Стеклянная лилия

📍США, Нью-Йорк
📍США, Лас-Вегас

МАРКО БЕНЕДЕТТИ, 22-23

— Лилия, моя Лилия. — я видел ее образ в своем сознании. Я видел, как она плакала, как она кричала и звала на помощь, но я не мог ей помочь. Не мог.

Я медленно открыл глаза и понял, что я все еще был в какой-то непонятной палате, это явно не было похоже на стандартную больницу, но что-то около того.

— Наконец-то. — услышал я грубый голос своего отца, который только что вышел из темного угла палаты. — Я уже думал, что мне вновь придется ждать целый год.

Мой отец был высоким, мускулистым и широкоплечим. И к сожалению, я был на него похож. Мои волосы были немного темнее, чем у него. Мои глаза были карими, а его носили непонятный оттенок, иногда они казались темно-серыми, иногда темно-карими. Мой нос был один в один, как у него, даже разрез глаз был очень похож. Многие черты нашего лица, а также фигура - совпадали. И меня это жутко раздражало.

— Зачем я тебе нужен? — сквозь зубы прорычал я и попытался подняться, но понял, что был прикован уже настоящими цепями к кровати.

— Мне нужен наследник. — так просто ответил он.

— У тебя есть Федерико и Паоло. — напомнил я ему о сыновьях от второй его жены.

— Они не подходят. — вдруг заявил он и мне стало интересно: почему.

— Они уже совсем скоро вырастут. — продолжил я.

— У Федерико обнаружили рак. — сказал резко он. — Паоло сбила машина, когда ему было пять лет, он - инвалид и все время прикован к своей коляске. И я знаю, что он больше не сможет ходить.

И я усмехнулся.

— И поэтому ты решил, что я - наилучший вариант? — и мы встретились взглядами. — Сын, который предал своего отца, сбежав от него?

— У меня больше нет детей. — твердо заявил он. — Хотя должен признать, из вас всех самой умной была ваша сестра.

И он был чертовски прав.
Карла всегда была не по годам умна и безумно красива.

— Но женщина не может быть Капо и стоять во главе огромной преступной организации. — закончил Франко. — Кроме того, она мертва.

И меня радовало то, что он думал, что она мертва.

— Спешу тебя огорчить. — начал я. — Но я не собираюсь иметь с тобой ничего общего. Ты - никто для меня.

— Разве? — и мой отец присел напротив меня, откинувшись на спинку кресла. — Кажется, есть некая Лилия, которую ты не готов потерять. — и мое лицо стало каменным. — Так вот, Марко, если ты не станешь со мной сотрудничать, то я убью эту девушку к чертовой матери. — и я хотел кинуться на него, но цепи вновь мне не позволили, и тогда отец понял, что нашел рычаг давления на меня. Он снова играл со мной.

— Что ты хочешь? — прорычал я сквозь зубы.

— Ты должен вернуться в Коза Ностру. — объявил вдруг он. — Теперь ты всегда будешь при меня. Я объявлю тебя своим наследником.

— К чему это все? — он явно делал это не просто так. — Что случилось, Франко? Кто-то дышит тебе в спину? — и мой отец крепко сжал свою челюсть, я был прав.

— Итак, Марко, я даю тебе день на раздумья. Завтра мне нужен ответ. Если ты откажешься, то я убью сначала твою девушку и я обязательно позабочусь, чтобы это было сделано на твоих глазах, а потом убью и тебя. — и мои руки сжались в кулаки.

— Ты чертовски хреновый отец. — выплюнул я ему в лицо.

И отец медленно встал, вальяжно поправив свое черное пальто.

— Ты прав. Мне абсолютно плевать на всех вас. — и он подошел ближе. — Хочешь знать правду, Марко? — но я лишь молчал, смотря прямо ему в глаза. — Ты никогда не нужен был мне, до этого момента. Твоя мать была лишь частью сделки, которую мне пришлось принять. Однако, я любил близнецов, как и любил их мать. — и я усмехнулась.

— Любил? Разве ты знаешь, что это означает? — и я сделал паузу. — Ты издевался над нами всеми, ты, черт возьми, убил Лоренцо! — прорычал я.

— Я никогда не собирался его убивать. Могу с уверенностью сказать, что это лишь ваше бурное детское воображение. Да, я был жесток и груб с Лоренцо, но я учил его жизни, потому что я хотел, чтобы он был будущим Капо. И то, что вы видели тогда ночью, в том подвале, была лишь проверка, которую он прошел, а ты - нет. — и я начал тяжело дышать.

— Ты врешь! — крикнул я на него, погружаясь в состояние гнева.

— Ты знаешь, что я никогда не вру. Я могу недоговаривать, но врать - это не в моем характере. — и мой отец усмехнулся. — Сейчас я думаю, что яйца были только у вашей сестры. Жаль, что я не делал на нее ставок в детстве, она была бы лучшим Капо из вас пятерых. — а затем он развернулся и ушел, оставив меня одного.

Чертов психопат.

Было время, когда я жутко боялся своего отца и он знал это. За любой мой проступок я был наказан физически, чаще всего меня просто били, и это было обычным явлением в моей семье.

Я защищал близнецов, потому что любил их, особенно мою сестру, которая всегда защищала своего близнеца. Я получал за них множество раз, потому что не хотел, чтобы отец причинил боль и им. Но он сделал это.

Моя сестра стала убийцей в девять лет. Я помню тот день так отчетливо, я помню, как она уверенно выхватила пистолет из моей кобуры и направила на людей отца и на него самого. Она убила двоих без какого-либо сожаления, и она бы убила нашего отца, если бы я ее не остановил.

Возможно, отец был прав, хоть мне и не хотелось этого признавать, но Карла была сильной, непоколебимой, даже не могу представить, что могло сломать мою сестру. Она была сильнее любого мужчины. Она бы смогла стать Капо.

Мне всегда хотелось знать, какой стала моя сестра. Мне всегда хотелось ее найти и просто посмотреть на то, как она выросла, но я не мог подвергать ее жизнь опасности, не после того, как я много лет скрывал ее существование.

Но мои мысли вернулись к Джульетте.

Два года.
Как изменилась ее жизнь за два года? Была ли она счастлива, смогла ли она построить свою семью?

И лишь одна мысль о том, что у нее кто-то был, доставляла мне неимоверную боль. Я просто исчез из ее жизни на целых два года, и она, черт возьми, думала, что я ее бросил, что она мне больше не нужна. Но я чертовски сильно был влюблен в Джульетту, я бы никогда не оставил ее.

Джульетта была для меня всем.
И я надеюсь, что она сможет меня когда-то простить.

На следующий день, когда в палату вновь зашел мой отец, заполняя своим телом все пространство, то он с вопросом посмотрел на меня, ожидая ответа, но мое мнение не изменилось за ночь.

— Я лучше умру, чем буду иметь с тобой хоть что-то общее. — твердо заявил я ему и мой отец лишь хмыкнул.

— Ты всегда был глуп. — ответил мне он.

И злость начала переполнять меня.

— Хорошо, у тебя был выбор, а теперь, я превращу твою жизнь в Ад. — сказал он и его люди зашли в палату, я тут же начал сопротивляться, пытаясь избавиться от цепей, как вдруг, мне резко что-то вкололи в шею, и я начал погружаться в темноту.

Когда я очнулся в следующий раз, то уже был в темном подвале. Вокруг меня было лишь четыре серых бетонных стены, мои руки были прикованы цепями к стене, я мог в них двигаться, я даже мог встать и сделать пару шагов, но не больше.

В углу, где я и очнулся, был старый пружинистый матрас и больше ничего.

Мой отец, как всегда, был очень гостеприимен.

Я поднял голову и заметил в самом дальнем углу камеру, черт, он еще и следил за мной.

Что за сукин сын?

Вскоре, дверь отворилась и лампа, которая также находилась в самом дальнем углу моей тюрьмы, загорелась сильнее.

Отец, одетый в черный костюм-тройку, выглядел, как всегда идеально.

— Не вижу смысла тянуть. — сказал он, когда зашел внутрь и взглянул на меня, сидящего у стены. — Ты не сможешь выйти отсюда, пока не согласишься на мое предложение. Я буду держать тебя тут целую вечность, если потребуется. Однако, ты всегда можешь передумать, тебе достаточно посмотреть в ту камеру и сказать лишь одно слово: «да» и тогда я выпущу тебя.

— Пошел к черту. — прорычал я, встретившись с ним взглядом.

— Упрямство здесь ни к чему, тем более, если ты еще захочешь увидеться со своей Лилией. — и он специально подчеркнул последнее слово своей интонацией, заставив загореться мои глаза настоящим гневом.

Он играл со мной.
И я был уверен, что он не знал, кем была та самая Лилия.

— Ты можешь убить меня про сейчас, но я никогда не буду сотрудничать с тобой. — и я усмехнулся. — Так что, ты можешь засунуть свое предложение себе в задницу!

— Зря, очень зря. — и мой отец ухмыльнулся. — Ты еще пожалеешь об этом, Марко. — и он встал, и ушел, заперев за собой дверь.

Я вновь остался один.

Дни сливались воедино, я не понимал, сколько дней, недель, а может и месяцев я был здесь.

Зачем отец вытащил меня из одного плена, чтобы посадить в другой? Я не понимал его логики. Лучше бы меня убили мексиканцы тогда.

Дважды в день мне приносили какую-то ужасную еду в виде хлеба и каши, а также воду, чтобы я не умер с голоду.

А я не собирался умирать, я хотел вернуться к своей Лилии и я сделаю все для этого. Только пока, я не знал как, как выбраться отсюда.

Ещё в больнице я заметил, что на мне не было браслета и я сходил с ума из-за этого.
Я потерял единственный дорогой для меня подарок, я потерял самое ценное, что у меня было от моей сестры.

Как вдруг, однажды, дверь распахнулась и в комнату забежало трое вооруженных мужчин, чьи лица были скрыты темной маской.

Сначала, я подумал, что это сон или что мое воображение вновь разыгралось, но это было не так.

Это была реальность, самая настоящая реальность.

Один из этих мужчин подбежал ко мне и начал освобождать меня от цепей, моих оков, которые удерживали меня в этой клетке.

— Кто вы? — резко спросил я у них.

Но ни один из них не ответил мне, мужчины освободили меня, подхватили под локти и стали вытаскивать из моей тюрьмы, в который я так долго пробыл, но точно не знал сколько.

И я не понимал, что происходило, находясь в полубессознательном состоянии, мои ноги были ватными и мне было тяжело идти, без поддержки этих парней, я бы уже давным-давно упал.

Когда меня усадили в машину, буквально запихнув на заднее сиденье, то я снова задал тот же вопрос.

Неужели это были люди Армандо?
Он нашел меня? Он спас меня?

И тогда один из мужчин, который не сидел за рулем, резко обернулся и протянул свою руку. В его кулаке явно что-то было. И когда я протянул свою ладонь ему на встречу, то на мою руку тут же упал ярко-желтый браслет с мишкой.

— Привет от твоей сестры. — сказал парень и я сглотнул.

Черт возьми, это моя сестра спасла меня.
Это были ее люди.

А потом, я вновь отключился.
Мое состояние было ужасным, я несколько раз приходил в себя и несколько раз терял сознание.

Окончательно я очнулся, когда понял, что за окнами уже другой машины был мой город. Мой Вегас.

Меня выкинули из машины на одной из пустынных улиц Вегаса, был уже поздний вечер и я понял, что нахожусь в квартале от своей небольшой квартиры, которую я иногда использовал для работы, но чаще всего она просто пустовала.

Хромая и еле-еле передвигаясь, я смог добраться до квартиры, мне пришлось взломать дверь, чтобы зайти внутрь.

Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, мне нужно было время, чтобы мои раны зажили.

Я выглядел, как впрочем, и чувствовал себя, просто ужасно. Моя борода отросла и я заметно похудел, у меня появились новые шрамы от ран, которые сами зажили за это время.

Пару недель, если не больше, я провел в квартире один, моя хромота заметно спала, некоторые раны зажили, но далеко не все.

Когда я выходил на улицу, чтобы купить продукты, мне приходилось скрывать свое лицо темными очками или маской, чтобы не напугать людей. Продавщица в магазине испугалась даже моих рук, которые были перебинтованы, порезы были настолько глубокими, что до сих пор не могли нормально зажить и мне пришлось идти на крайние меры.

Но сегодня я решил встретиться лицом к лицу с Дьяволом. Я знал, что он был сегодня в «Логове».

«Логово» было нашим местом для изощренных пыток, с виду это был ничем непримечательный дом с системой охраны, как в одной из самых опасных тюрем, однако, то, что находилось под землей, эти подвалы хранили столько кровавых секретов. Этот дом находился на самой окраине Вегаса, в более-менее лесной части. Оттуда невозможно было сбежать.

Я приехал туда раньше, чем Армандо, сев на диване в гостиной и смотря себе под ноги.

Когда Армандо зашел в комнату, то я сразу же почувствовал овала его присутствие здесь, поднялся на ноги и обернулся.

Армандо выглядел, как всегда устрашающе в своей черной рубашке, рукава которой были закатаны и демонстрировали его упругие мышцы и татуировки, в черных брюках и туфлях. Он выглядел, как прирождённым Босс мафии и никто уже не мог с ним сравниться. Только его ярко-зеленые глаза делали его по-настоящему необычным, я видел, как он изучал меня, рассматривая мое лицо и тело.

— Армандо. — сказал я своим немного грубым, но твердым голосом, решив нарушить эту тишину.

Но он меня удивил.
Капо вдруг резко подошел ко мне и обнял меня.

— Я рад, что ты жив. — сказал он мне на ухо и отстранился. Я не знал, как на это реагировать, поэтому просто продолжал стоять с каменным лицом.

— И я рад видеть тебя. — заявил я ему. — Зачем тебе Симидзу? — резко задал вопрос я и конечно, я заметил, как напрягся Армандо.

— Ты очень многого не знаешь, Марко. — ответил он мне.

— Например то, что наш брат больше не холост. — сказал Калисто, который уже пару минут стоял за спиной своего брата, и усмехнулся, Армандо быстро обернулся и посмотрел на него просто убийственным взглядом, улыбка сразу же пропала с его лица, затем Капо вновь посмотрел на меня, но мне было плевать, я даже не был удивлен, мое лицо продолжало оставаться бесстрастным.

— И кто же эта бедняжка? — задал вопрос я Армандо.

— Ты видел когда-нибудь женщин, которые дерутся, как ассасины и убивают, как профессиональные убийцы? — вдруг спросил у меня Калисто. И я заметил, как Армандо сжал свои руки в кулаки.

Интересно.

— Знаешь, его жена легко бы могла занять твое место. Вы чем-то похожи. — продолжил Адриано, который стоял возле Калисто, этот парень заметно вырос и превратился в настоящего мужчину. Его золотистые волосы слегка отрасли и стали завиваться еще больше, его кожа стала темнее от солнца, а его глаза...

Его глаза напоминали мне глаза моей сестренки. Иногда мне казалось, что я видел в нем своего родного брата. Я немного нагнул голову, вновь посмотрев на Армандо.

— Довольно. — твердо заявил он. — Я познакомлю тебя со своей женой, как только ты вернешься домой.

— Когда ты планируешь вернуться домой? — тут же вмешался Калисто.

— Завтра. — сказал я им. Я уже был готов, чтобы вернуться в особняк Конте, я не мог вечно жить в своей квартире, а в дом, где мы жили с Джульеттой... я тоже не могу туда вернуться без нее, потому что это был наш дом. Там была ее оранжерея. — Завтра важный день. — сказал зачем-то я.

Завтра было День рождения близнецов.
Точнее День рождение моей сестры и смерть моего брата. Это был особый день для меня.

— Вы хорошо поработали над Исао? — спросил Армандо,повернувшись лицом к Калисто и Адриано.

— О, да, но им занимались не мы, а Марко. — ответил Адриано и это было правдой. Я приехал сюда пораньше, чтобы выпустить пар, а когда узнал, что в камерах есть глава Якудзы, то мне снесло крышу. — Мы передали ему твой приказ, Исао жив, но сейчас в отключке. Мы сделали ему переливание крови вчера и больше не трогали, ждали тебя. — закончил Адриано.

— Хорошо, значит подождем, я хочу, чтобы он очнулся. Иди проверь. — приказал Армандо Адриано и он быстро направился к лестнице, которая вела в подвалы.

— Почему ты решил вдруг жениться? — резко спросил я у него и он медленно повернулся ко мне.

— Месть. — коротко ответил мой Капои прошел мимо, тоже направившись в подвал. Он явно не хотел об этом говорить. Но я направился за ним, продолжая играть на его нервах.

Чтобы попасть в подвалы, где мы пытали уродов, нужно будет преодолеть не одну пуленепробиваемую дверь.

— Ты стал слишком нервным, Армандо. — вдруг заявил я ему, идя за ним и он резко остановился. — Постоянно сжимаешь кулаки, тяжело дышишь, кончик твоего рта слегка подрагивает, когда кто-то упоминает твою жену. Даже сейчас. — он опустил голову вниз и заметил, что снова сжал свои руки в кулаки.

И это лишь малейшая часть того, что я заметил. Армандо изменился и это было фактом. Он стал уязвимее.

— Твоя жена плохо на тебя влияет, Армандо. Совсем не тот Дьявол, которого я помнил. — задел я его и он молниеносно оказался возле меня, сжав мою шею своей рукой. Но мне было плевать, эта ситуация лишь забавляла меня.

— Не смей больше говорить про мою жену! — прорычал он мне в лицо.

Становилось все интереснее и интереснее.

— Так она уже поставила тебя на колени. — и я усмехнулся, его рука еще сильнее сжала мое горло, я практически не мог дышать.

— Смотри, Марко, чтобы она и тебя не поставила на колени. — заявил вдруг он мне и я явно не ожидал такого ответа.

Кем была его жена, что он ней так говорили братья Конте? Кем она была, что Армандо так защищал ее?

Он отпустил меня и я продолжил следовать за ним, как ни в чем не бывало.

Мы зашли в комнату и наблюдали за пленником через одностороннее стекло. Армандо рассматривал мою работу. Я очно. Хорошо поработал над Исао сегодня утром.
Даже мои раны на пальцах вновь стали кровоточить.

— Дай угадаю, он коснулся твоей жены? — спросил резко я, стоя за его спиной. Я не знал, зачем я выводил Армандо из себя, но я делал это, мне просто было забавно наблюдать, что даже у Дьявола появилась своя уязвимая точка. — Мне бы хотелось поскорее с ней встретиться и посмотреть на ту, кто так сильно держит тебя за яйца.

— Лучше закрой свой рот, пока я не отрезал тебе твой член! — воскликнул Капо.

— И да, Армандо, никто не сможет меня поставить на колени и тем более, твоя чертова жена. — сказал вдруг я,потому что его слова задели меня. Я не собираюсь вставать за чертовы колени перед какой-то сукой. Но Армандо не стал это терпеть, он редко развернулся и его кулак прилетел мне прямо в челюсть.

Это была интересная игра.
Но теперь я точно убедился, что Армандо был влюблен в эту девушку.

Я пошатнулся и отлетел к стене от силы его удара, кровь тут же хлынула из моей губы. Мне было не привыкать к такому.

— Это мое последнее предупреждение для тебя, Марко. В следующий раз - я убью тебя. — заявил он мне и мы встретились взглядами.

— Она действительно тебе дорога. — произнес я, окончательно все поняв.

— Я убью любого за неё, Марко. Любого. — ответил он и посмотрел обратно. Исао начал приходить в себя.

Прямо напротив него стоял Адриано и ухмылялся.

— Вернись наверх! — твердо заявил он мне и тогда я решил подчиниться его приказу.

Я закончил с Исао Симидзу.
Я всегда ненавидел японскую мафию, они часто вставляли нам палки в колеса, поэтому я был только рад избавиться от этого мудака.

Однако, мне было трудно здесь находится.
Нет, не в «Логове», а среди людей, которых я так долго не видел. Уверен, что у Армандо уже была заготовлена какая-то легенда, возможно, он сказал, что послал меня в Нью-Йорк для выполнения какой-то миссии. Всей Каморре не нужно было знать, что я был в плену сначала у мексиканцев, а потом и у собственного отца, черт возьми.

Насколько я знаю, то с мексиканцами было покончено, а точнее, Армандо уже давным давно убил главу мексиканского синдиката, скорее всего, это место занял его другой сын, который явно пока не был готов к новой войне с Каморрой.

Многое поменялось.
Поменялся сам Армандо.
Он стал совершенно другим.
И его поменяла любовь к какой-то женщине и я невольно усмехнулся, ведь меня тоже поменяла любовь. Армандо теперь должен понимать меня, как никто другой. Он теперь знает, что любить способен каждый, даже такой Дьявол, как он.

Однако, было сложно воспринимать, что у Армандо была жена, женщина, которая теперь будет все время жить в доме Конте.

Мне безумно сильно хотелось ее увидеть, посмотреть на ту, которая смогла приручить Дьявола, которая смогла поставить его на колени. Эта женщина биолога обладать невероятной силой, чтобы справиться с Армандо, да и не только с ним, завоевать уважение братьев Конте было очень тяжелой задачей, но она явно с ней справилась.

Я провел еще одну ночь в своей квартире.
Бессонница мучила меня. Почти до самого утра я крутил желтый браслет на руке, думая о своей сестре. Сегодня был День рождения близнецов. Худший день в году.

И тогда я понял, что должен вернуться к жизни. Должен справиться с тем, что со мной случилось.

Встав рано утром с кровати, я решил привести себя в нормальный вид, аккуратно подстриг бороду и волосы на голове, сделав их в разы короче, я уложил свои волосы назад в некую прическу и надел черный костюм-тройку.

Я выглядел хорошо, но мне все еще нужно было набрать несколько недостающих килограммов, хотя за последние недели мне удалось прийти почти в мою привычную форму.

Закончив со сборами, я сразу же отправился в особняк Конте, охрана на входе сказала мне, что все семейство сейчас в столовой и это было странно, поскольку даже Мэгги была там.

Когда я зашел в столовую, то мой взгляд тут же метнулся к белокурой девушке с невероятными голубыми глазами. И я перестал дышать.

Девушка была восхитительна, пожалуй, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Она была идеальна со своими светлыми длинными волосами, превосходными ярко-голубыми глазами цвета ясного неба, аккуратным носиком, пухлыми губами, очерченными скулами и миниатюрной фигурой, которой может позавидовать любая. Она выглядела, как ангел, сошедший с небес, как модель с обложек дорогих журналов, как богиня из фэнтези-книжек.

Я смотрел на нее так пристально, что она аж начала тяжело дышать.

— Марко, рад видеть тебя, брат. — тут же воскликнул Алессандро и подошел ко мне, чтобы обменяться рукопожатиями, но я лишь продолжал смотреть на эту девушку, также, как и она смотрела на меня. А потом, она отвела свой взгляд, посмотрев на тарелку перед собой. Она схватилась за свое горло рукой и начала его нервно тереть. Я даже не обратил внимание на то, кто еще был в этой комнате, я не слышал, что мне говорили, я продолжал наблюдать только за ней.

Она мне так напоминала...мою сестру.
Но этого просто не может быть.

— Ты в порядке? — задал вопрос Армандо, вырвав меня из моих размышлений и вернув к жизни.

Но девушка с грохотом опустила свои руки на стол, привлекая тем самым всеобщее внимание. Теперь все смотрели на нее. Я заметил, что ее руки начали дрожать в

— Принцесса? — с вопросом обратился к ней какой-то парень.

— Тебе плохо? — вмешался Армандо, смотря на нее с беспокойством во взгляде.

— Все в порядке. — резко ответила она им.

Ее голос был невероятный, такой нежный, спокойный, мелодичный и такой женственный.

— Кто это? — грубо спросил я, пытаясь держать себя в руках, но у меня еле-еле это получалось.

Голова прекрасной девушки резко повернулась ко мне и мы вновь встретились взглядами.

— Это моя жена. — по-собственнически ответил Армандо.

И он хотел продолжить, но она его перебила. Затем резко встала из-за стола и замерла на месте.

У девушки была идеальная фигура с тонкой талией, большой грудью и упругим телом. Но я также заметил шрамы на ее теле.

— Ты не узнал меня? — вдруг задала вопрос она мне, продолжая тяжело дышать. — Ты действительно не узнал меня? — и она в упор смотрела только на меня.

Я наклонил голову и начал пристальнее изучать ее. Это не могла быть она. Но внутри у меня уже все перевернулось с ног на голову.

— Виктория. — услышал я голос Армандо и тогда мои глаза округлились.

Как он назвал ее? Виктория?
И кажется, я перестал дышать.
Это не могла быть моя сестра.
Нет, нет, нет.
Она не могла быть женой Армандо.
Только не моя милая, маленькая сестра.

Она вышла из-за стола и медленно обошла его, остановившись от меня в паре метров.

— Виктория. — тихо произнес я, не веря услышанному. — Виктория Соколова?

— Да. — ответила она и сглотнула.

И тогда миллион различных чувств охватили мое тело.

Моя сестра.
Моя родная, любимая сестренка.
Она стояла прямо передо мной.
Я не мог в это поверить, черт возьми.

— Боже мой. — я весь напрягся, сжал свои руки в кулаки и тоже начал тяжело дышать. — Боже мой. — продолжал повторять я, испытывая шок.

— Ты даже не узнал меня. — заявила вдруг она.

— Виктория. — продолжал повторять я, привыкая к ее второму имени. Моя Карла. Моя сестра. — Моя Виктория. Мой Ангел. — мое сердце сейчас разрывалось на части.

— Больше не твоя. — шипя, произнесла она. — Ты лишился права называть меня так много лет назад. — ее начало трясти и меня тоже.  — Ты был для меня всем. — и одинокая слеза скатилась по ее лицу. — Но ты уничтожил меня.

Я больше не мог контролировать себя и свое дыхание, я буквально хватал своим ртом воздух.

— Я просто хотела быть рядом с тобой. — продолжила она. — Я любила тебя, Марко.

Мне было ужасно больно это слышать.
Любила.

— Мне было так больно. Ты даже не знаешь, что ты сделал тогда, приняв это решение. — дрожащим голосом сказала она.— Но я продолжала тебя искать, все это время я искала тебя, несмотря на то, что ты предал меня.

— Я никогда не предавал тебя, Ангел, никогда. — воскликнул тут же я и сделал шаг ближе к ней, но я поставила передо мной руку, и мне пришлось остановиться, чтобы не усугубить ситуацию.

Моя сестра и так ненавидела меня.
Я сам ненавидел себя прямо сейчас.

— Ты предал меня, Марко. — сказала она мне и я сглотнул. Затем резко вытащила свою рубашку из брюк и задрала её до груди, показывая свои шрамы, мои глаза тут же переместились к ее ужасным шрамам на животе, затем она развернулась ко мне спиной, где было вырезано слово «Сука». Это был ужасный шрам, бледный, кривой и просто... я совсем перестал дышать.

Боже мой.
Что я наделал?
Я был гребаным мудаком.
Мне хотелось кричать, мне хотелось рвать на своей голове волосы, мне хотелось сутками молить ее о прощении.

Боль.

больбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольбольболь...

— Это все из-за тебя, Марко. Из-за твоего решения. — выплюнула она мне в лицо.

— Ангел. — снова произнес я, пытаясь хоть что-то сказать.

— Не называй меня так! — прокричала она на всю столовую. — Не называй! — и слеза скатилась по ее щеке. — Я была готова на все ради тебя, Марко. На все. Я была готова лишиться своей жизни, лишь бы жил ты. Я годами терпела издевательства, унижения и пытки ради тебя, ради этого момента, чтобы увидеть тебя живым и здоровым.

И я резко подошел ко мне и встал на колени передо мной, больше не выдержав.

— Прости меня, ангел. Прости меня. Прости, если можешь. — начал умолять я ее, смотря снизу вверх.

Я был у ног своего Ангела.
Я был у ног человека, который был для меня всем, единственного родного человека.

— Ты знаешь, какой сегодня день? — задала вдруг она вопрос.

— Да. — быстро ответил я, продолжая тяжело дышать и стоять на коленях.

— День смерти Лоренцо, День, когда я осталась одна, День моей смерти. — заявила она мне и снова схватилась за горло. — Ты просто отдал меня тогда, как какую-то вещь. Хотя я просто хотела быть рядом, хотела быть с тобой. Я готова была голодать, но быть с тобой, я готова была умереть, но рядом с тобой. — и я снова сглотнул. — Я больше не та девочка, Марко. Её больше нет, она умерла в тот день.

— Прости. — прошептал снова я. — Я сделаю все, чтобы ты меня простила. Я думал, что ты будешь в безопастности, думал, что спасу тебя этим, я не знал, я не знал, ангел, я правда, не знал. Я люблю тебя больше своей жизни, я готов был пойти на все, чтобы ты жила, тогда я думал, что это будет лучший вариант, что они спасут тебя, дадут хорошую жизнь.

— Ты ошибся, Марко. — перебила она меня. — Ты ошибся.

— Я не знал. Я просто не знал. У меня не было ничего, чтобы дать тебе. За мной охотились, со мной бы ты погибла, а я хотел, чтобы ты жила. — и еще одна слеза скатилась по ее лицу, причиняя мне невероятную боль.

— Григорий издевался надо мной годами, почти все шрамы на моем теле достались мне от него. Он делал ужасные вещи. Не знаю, как я еще не покончила с собой после всего этого. — сказала она.

— Ты - сильная, самый сильный человек, которого я когда-либо знал. Ты сильнее всех нас. — заявил я. Но в глубине души был готов прямо сейчас поехать и разорвать этого чертового Григория на части, скормив его органы и части тела собаками

— Прости меня. Прости. — продолжил повторять я, как невменяемый.

Я схватил ее за ногу, не понимая, что сам делаю.

— Отпусти меня! — истерически крикнула она, мое сердце разрывалось на части. — Отпусти! — и я сделал это, она быстро вышла из столовой, покачиваясь из стороны в сторону.

Я хотел выбежать за ней, но мужчины, во главе которых был Армандо, не дали мне сделать этого, он сам пошел за моей сестрой, за его женой, черт возьми. Я не мог в это поверить.

Я не помню, что было дальше, как мы оказались все в гостиной и как я нависал на ублюдком, которого я сразу же узнал. Он же был сыном Пьетро Фабри, сыном головореза моего отца, черт возьми.

Я готов был убить его. Прямо сейчас.

— Больше никогда не подходи к ней! Если ты еще раз причинишь ей боль, то я закопаю тебя под землю! — заявил мне этот идиот.

— А я ему помогу! — вмешался какой-то парень по имени Рид. Я готов был убить этих двоих здесь и сейчас, пока в гостиную вновь не зашла она.

— Что вы делаете? — спросила она и все обернулись на ее голос.

— Что он тут делает? — спокойно спросил я у своей сестры.

— Ник тут живет. — как можно тверже ответила она.

— Ник? — переспросил я. Его явно звали не Ник.

— Николас. — назвала она его ненастоящее имя. — Нам нужно поговорить. — и я напрягся. — Наедине.

Все продолжали молча за нами наблюдать.

— Хорошо. — быстро ответил я.

Она развернулась и я пошел за ней .
Мы зашли в библиотеку, и я закрыл за нами дверь.

— Карла. — сказал я, пытаясь хоть как-то оправдаться.

— Я больше не Карла. — твердо заявила она.

— Нет, ты все еще моя Карла и ты всегда будешь ей. — ответил я и она сглотнула.

— Ты ничего не знаешь, Марко. Ничего. — и она пыталась узнать свою дрожь.

— Ты права, но я знаю, что ты - Карла, зато видимо другие - нет. — тут же подметил я.

Она скрывала свою личность и свое настоящее имя даже от мужа.

— Так будет лучше. И безопаснее для нас с тобой. 

— Я согласен. — и наступила тишина. — Прости. — продолжил я.

— Не извиняйся. Твои извинения ничего для меня не значат. — грубо ответила она и я увидела боль в ее глазах. — Нет смысла извиняться за то, что уже произошло, Марко.

— Ты думаешь, что я - предатель, но я никогда не предавал тебя. — твердо заявил я ей и это было правдой. У меня просто не было другого выхода. Так было лучше для нас двоих. Я думал, что так смогу ее уберечь.

— Да, я так думаю! — воскликнула она. — Потому, что ты отдал меня в руки этих ублюдков! Мне было всего лишь девять, девять, Марко! — начала повышать она свой голос на меня. — Когда мы сбежали от отца, когда ты усадил меня в ту машину, я думала, что ты будешь рядом, что ты увезешь нас куда-нибудь подальше, что мы заживем новой жизнью! Я думала, что мы будем вдвоем! Но ты отдал меня в руки этих русских мудаков, которые годами надо мной издевались. — и она рассмеялась. — Ты, правда, думал, что Николай меня защитит только потому, что он мой дедушка или Григорий, потому что дядя? — и она снова усмехнулась. — Нет! Все эти годы Николай видел во мне мою мать, он ненавидел меня, он не мог даже смотреть на меня, я была так ему противна. Он отослал меня из своего дома, как только я туда попала. Я жила с Григорием, это был год ужасных мук, пока не появился мой опекун и не забрал меня. — я начал тяжело дышать, мне было больно, мне было тяжело это слушать. — Но на этом все не закончилось. Мой «дядюшка» продолжал приезжать и навещать меня, он подбирал идеальное время, тогда, когда я была одна и никто не мог мне помочь. Он издевался надо мной, он пытал меня, он держал меня сутками в подвале с крысами. Мне приносили только воду и иногда кусок хлеба! Григорий ненавидел меня, он готов был убить меня в любую секунду, ведь он тоже видел во мне мою мать. А я была всего лишь ребенком! — истерически кричала она на меня, слезы уже текли по ее лицу. — Мне было девять, Марко. Я терпела это годами только потому, что хотела увидеть тебя, хотела убедиться, что ты жив и здоров! Только эта мысль, мысль о том, что я еще когда-то тебя увижу, заставляла меня жить! Я хваталась за неё, как могла, я выживала ради тебя, Марко. И ради Лоренцо, я поклялась, что отомщу за смерть брата. Вы все, что когда-либо было у меня. — она потерла лицо рукой. — Ты не должен был оставлять меня, ты не должен был отдавать меня русским! — начала снова кричать она.— Ты ведь мой старший брат.

Боль.
Снова только боль.

— Я - чертов мудак, Карла. Ты права, я не заслуживаю твоего прощения, я не заслуживаю тебя. Все эти годы ты страдала из-за меня, из-за того, что я решил отдать тебя твоему дедушке. — и я сглотнул. — Все эти года я думал об этом, я думал о том, какую ошибку я совершил. Мое сердце сгорало от боли. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Я никого не любил в своей жизни так, как любил тебя, Ангел. И я люблю до сих пор. — и я замолчал. — Я ненавижу себя, ненавижу за то, что причинил тебе столько боли, ненавижу себя за твои шрамы, ненавижу. — и я снова сделал паузу. — Однако, мне было четырнадцать. Я не знал, что делать, но я отчаянно хотел спасти нас от отца, я готовил этот план ни один месяц. Но у меня не было средств для существования, у меня ничего не было, я бы не смог дать тебе хорошей жизни, Карла, я бы ничего не смог для тебя сделать. Кроме того, наш отец продолжил бы за нами охотиться, пока не нашел бы и ты знаешь, что он бы сделал. — и она сглотнула. — Единственным верным решением тогда, как мне казалось, было связаться с русскими, ведь Николай - твой родной дедушка, он - Пахан Братвы. Он бы уберег тебя, я так думал. Ведь ты его внучка, дочь его дочери. Я надеялся, что они дадут тебе лучшую жизнь, не ту, которую я бы дал тебе. И поверь, я жил ужасно, мне приходилось голодать, скрываться годами, питаться объедками из мусорных баков, я выживал, как мог. Но Армандо помог мне. — и я замолчал, закончив.

— Я бы лучше умерла, Марко, умерла, но рядом с тобой. — твердо заявила она мне.

— Ты даже не представляешь, как мне жаль. — лишь это ответил я.

Я никогда не смогу загладить свою вину перед ней. Никогда.

— Почему ты не искал меня, почему ты не пришел ко мне за все эти года? — распахнув свои голубые глаза, резко спросила она у меня. — Почему? — снова повысила она свой голос.

— Я думал, что тебе будет лучше без меня, что ты будешь в безопасности. — заявил я и она истерически рассмеялась, продолжая плакать.

— Лучше? — переспросила она, продолжая смеяться. А я лишь с болью в глазах смотрел на нее. — Мне так больно, Марко, ты бы знал насколько.

— Мне жаль, мне так жаль, что я причинил тебе столько боли, но никакие мои слова не исцелят твое сердце. Однако, я всегда любил тебя, всегда думал о тебе, я тоже страдал, Карла. Я не мог есть, спать, я буквально лишился эмоций, я стал головорезом, черт возьми. И единственный свет, что был в моем сердце, единственная надежда в моей душе - это всегда была ТЫ. — заявил я.

— В тот день я потеряла Лоренцо. — сказала она, посмотрев в мои глаза. — И я потеряла тебя, ты просто ушел. Я кричала, я просила, чтобы ты остался. — как же было больно. — Я умоляла тебя не бросать меня, но ты все равно этот сделал. Помнишь, что я тогда тебе сказала? Последние мои слова.

И я медленно кивнул головой.
Я помнил тот день слишком хорошо.

— Ты сказала, что ненавидишь меня. — ответил тут же я.

— Да, я ненавижу тебя, Марко, но я, черт возьми, также и люблю тебя. — сквозь слезы проговорила она.

— Между ненавистью и любовью слишком тонкая грань, Ангел. — напомнил я ей,сжимая свои руки в кулаки.

— Не называй меня так! — крикнула она на меня. — Не называй!

Она впадала в истерику, я видел это.

Я подошел к ней и положил свою руку на ее плечо. И она начала падать на пол, я тут же подхватил ее и прижал к себе, заключив в крепкие объятия. Я опустился на пол вместе с ней, не желая ее больше отпускать.

Моя сестра.
Моя Карла.

— Я с тобой, я рядом. — начал шептать я и целовать ее в макушку головы. А она лишь тихо плакала в моих руках. — Прости меня, Ангел, прости. — и я сделал паузу. — Карла, я прошу тебя - прости меня. — и я сглотнул. — Я знаю, что сделал много ошибок в своей жизни, но тот день, тот день, когда я отдал тебя - был главной моей ошибкой. — и наступила тишина. — Я готов пойти на все, лишь бы ты меня простила. Я безумно люблю тебя, сестренка. — признался я ей.

Мы просто сидели в полный тишине, которую только нарушал ее тихий плачь.

Каким-то образом ее голова оказалась на моих коленях и я аккуратно гладил сестру по голове, перебирая ее светлые волосы.

— Я - чертов мудак. — твердо заявил я, нарушив нашу идиллию. — Но я, правда, не знал, что так все получится и мне очень жаль.

— Мне нужно время, Марко. — ответила она мне, когда успокоилась, но продолжила лежать на моих коленях. — Мне нужно время, чтобы принять это, чтобы простить тебя.

— Конечно, я понимаю. — быстро ответил я.

— Мы не виделись девять лет. — напомнила она мне.

— Целых девять лет. — с печалью в голосе произнес я. — Ты правда искала меня?

— Да, мне было тринадцать, когда я точно решила, что найду тебя. Ник мне помогал и поддерживал меня во всем. — и она сделала паузу. — Но мы никак не могли тебя найти, и только через почти четыре года я узнала, что ты связан с Конте. Мы начали придумывать план, как попасть в особняк Конте. — и она резко замолчала. — И вот, теперь я здесь. И ты тоже.

— Теперь ты - жена, Армандо. Не могу в это поверить, черт возьми! — воскликнул я. — Ты любишь его? — резко спросил я и она напряглась.

— Да. — тихо ответила она, но я услышал.

Наступила тишина.

Я не мог в это поверить.
И я совру, если скажу, что мне нравился этот союз. Нет, он мне не нравился.

— Почему ты называешь Фер... — начал я и она резко поднялась.

— Его зовут Николас Хэт. — твердо заявила моя сестра.

— У тебя много тайн. — сделал вывод я.— Что ты скажешь им? Что мы скажем?

— Я не знаю, я не знаю. Мне бы хотелось сказать правду. — ответила честно она.

— Это небезопасно. — напомнил я ей.

— Армандо - мой муж, Марко. Я не хочу ему больше врать, не хочу.

— Он может тебя убить. — вдруг произнес я и она аж вздрогнула.

Армандо никогда не прощал предательства.

— Он не убьет меня!

— Это предательство. — и она сглотнула.

— Значит, я умру. — твердо заявила она мне. — Но я больше не буду ему лгать!

— Ты с ума сошла! — и она быстро встала на ноги, я тоже поднялся. — Не делай этого, Карла! Они не должны знать, особенно, Армандо.

— Не тебе мне указывать, что делать, слышишь? Ты потерял свое право голоса девять лет назад! — грубо ответила она мне и я замолчал, с болью посмотрев в ее глаза.

Она быстро двинулась к двери, но я перекрыл ей путь.

— Если ты это сделаешь, то ... — начал я, но она вновь перебила меня.

— То, что? Что ты сделаешь, Марко? — она была зла на меня.

— То я скажу, что ты моя - любовница! — воскликнул я и ее глаза округлились.
Я сам не ожидал такого от себя, но мне нужно было уберечь свою сестру, а я жутко боялся гнева Армандо. Я боялся не за себя, а  за ее жизнь, черт возьми, ведь он действительно мог ее убить, а потом и меня.

— Ты не сделаешь этого! Не сделаешь! — начала кричать она на меня и подошла ближе ко мне, положив свои руки на мою грудь, она явно хотела меня толкнуть, но вдруг, дверь открылась.

Армандо стоял в дверях и смотрел прямо на нас, затем он опустил взгляд на ееруки, прижатые к моей груди

Черт.

— Любовница? — переспросил Армандо рыча.

И мы все перестали дышать.

Я все разрушил.