Утренний хаос
Утро наступило мягко. Лучи солнца пробивались сквозь панорамные окна, заливая комнату золотистым светом. Где-то внизу город уже гудел — движение, жизнь, но здесь, на верхнем этаже, всё было по-другому. Тихо. Уютно. По-новому.
Бель проснулась первой.Голая, укрытая только простынёй, она лежала на боку, прижавшись спиной к Эштону. Его рука обвивала её талию, дыхание — ровное, тёплое, щекотало ей плечо. Он спал глубоко, с тем редким выражением полного покоя, которое бывает только рядом с кем-то нужным.
Она осторожно потянулась за телефоном со стола у кровати, стараясь не разбудить его.
Экран мигнул, и тут же высветился входящий FaceTime — Люкс.
О, Господи.
Бель закатила глаза, но всё равно приняла вызов, прикрыв грудь простынёй:
— Что?
На экране тут же возник Люкс — в маске для сна, с растрёпанными платиновыми волосами, в пижаме с фламинго, и с лицом полным чистейшего ужаса и восторга одновременно:
— Ты. Ты ответила. Ты живая! Подожди...
Он резко замер, вглядываясь в экран:
— Ты... голая?
Глаза стали шире:
— ПОДОЖДИ. ВЫ ПОТРАХАЛИСЬ?!
Бель резко поднесла палец к губам:
— Тихо, черт возьми!
И повернула камеру. Эштон спал, слегка нахмурившись, рука всё ещё лежала на её талии.
Люкс замер.Потом прошептал, будто изнутри собора:
— О, святой Лабутен... ты реально его трахнула.
Бель вернула камеру на себя, натянула простыню повыше и хрипло сказала:
— Да. Теперь можешь успокоиться?
— Успокоиться?
Он подался ближе к экрану:
— Нет. Я хочу ПОДРОБНОСТЕЙ. Как это было? Как он в постели? Как его член? Он говорил грязно? Он нежный или грубый? Он делает... ну ты знаешь — руками?
Бель закрыла лицо ладонью, задыхаясь от смеха:
— Люкс. Я тебя умоляю. Мы только проснулись.
— Так это было ОДИН РАЗ? — закатил глаза он. — Поздравляю, дорогая. Ты, наконец, снялась в своём первом настоящем ромкоме. Только концовка будет R-rated.
Она кивнула, улыбаясь, всё ещё приглушённо.
— Люкс, я тебе всё расскажу. Позже. Когда этот...
Она кивнула на Эштона:
— ...откроет глаза и поймёт, что теперь у него официально нет шанса облажаться.
— Пусть попробует! Я привезу скалку и кастет. Всё. Жду подробностей. Люблю. Целую. Отдыхай, нимфа страсти.
Звонок отключился.А Бель уронила голову на подушку, тихо рассмеялась и повернулась к Эштону, который начал шевелиться, нахмурившись:
— Угу... ты с кем это там мурчишь? — хрипло пробормотал он, не открывая глаз.
— С Люксом. Он... допрос устроил.
— Надеюсь, ты не сказала ему, что я был в тебе...
Она приложила палец к его губам:
— Если он узнает всё — его фантазии обгонят реальность, и он будет пересказывать это, как сцену из книги.
Он усмехнулся, потянулся и снова обнял её:
— Тогда пусть фантазирует. Главное — я знаю, как было на самом деле.
А она прижалась к нему и прошептала:
— Да.
Они всё ещё лежали в постели — в шелковистых простынях, среди подушек, в утреннем полумраке, наполненном теплом и остатками ночной близости. Эштон лежал на спине, голова чуть запрокинута, глаза прикрыты. Бель — рядом, полуобняв его, а пальцы её руки уже лениво скользили по его животу, ниже...
Он глубоко вздохнул, когда она провела ладонью по его бедру, мягко, уверенно, будто проверяя: он всё ещё принадлежит ей. И конечно, принадлежал.
Она прикусила губу, скользнула рукой под резинку его нижнего белья.Он резко втянул воздух:
— Бель...
— Шшш, — прошептала она, — я просто... хочу тебя ещё.
Её движения стали более точными, нежными и уверенными. Она ласкала его пальцами, чувствовала, как он напрягается под ней, как дыхание его сбивается, мышцы живота подрагивают. Его ладонь легла на её талию, сжалась:
— Бель... я сейчас...
И тут — ЗВОНК в дверь.
Громкий. Настойчивый.
За ним — мужской голос:
— Эй! Эштон! Мы знаем, что ты дома! Открой, придурок!
Они оба замерли.Эштон открыл глаза и прошипел:
— Чёрт... это мои друзья.
Бель, не останавливаясь, шепчет с дерзкой усмешкой:
— Подожди... ты же почти...
И ускоряет движения. Его брови хмурятся, дыхание рвётся:
— Бель, клянусь...
— Быстро открой! — снова раздалось из-за двери.
Он стиснул зубы, резко отстранился, не дав себе закончить, резко сел на край кровати:
— О боже, — простонал он, натягивая бельё. — Вот прямо сейчас? Серьёзно?!
— Удачи, солдат, — сказала Бель, смеясь, натягивая простыню на себя и падая обратно на подушку.
Эштон встал, явно возбуждённый, с ярко выраженной проблемой в области ниже пояса, прошёл в коридор и дёрнул за дверную ручку.
И тут — на пороге:Зейн, Джулс и Тай.
Зейн с поднятой бровью:
— Ого. Привет. Ты в порядке?
Джулс, уже сканируя его взглядом:
— У тебя... флаг на мачте, капитан.
Тай молчал, но усмехнулся.
Эштон, выдохнув:
— Глаза закройте. Все. Просто... закройте.
И в этот момент из спальни в дверном проёме появилась Бель — в одной белой простыне, накинутой небрежно, с лукавой улыбкой и растрёпанными волосами:
— Доброе утро, мальчики.
— Святая Мадонна! — выкрикнул Джулс. — Я знал! Я же говорил вам !
Зейн хлопнул Эштона по плечу:
— Ну что... теперь мы точно вернёмся за тобой позже?
Эштон закрыл дверь прямо перед их носами, повернулся к Бель и сказал:
— Эти идиоты разрушат мне всё. Даже оргазм.
Бель подошла, прижалась к нему, обняла за талию и прошептала:
— А ты сам виноват, что живёшь без домофона.
И он рассмеялся. Потому что, несмотря на всё... ему с ней было хорошо. Даже если утро начиналось вот так.
После хаоса, стонов и хлопков двери они оба остались стоять посреди спальни, переглянувшись — слегка задышанные, с взъерошенными волосами и всё ещё слегка дрожащими телами. Бель рассмеялась первой — тихо, почти про себя:
— Ну, и утро, — протянула она, поправляя простыню на груди.
— Думаешь, это было худшее пробуждение? — Эштон потянулся, щёлкнул шеей и направился к комоду, доставая чистую футболку.
— Учитывая, что я почти довела тебя до оргазма, а потом вломились твои друзья? — она вскинула бровь, — Определённо входит в топ-5.
— Почти — это самое обидное слово в твоей фразе, — буркнул он и надел футболку, явно всё ещё «несовершённый».
Бель, смеясь, натянула его серую оверсайз-футболку — до середины бедра, под неё — только нижнее бельё. Волосы собрала в небрежный хвост. Она выглядела безумно красиво — по-домашнему, по-настоящему:
— Пошли. Сделаем завтрак, пока твои «рыцари круглого стола» не вернулись с мороженым и попыткой вломиться снова.
Они пошли на кухню — просторную, со стеклянными полками, мраморной столешницей и запахом свежемолотого кофе, который остался от ночи.
Бель легко скользила по прохладному полу, открыла холодильник и достала яйца, молоко и клубнику.Эштон включил кофемашину, закинул капсулы, а затем подошёл к ней и встал за спиной, обняв за талию:
— Я смотрю, ты у меня хозяйка, — прошептал он на ухо, уткнувшись носом в её волосы.
— Я голодная. А это разные вещи, — хмыкнула она, выливая смесь для блинов на сковороду.
— Я всё равно хочу это видеть каждое утро.
Она замерла на долю секунды.А потом — не оборачиваясь — сказала:
— Не обещай, если не уверен.
Он обнял её крепче:
— Я сейчас ничего не обещаю. Я просто очень хочу.
В комнате зашипела сковорода.Кофе наполнил кухню тёплым ароматом.Бель перевернула блин, Эштон подставил кружку под поток свежего эспрессо.Они стояли бок о бок — не как случайные любовники. А как двое, которые только начинают настоящее утро вместе.
Они сидели за кухонным островом. На столе стояли два кружки с кофе, тарелка с ещё горячими блинами, клубника в небольшой стеклянной миске и маленькая банка мёда. Бель устроилась на высоком табурете, поджав одну ногу под себя. На ней всё та же его футболка, открывающая плечо, и волосы, перекинутые на одну сторону. Она выглядела... как дома.
Эштон сидел напротив, одной рукой помешивал кофе, другой машинально крутил кольцо с ключей, будто не знал, куда деть пальцы. Он выглядел спокойным, но в глазах — что-то кипело. Мысли. Чувства. Страх, может быть.
— Ты всегда так хорошо готовишь? — спросил он, облизнув губы после очередного кусочка блина.
— Только когда провожу ночь с людьми, которых ненавидела последние восемь лет, — ответила Бель, но в её голосе уже не было ни колкости, ни защиты. Только мягкое поддразнивание.
Эштон усмехнулся.А потом вдруг посмотрел на неё по-другому. Глубже. Тише.Как будто отбросил весь смех, всю маску:
— Можно я скажу кое-что? Только без драм.
Она кивнула, вцепившись в свою кружку чуть крепче.
— Я впервые за восемь лет чувствую себя... дома.
Пауза.
— Не из-за квартиры. Не из-за города. Из-за тебя.
Бель опустила взгляд. Внутри у неё что-то кольнуло — не больно, а... пронзительно. Как будто он одним предложением сдвинул пласт её защиты:
— Эш... — прошептала она.
Но он не дал ей закончить:
— Я не прошу прощения за то, что чувствую. Я просто хочу, чтобы ты знала: мне не всё равно. Не было. Даже когда я делал вид.
Она медленно подняла глаза. В её взгляде не было слёз. Там была правда:
— Я знаю. Ты это уже говорил миллион раз
Она вздохнула:
— И, возможно, я тоже чувствую... что-то. Но если ты сломаешь это сейчас — я больше не соберусь.
Он встал, обошёл стол и встал рядом с ней.Провёл рукой по её щеке:
— Я не собираюсь ничего ломать. Я собираюсь... остаться.
Бель улыбнулась. Слегка. Но в этой улыбке было больше, чем за всё время до этого:
— Тогда налей мне ещё кофе. Если ты правда остаёшься — тебе придётся выучить, как я люблю его пить.
Эштон взял её кружку и кивнул:
— И это будет первая из вещей, которые я запомню. Обещаю.
Они уже убрали со стола, кружки с кофе остывали, а Бель сидела на подоконнике, слегка покачивая ногой, всё ещё в его футболке. Эштон подошёл сзади, обнял её за талию и положил подбородок на её плечо. В этой тишине они могли бы просто остаться. Навсегда.
И вдруг — звонок.
Бель взглянула на экран.
Лео.
Она немного замерла — не от страха, а скорее... от лёгкой неловкости.Эштон заметил:
— Лео? — спросил он, вскинув бровь.
Она повернула голову и ответила честно:
— Не ревнуй. Мы же остались друзьями. Он знал, что мы вместе — и всё принял спокойно. У него... другое место в моей жизни. Сейчас.
Он медленно кивнул:
— Я не ревную.
Пауза.
— Почти.
Она улыбнулась и ответила на звонок.
— Привет, Лео.
На экране появился знакомый светловолосый парень — тот самый взгляд, всегда прямой, сдержанный, взрослый не по возрасту:
— Привет, — сказал он. — Ты выглядишь... расслабленной.
Он прищурился:
— Это потому что рядом он, да?
Бель, чуть усмехнувшись, повернула камеру. Эштон всё ещё стоял за ней, теперь с видом человека, которого застали с поличным, но он даже не пытался скрыться. Только кивнул.
— Ну наконец-то, — протянул Лео. — Неужели вы перестали мучить друг друга и начали жить?
Бель рассмеялась:
— Можно и так сказать.
Лео серьёзно взглянул в экран:
— Эштон.
— Лео.
— Помни мою просьбу.
Он не повторял. Не уточнял. Просто смотрел.
Эштон кивнул и чуть усмехнулся:
— Да-да. Сделаю ей больно — и ты узнаешь об этом даже на другом конце океана.
Лео удовлетворённо кивнул:
— Точно.
— Может, ещё контракт подпишем? — буркнул Эштон.
— Я могу прислать.
Бель закатила глаза:
— Вы оба невозможные. Но... я благодарна. И тебе, Лео.
Её голос стал мягче:
— За то, что был рядом, когда мне было плохо. За то, что отпустил, когда понял.
Лео кивнул:
— Потому что ты этого заслуживаешь. Только счастья. Без драм.
Он посмотрел ещё раз на Эштона:
— И, похоже, ты его к ней всё-таки принёс. С опозданием, но... принёс.
— Работаю над этим, — сказал Эштон, сжав её талию чуть крепче.
Лео улыбнулся:
— Ну и отлично. Будьте живыми. Я пошёл — у нас тут вечер, Милан требует внимания.
Связь оборвалась.Бель положила телефон на подоконник и посмотрела на Эштона:
— Он всё равно будет тебя контролировать.
— Пусть пробует, — сказал он, притягивая её ближе. — Только теперь он будет видеть, что я не собираюсь отпускать.
И она, впервые, даже не подумала вырваться.
Потому что в этот раз — всё было по-настоящему.