

«На самом деле, я слышал об этой традиции, но она была настолько старой, что я не думал, что ее еще кто-то придерживается» — написал Лучиано.

— Поздравляю, у нас появились еще одни больные родственники! Как же хорошо, что они не мои, ведь я все еще Руффо. — и я постучала рукой по плечу своего старшего брата.

Время летело очень медленно, сначала первый танец молодых, потом танец отца и дочери, мой танец с Риккардо, который я всячески пыталась избежать, радовало только то, что мне не пришлось танцевать со своим отцом, все таки свадьба была не моя.

Множество тостов, чертов салют и огромнейший торт. Я уже не могла выносить все это. Но самое главное, что все это время я не видела Дафну и ту женщину, кажется, именно ее она назвала мамой.

Я настолько устала держать ровную осанку и находиться в этих босоножках, что сняла их и Лучиано начал массировать ступни моих ног под столом, пока никто не видел. Ведь все были заняты молодыми.

Мне было жаль Ричи, ведь ему досталось больше всего внимания.

Атмосфера была невероятно напряженной, хоть я и знала, что все мужчины были обязаны сдать свое оружие перед свадьбой, однако, многие, были готовы поубивать друг друга просто взглядами.

А потом, старый долговязый и высокий мужчина объявил о консумации. Кажется, именно он был Доном Рима и меня напрягало, что они сидели с отцом в опасной близости.

Риккардо встал, протянул руку своей жене и начал уводить ее из сада, где стояли столы. Все начали кричать им в спину куча непристойностей на итальянском. Понятное дело, что мужчины были уже слишком пьяны, однако, слышать такое, было крайне мерзко.

Я была рада, что наши сицилийские свадьбы были более современными и без всяких идиотских консумаций.

Женщины тут же поднялись и последовали за молодоженами, и мой взгляд встретился со взглядом моего отца, он кивнул на других женщин, тем самым, приказывая идти за ними. Я сглотнула, скинула свои ноги с колен Лучиано, натянула босоножки и двинулась за всеми женщинами.

— Ты все таки решила присоединиться к нам? — спросила у меня довольная Маура. Когда дверь за молодеженами захлопнулась, то я заметила в этой толпе Дафну, она была так бледна. Ее глаза были опущены вниз и мне казалось, что ее трясло.

— Я так плохо себя чувствую, кажется, не нужно было пить лишний бокал вина. — призналась я Мауре. — Девушка не поможет мне дойти до моей комнаты? Извините, надеюсь, вы не против? — спросила я у женщин и они кивнули головой в знак согласия, когда я указала на Дафну. Сегодня на празднике я, наконец-то узнала, как ее зовут. Конечно, как они могли отказать дочке Дона Сицилии и сестре жениха.

Дафна подошла ко мне и я просунула ей руку под локоть и мы направились в сторону лестницы.

Когда мы остались совсем одни и поднялись на второй этаж, направляясь к моей комнате, я сказала ей:

— Ты не должна это слушать. Ты не должна это терпеть. — и мы встретились взглядами.

— Она теперь его жена. — тихо сказала она мне, еле сдерживая слезы.

— Лишь на бумаге. — напомнила я ей.

— Прямо сейчас она станет его женой не только на бумаге. — и она сглотнула.

И я не знала, что ей ответить на это.

— Не факт. — лишь это ответила я и ее глаза широко раскрылись, я зашла в свою комнату и села на кресло, приглашая Дафну присесть со мной.

— Мне нужно идти. Отец будет зол, если не увидит меня со всеми женщинами. Я и так большую часть свадьбы просидела в комнате, сказав, что отравилась чем-то. — сказала она мне. И одинокая слеза скатилась по ее щеке.

— Мне жаль. — теперь я сказала ей это.

— Я знаю. — быстро ответила она и ушла, оставив меня одну.

На следующий день гости начали разъезжаться, что безумно меня радовало и Лучиано сообщил мне, что к ужину уже никого не должно быть, однако, сегодня мы все должны были присутствовать на семейном ужине с новым членом нашей семьи, черт возьми.

— Меня не будет. — твердо заявила я Лучи, сидя перед своим туалетным столиком и наклеивая себе патчи под глаза. Время уже клонилось к обеду, а я все еще была в своей темной атласной пижаме, состоящей из рубашки и шорт.

«Ты должна пойти» — написал он мне.

— Нет, я больше ничего не должна отцу. — и я усмехнулась. — Что он сделает, скажи мне, как он заставит меня придти на этот ужин? Заберет у меня ребенка? Так он уже это сделал. Заставит меня выйти замуж? Не думаю, что кому-то нужна двадцатилетняя вдова с психическим расстройством, как все предполагают. Или заставит вновь женится Риккардо? — и мой брат недовольно закатил глаза.

«Сходи ради меня, нам сейчас не нужны новые скандалы» — попросил он меня.

— Только ради тебя. — сквозь зубы пробормотала я. — Но мне кажется, что ты пожалеешь об этом. — мой брат ушел, поэтому я переоделась в черные брюки на высокой талии и бежевую блузку с коротким рукавом.

Я зашла в столовую, где меня уже все ждали.

Во главе стола, конечно же, сидел мой отец в идеальном темно-синем костюме, сзади него, как всегда, стоял Жакомо, мои братья сидели по правую и по левую руку от него, но рядом с Риккардо теперь была его невеста, которая была одета в ярко-розовое ужасное короткое платье. Я села рядом с Лучи, прямо напротив этой куклы барби.

— Как тебе тут, дочь моя? — вдруг спросил отец, обращаясь к жене моего брата и я чуть не подавилась своей рыбой.

— Все хорошо, спасибо. — быстро ответила девушка, продолжая есть свою еду.

А я лишь усмехнулась.

— Что-то не так? — грубо спросил у меня отец и мы встретились взглядами.

— Ну и для чего весь этот цирк? — резко задала вопрос я, и мой отец явно не ожидал такого. Мы слишком давно с ним не виделись, не считая свадьбы.

— Джульетта, если ты уже поела, то можешь идти в свою комнату. — недовольно ответил отец, продолжая свою трапезу.

— О, нет, папочка, я только пришла. — и глаза Гаспаро вспыхнули гневом. Я впервые осмелилась назвать его иначе, чем просто отец.

— Джульетта, может ты сможешь показать мне весь дом и территорию? — решила вдруг вмешаться, как ее там, кажется, Элена.

— Конечно, она сможет. — ответил ей за меня отец.

— Пусть сама ищет камеры в этой тюрьме. — сказала я и кажется, мой отец был на грани. Я знала, что он не хотел показать себя с плохой стороны перед дочерью Дона Рима.

— Ты сделаешь это! — повысил он на меня голос.

— Нет. — твердо заявила я и в столовой повисла оглушительная тишина. Я никогда прямо не противостояла ему, я никогда не делала этого при всех. — Сами развлекайте свою новую игрушку. — и глаза Элены округлились от шока.

— Закрыла свой рот и вышла отсюда! — и отец ударил по столу своим кулаком.

— Я уйду. — и я демонстративно вытерла рот салфеткой и бросила ее на тарелку. — Но вот только, объясни мне, для чего это все? Хочешь показаться хорошим отцом перед новой дочерью? — и я заметно подчеркнула последнее слово. — Конечно, ведь старая дочь всего лишь испорченный товар, как и младший сын. — и мой отец крепко сжал свою челюсть. А потом, вскочил на ноги и мои братья тоже подскочили со своих мест, готовясь защищать меня.

— Уйди, пока не умерла. — прорычал он, и я медленно, с ухмылкой на губах, поднялась на ноги и посмотрела на отца через стол.

— О, поверь, Гаспаро Ломбарди, я увижу, как умрешь ты, а не я. И я знаю, что этот день рано или поздно настанет и это будет лучший день в моей жизни. В Палермо будут праздновать его с невероятным масштабом. — и отец кинулся ко мне, но Лучиано молниеносно оказался передо мной, закрывая свои телом, а Риккардо встал перед отцом, не пропуская его дальше.

А затем, я развернулась и посмотрела на испуганную Элену.

— Добро пожаловать в семью. — сказала я ей, осушила свой бокал вина до конца и вышла из столовой, кинув пустой бокал через свое плечо и услышав звук бьющегося стекла.

Вот девочка и увидела настоящее лицо Дона Сицилии.

Я не знаю, как братьям удалось все уладить, но мы вновь вернулись к тому, как было. Я не видела отца и он не видел меня, все время пропадая на работе вместе с Риккардо.

Уже спустя неделю, милая женушка моего брата стала показывать свои явные коготки.

Мы сидели на террасе вместе с Лучиано и я пила чай, думая о том, чтобы вернуться к своему цветочному бизнесу, который я полностью оставила на Ромину, когда ушла в себя. Лучи сидел напротив меня и читал очередной детектив.

Элена появилась в платье болотного цвета, которое имело странный фасон на одну сторону.

— Джульетта, могу ли я с тобой поговорить? — спросила она и только тогда я взглянула на нее.

— Слушаю. — лишь это ответила я и вновь посмотрела на сад, делая глоток зеленого чая, который я просто обожала.

— Когда ты планируешь съехать из этого дома? — резко задала вопрос она своим писклявым голосом. И глаза моего брата оторвались от книги, а я лишь в недоумении посмотрела на эту куклу.

— Что? — и я поставила чашку чая на столик.

— Ты же не Ломбарди, соотвественно, ты не должна жить в этом доме. Правда, я не знаю, где живут вдовы. — и мой брат только хотел подняться на ноги, как я поставила руку перед ним, остановив его. Элена заметила это и явно напрягалась.

— Ты права, я не Ломбарди. Но и ты никогда не будешь частью этой семьи. — выплюнула я ей в лицо и поднялась на ноги. — Скажи мне, мой брат хоть тронул тебя пальцем? — и она начала тяжело дышать, понимая, о чем я говорила. Я была уверена, что та консумация была поддельной. Я уверена, что Риккардо не спал с Эленой, хоть мы и не говорили об этом с ним. — Может, он не хочет тебя? Может, ты не нужна ему? — и она стала совсем красной. — Мой совет, Элена, если хочешь выжить в этом доме, то не наживай себе врагов в лице сестры и брата своего мужа. — казалось, что она еле-еле сдерживала слезы от унижения. — Если это все, то ты можешь идти. — и она быстро убежала в дом, Лучиано лишь хмыкнул и продолжил дальше читать свою книгу.

Это был не единичный случай, несколько раз я ловила Элену за подслушиванием, и она вполне могла докладывать об услышанной информации своему отцу.

Она часто была дерзка, однажды, она задела Лучиано тем, что он не мог говорить.
И я сильно вспылила.

— Да кто ты такая, чтобы говорить это? — сказала я, вскочив с кресла, в котором сидела в библиотеке. — В следующий раз, если я услышу подобное, то отрежу твой язык и говорить уже не сможешь ты.

— Я - жена будущего Дона Сицилии. — заявила вдруг она мне, выпустив свой яд.

— Это пока. — ответила я ей и ее лицо перекосилось.

Вскоре, об этой ситуации стало известно и Риккардо, но он узнал лишь о том, что я оскорбила его жену. Она не рассказала ему о том, как оскорбила Лучи до этого. Гребаная сука.

Конечно же, Риккардо был на нашей стороне. Или она думала, что будет как-то иначе?

В свободное время от ругательств с Эленой, мы с Лучиано нашли отличных программистов-хакеров, которым заплатили баснословные деньги, чтобы они поискали моего сына по имени и нашли возможные совпадения. Но пока было тихо.

Я была на взводе, не зная, каким образом и где именно искать моего сына.

Я сходила с ума, становясь с каждым днем все агрессивнее.

Я перестала трапезничать в столовой, во-первых, потому что я сама этого не хотела, во-вторых, потому что отец больше не хотел меня видеть после того случая.

Время шло, но мы не могли найти моего сына, Элена становилась все наглее и наглее, возомнив себя хозяйкой дома.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я вновь связалась с Роминой и решила обратно вступить в бизнес. Женщина была только рада снова со мной сотрудничать.

Совсем недавно мне исполнился двадцать один год.

Прошло три года, как я не виделась с Марко.

Моему сыну было уже больше двух лет.

Два, черт возьми, года.

И за это время нам удалось лишь узнать, что такого мальчика не было в Италии, и что его вообще было бесполезно искать тут. Отец водил нас вокруг своего мизинца, играя с нами в прятки.

Я была разбита.
Я старалась не терять надежду, но моя вера становилась слабее.

Пока в один день не появилась она.

Я заметила еще вечером, что мои братья были чем-то слишком взволнованы. Лучиано сказал, что отец приказал увести Элену в другой дом, а мне всегда оставаться только в своем южном крыле. Но, конечно же, я не сделала этого.

Я не понимала, что происходило, пока не узнала, что в нашем доме была девушка.

И она была в плену.
Как и я когда-то.

И узнала я об этом, сначала подслушав разговор Симоны со своим мужем, а потом и разговор братьев с отцом.

И вот тогда я слетела с катушек.

Когда мои братья зашли ко мне в комнату, то я накинулась на них, врезав пощечину одному и второму, они в шоке уставились на меня, замерев на месте.

— Какого хрена вы творите? — кричала я на них. — Почему вы держите ту девушку в плену? — и их глаза стали еще шире. — Вы серьезно думали, что я не узнаю? Как вы могли так поступить? Как? Вы знали, что когда-то со мной поступили точно также и теперь вы делали это с другой невинной девушкой.

— Она не так невинна, как ты думаешь. — ответил мне Риккардо и я посмотрела на него убийственным взглядом.

С женитьбой на Элене он стал другим, более расчетливым, грубым и даже злым. Я знала, что он до сих пор страдал по Дафне, я знала, что ему так и не удалось расторгнуть свой брак с Эленой, но тем не менее, он не должен был так поступать.

— Я не ожидала такого от вас! — продолжила истерически кричать я, посмотрев на них с отвращением. — Если с этой девушкой что-то случится, то я никогда не прощу вас, слышите? — и они оба напряглись. — И это не какие-то пустые угрозы! Она не заслуживает быть здесь, кем бы она не была, черт возьми! Я не прошу вас! Никогда!