Навсегда
Университет дышал утренней суетой. Кампус наполнялся голосами, ударами кед по плитке, хлопками рюкзаков, ароматами кофе и духов. Но когда Бель вышла из машины, в сопровождении Люкса, воздух вокруг почти физически изменился.
На ней была облегающая юбка до колен, чёрный шёлковый топ, пиджак накинут на плечи и большие тёмные очки. Волосы — высоко собраны, губы — алые. Люкс рядом, как всегда в экстра-луке: бархатная рубашка цвета нефрита, узкие брюки, украшения и лёгкий макияж. Они выглядели как с обложки — глянцевые, уверенные, невозможные для пропуска.
— Мы только что вошли, а я уже чувствую эти взгляды, — прошептал Люкс, не отрывая улыбки от лица. — Ставлю тысячу, что в каждой аудитории уже шепчутся: «Она снова с ним?»
— Пусть шепчутся, — сказала Бель спокойно, поправляя очки. — Мне нечего больше скрывать.
Они прошли мимо центрального фонтана, и именно там, как будто из воздуха, появился Эштон. В чёрной футболке, рюкзак на одном плече, волосы чуть растрёпаны, взгляд уверенный. Он заметил её сразу — и не свернул.
Шаги их встретились. Он не замедлил, не прятался. Просто подошёл:
— Доброе утро, огонёк, — сказал он тихо, как будто этот эпитет теперь принадлежал только ей.
Люкс хмыкнул:
— Началось.
Бель сняла очки и посмотрела прямо в глаза Эштону:
— Доброе.
Он слегка улыбнулся:
— Я подожду тебя после лекции.
— Подожди, — ответила она, проходя мимо, но её рука едва заметно скользнула по его, не для всех. Только для него.
И, конечно, всё вокруг уже гудело.
— Ты видела? Она снова с Холлом!
— А он не игнорировал её всю школу?
— Они же были помолвлены, типа с детства?
— Да ладно, он же к ней как к пустому месту относился... а теперь...?
Люкс прошептал сквозь зубы, когда они вошли в здание:
— Если ещё одна девчонка в коридоре спросит: «Это правда, что он теперь с ней спит?», я вышлю приглашение на их свадьбу и сожгу университет.
Бель только усмехнулась.Но внутри — дрожала. Не от страха. От осознания:теперь всё изменилось.Она не одна. Он не прячется.И пускай шепчутся — это, наконец, её история.
Аудитория была прохладной, как всегда — запах мела, кофе, чернил и напряжения перед контрольной. Бель сидела с Люксом на заднем ряду, как обычно. Она слушала, делала пометки, отвечала на вопросы, но где-то глубоко внутри тикала другая мысль: он ждёт.
Эштон.
У двери.
Снаружи.
Люкс не сказал ни слова — только иногда бросал на неё взгляд с тем самым выражением, в котором читалось: я знаю, что ты волнуешься, но всё будет хорошо.
Когда лекция закончилась, студенты шумно поднялись, рюкзаки хлопнули, кто-то зевнул, кто-то уже включал наушники. Бель осталась сидеть ещё секунду — собрала тетради, медленно, намеренно. Люкс стоял рядом, ждал.
И когда они вышли из аудитории...
Он был там.Эштон стоял у стены, опершись плечом, руки в карманах, взгляд — прямо на неё. Никаких ухмылок. Никакой бравады.
Только ожидание.И уверенность.
Разговоры стихли на полтона.Коридор, заполненный студентами, вдруг будто замедлился.Их взгляды встретились.Бель не замедлила шаг. Она подошла. Прямо. Уверенно.И протянула ему руку. Не броско. Не на публику. Просто — ему.
Эштон взял её руку.И переплёл пальцы с её.Как будто делал это каждый день.Как будто так и должно быть.
И они пошли по коридору — вместе.Мимо взглядов. Мимо шёпотов. Мимо прошлого.
— Ты это видишь?
— Они держатся за руки!
— Это что, официально?!
— Боже...
— После всего... они всё-таки...?
Бель слышала. Но не слушала.Она чувствовала его ладонь в своей.А он время от времени смотрел на неё — не как победитель, а как человек, которому дали шанс. И он собирался его удержать.
Сзади Люкс шёл, качая головой и шепча сам себе:
— Я требую цветы, шампанское и кресло в первом ряду, когда они поженятся. Потому что этот момент — уже легенда.
Бель усмехнулась.Эштон склонился к её уху:
— Мы правда идём за руки по университету?
— Угу, — сказала она спокойно. — И я впервые не хочу спрятаться.
Он сжал её пальцы крепче.И они пошли дальше.Как два человека, которые прошли сквозь всё.И наконец — вышли вместе.
После занятий они не поехали в клуб. Не пошли в кафе. Эштон просто отвёз её домой — в ту квартиру, что она делила с Люксом. В дороге они почти не разговаривали. Но тишина была не тяжёлой, а наполненной: взглядов, внутреннего тепла, мыслей, которые ещё не превратились в слова.
Он припарковался у подъезда, заглушил двигатель и не отпустил её руку, пока они поднимались в лифте. Всё было спокойно. Обычно. Почти слишком.
Но как только дверь квартиры открылась...
Они оба замерли.
Сначала — из-за звука. Смеха.
Мужского и... Люксового.
Потом — из-за картины.
Люкс сидел на кухонной столешнице, в огромной футболке, которая явно была не его. Волосы растрёпаны, губы припухшие, на шее — явный след поцелуя. Напротив, у кофемашины стоял Зейн. Без рубашки. С кружкой кофе. В домашних шортах. Его волосы — тоже в беспорядке, а на лице — самодовольная полуулыбка.
Он первый заметил входящих. Замер с кружкой у губ.
Люкс обернулся через плечо, увидел Бель... потом Эштона...И осознал.
— О-о-о... — протянул Люкс, резко соскальзывая со столешницы и натягивая подол футболки пониже. — Доброе утро...?
Бель открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла:
— Чего, блядь...?
Эштон уставился на Зейна:
— Ты шутишь сейчас?
— Что? — пожал плечами Зейн. — Я просто остался на кофе. После... ночной дегустации.
— Дегустации? — в голосе Эша звенело напряжение. —Ты же мой лучший друг.... А это
Он замолчал, глядя на Люкса:
— А это — Люкс.
— Спасибо, я в курсе, — хмыкнул Люкс, потирая шею. — И да, мы взрослые люди. И... ночь была. Ну... скажем, не без огня.
Бель прикрыла лицо ладонью:
— Я... мне нужно присесть.
— Мне... тоже , — сказал Эштон, широко распахнув глаза.
Зейн сделал глоток кофе:
— А я думал, ты порадуешься. Мы с тобой теперь буквально... родня по психологии.
— Ты переспал с Люксом?! — выдохнул Эштон.
Люкс развёл руками:
— Ты переспал с Бель. В чём проблема? Мы квиты!
— Это... это не квиты! Это хаос! — простонал Эштон, проводя рукой по лицу.
Бель села на подлокотник дивана, смотрела то на Люкса, то на Зейна, потом — на Эша:
— Это... определённо не то утро, которое я планировала.
Люкс подошёл, сел рядом, шепнул:
— Но согласись, интригует? Это всё-таки я. Я не мог выбрать кого-то скучного.
Бель посмотрела на него:
— Если он разобьёт тебе сердце — я разобью ему лицо.
Зейн, всё ещё у кофемашины, приподнял бровь:
— Это... неожиданно мило. И немного возбуждает.
Эштон тяжело выдохнул:
— Мне нужно в душ. Горячий. С хлоркой.
Бель усмехнулась, уже чуть расслабившись:
— Добро пожаловать в наш бардак, Холл.
— Твою мать... — пробормотал он.
— Да. Именно так и было, — подмигнул Люкс и потянулся за вторым бокалом.
После всей вспышки утреннего хаоса, когда двери больше никто не хлопал, кофемашина больше не шипела, а Зейн наконец надел футболку (под взглядом Бель), на кухне стало... относительно спокойно.
Бель сидела на табурете, с кружкой кофе в руках, закутавшись в плед. Эштон стоял рядом, опершись бедром о столешницу, молча пил свой. Люкс расположился в углу дивана с ногами, будто у себя дома — что, в общем-то, было недалеко от правды. А Зейн развалился на другой стороне, разглядывая экран телефона, но слушая всех внимательно, как обычно.
Молчание тянулось пару минут, пока Бель, наконец, не повернулась к Люксу, с прищуром:
— И всё-таки... как у вас так получилось?
Люкс вскинул брови, как будто ждал этого вопроса с самого начала:
— Ты про что? Про вот это всё? — он обвёл рукой пространство между собой и Зейном.
— Про секс, Люкс. Я про секс, — сухо произнесла Бель и сделала глоток кофе. — Ты ненавидел всех его девушек. Говорил, что он "гетеро-брой с эмоциональным айсбергом". Что изменилось?
Зейн, не отрываясь от телефона, усмехнулся:
— Мне кажется, Люкс просто был тайно влюблён в меня всё это время. С шестнадцати лет.
— Ой, не польщайся, — фыркнул Люкс. — Мне просто стало скучно. А потом он однажды остался у меня на диване... мы пили вино... потом он сказал, что устал от "однотипных девчонок", и я, в шутку, предложил ему "изменить траекторию".
Эштон фыркнул в бокал:
— И что, он такой: "Да, давай"? — не поверила Бель.
— Почти, — ответил Зейн. — Он сказал: "Ты боишься, потому что я тебе понравился". И я...—Он пожал плечами.—Я не знал, что ответить. Но он оказался прав. Это было как щёлк. Как будто я всё это время ходил мимо чего-то и только сейчас заметил.
Бель моргнула:
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — спокойно ответил Зейн. — Я не думаю, что я стал кем-то другим.Просто... нашёл того, с кем мне спокойно и кто не выносит мозг.
— И страстно, — добавил Люкс, потягиваясь.— Не забывай страстно.
— Слишком страстно, — пробурчал Эштон, наливая себе ещё кофе. — У меня до сих пор перед глазами сцена с кружкой и поцелуями на шее. Я этого не просил.
— А я не просил заставать вас с Бель у окна в обнимку, — парировал Люкс. — Но теперь мы все равны. Добро пожаловать в семейную драму 2.0.
Бель молча смотрела на обоих. Потом кивнула:
— Ну... это всё ещё странно. Но если ты счастлив — я за.
Она взглянула на Зейна:
— Только одно. Если разобьёшь ему сердце — я разобью тебе нос.
— Уже говорила. И да, услышал, — спокойно кивнул он.
— Снова скажу. И снова разобью, если надо, — усмехнулась Бель.
Люкс растянул губы в довольной, почти кошачьей улыбке:
— Обожаю, когда ты защищаешь меня. Даже от красивых мудаков.
— Только красивых. На уродов не трачусь, — бросила она и потянулась за печеньем.
Эштон обнял её за плечи:
— Знаешь, может, бардак — это даже неплохо. Главное, чтобы в нём было кому держать тебя за руку.
Она посмотрела на него и кивнула:
— Тогда держи крепко.
Ближе к вечеру квартира опустела.Люкс, поцеловав Бель в щеку и бросив на Эштона многозначительный взгляд («Я всё вижу»), ушёл вместе с Зейном — тот, к удивлению, даже взял Люксову сумку, как будто сделал это уже не в первый раз.
Дверь за ними закрылась.
И наступила тишина.
В ней не было неловкости.
Только спокойствие.
Бель переоделась в хлопковую пижаму — серую, мягкую, с длинными шортами и свободной майкой. Эштон снял футболку, остался в тёмных спортивных штанах и лёг рядом на кровать, раскинувшись поперёк, как будто ему впервые позволили быть просто телом в пространстве, где его не оценивают.
Они лежали вдвоём на её кровати. Сами. Без свидетелей.Окно было открыто, вечерний Лос-Анджелес шумел где-то внизу — машины, редкие сирены, отдалённая музыка. Потолочный вентилятор лениво гонял воздух.
Бель лежала на боку, уткнувшись щекой в подушку, и смотрела на него.Эштон — на спине, руки за головой, глаза к потолку.
— Странно, да? — тихо сказала она.
— Что именно?
— Что ты сейчас вот... здесь. Просто лежишь на моей кровати.
Он повернул голову к ней, мягко улыбнулся:
— А тебе от этого спокойно?
— Пока да, — честно ответила она. — Я не уверена, что навсегда. Но пока... да.
Он кивнул:
— А мне с тобой — как дома...
Они замолчали.Просто лежали, слушая город, и время от времени переглядывались. Бель перевела взгляд на его грудь, на татуировку на ключице, на маленький шрам у ребра:
— Это от чего? — кивнула она подбородком.
— Велосипед в девять лет. Я пытался выпрыгнуть с рампы, как в кино. Мой отец тогда сказал, что гравитация — лучший учитель.
— Он сказал бы это и сейчас, — хмыкнула Бель. — Твой отец любит философию и последствия.
— А твой — контроль и форму, — ответил он. — Мы выросли в бетонных стенах с фамильными гербами.
— И вот теперь лежим на моей кровати. Без гербов. В пижамах.
— Влюблённые аристократы, по скидке, — усмехнулся он.
— Сложные дети миллиардеров, которые не справились с собой, — поправила она, полуулыбнувшись.
Он протянул руку и заправил прядь волос за её ухо:
— А теперь стараемся справиться друг с другом.
Бель кивнула:
— Да. Очень аккуратно. Без крушений.
Они снова замолчали.Но в этой тишине было больше тепла, чем в любом разговоре.И в какой-то момент она придвинулась ближе.Не для поцелуя.Просто — чтобы коснуться лбом его плеча:
— Эш... — прошептала она.
— М?
— Не исчезай.
Он обнял её.Крепко. Медленно:
— Только если ты скажешь "уходи".
— Не скажу.
— Тогда я здесь. Навсегда.