«Больно не будет»

9 класс, весна

– Антош, расскажешь мне о том, почему ты так врачей боишься? – нейтрально спросил Арсений, оторвавшись от компьютера, где они вместе с парнем играли в карты, и вопросительно посмотрев на Шастуна.

– Вам правда интересно? – немного недоверчиво поинтересовался Антон. – Лучше тузом побейте, вряд ли у противника последний остался, – прокомментировал ход Арсения Шастун.

– Интересно. К тому же у большинства людей есть какие-то свои триггеры. Я бы не хотел ненароком задеть твои. – сказал Арсений и, прислушавшись к словам Антона, побил даму тузом.

Антон задумчиво поджал губу, взвешивая все "за" и "против". Вроде бы Арсению можно рассказать, он вряд ли будет говорить кому-то о подробностях его жизни. Но Шастун колебался. Для него это было прям совсем личным. Но по итогу Антон принял решение в пользу того, что Арсению все-таки можно довериться.

– Ладно, хорошо. Дайте мне с мыслями собраться. – сказал Шастун с сомнением в голосе. Окунаться во всю эту историю в очередной раз ему не хотелось. Хотя эта история уже и не причиняла такой боли.

– А теперь переведите. Если повезёт, то мы его закидаем оставшимися картами.

– А если у него король козырной? Я не побью тогда. – поддержал отвлечённый разговор Арсений.

– Ну и ничего страшного, короли - это всегда хорошо. Тем более козырной. – высказался Антон и прикрыл глаза, отвлекаясь от игры и пытаясь собрать мысли в кучу.

Ещё несколько минут они сидели в тишине. Шастун размышлял, как лучше сказать, погрузившись в картины прошлого. Арсений видел, что с Антоном что-то происходит, но не рисковал выдергивать его из раздумий. По итогу юноша что-то решил для себя и вновь вернулся в реальность, сказав:

– Знаете, мой опыт до жути банальный. Вы наверняка не раз слышали истории, как люди из-за неприятного детского или подросткового опыта начинали бояться врачей. – озвучил общеизвестный факт Антон, не торопясь переходить к самой сути истории.

Арсений свернул игру и сел вполоборота к Шастуну, согласно кивая:

– Да, это одна из самых распространённых причин ятрофобии. Ещё одна есть - когда родители запугивают своих детей. К ним у меня очень много вопросов.

– Это как запугивают? Типа "придёт злой доктор и сделает укол"? – не понимающе уточнил Антон. Ему с таким сталкиваться не приходилось.

– Да, что-то вроде того. В основном за непослушание пугают. Я не понимаю, чем такие родители думают, делая из врачей своеобразную бабайку. Рано или поздно дитë вырастет и само пойдёт к врачу. Но они так далеко не заглядывают.

– Возможно, они считают, что ребёнок вырастет и забудет все? – предположил Шастун. Это казалось ему самым логичным объяснением, очень уж вряд ли родители хотят подпортить жизнь ребёнка фобией.

– Наверняка, – пожал плечами медбрат. – У кого-то может и забывается, а у кого навсегда остаётся в памяти. Глупо играть в такую рулетку.

– Тоже так считаю. Мне, кстати, было лет шесть, когда я попал в больницу с ангиной. Мама притащила меня сразу же, как заметила, но было уже поздно, появились осложнения. Не знаю название, но у меня были гнойники на горле.

– Фолликулярная ангина. Появляются гнойники в области миндалин. У детей всегда является причиной для госпитализации. – дал краткую справку Арсений, мысленно надеясь, что с Антоном в этой истории не сделали ничего из ряда вон.

– Да, это оно, – подтвердил Шастун. – Мм, ну типичная провинциальная больничка была. Врачи мне попались злые. Кричали часто, будто нарочно назначали уколы, даже если была альтернатива в виде таблеток. Это помимо антибиотиков. – негромко продолжил рассказ Шастун.

– С одной стороны, я их понимаю, ведь уколы действуют быстрее. Но мучить маленького ребёнка из-за небольшой разницы по времени - огромная глупость. Но это ведь ещё не все, да?

– Меня.. Могли насильно прижать к кровати, если я не хотел делать укол. Я плакал, мне было плохо и страшно, а в ответ слышал: "ты как девчонка себя ведешь", " мальчики должны быть сильными, ты будущий защитник! " и тому подобное.

Арсений с грустью посмотрел на Антона. Так вот откуда мысли о том, что слезы - слабость. Сколько бы Попов не говорил Антону обратное, парень кивал, но с его словами не соглашался. И сейчас медбрат понимал, в чем причина - в тогда детский разум Антона навсегда впечатались равнодушные слова чужих людей.

– Могли к кровати привязать... Я плакал и просился к маме, но всем было все равно. И если сначала они говорили мне что-то, то спустя некоторое время просто перестали хоть как-то реагировать на мои слова и эмоции.

– И ты сделал логичный вывод, что если ты "проявляешь слабость" и "доставляешь проблемы", то тебя начинают игнорировать? – с тяжёлым сердцем спросил Арсений, выделяя пальцами слова в кавычках.

– Тогда я искренне так считал. И сейчас вылезают в моей голове появляются подобные мысли, они слишком глубоко во мне сидят. Я очень не хочу доставлять вам неудобства своим страхом.

– Ребёнок, ты не доставляешь мне проблем. Я очень хочу, чтобы ты смог справиться со своим страхом и хотя бы сделать его менее паническим, но понимаю, что это огромная работа над головой в первую очередь.

– Это вы так тактично намекаете, что мне нужно к мозгоправу? – впервые за весь разговор улыбнулся Антон.

– Вовсе не обязательно, это только от твоего желания зависит. Хотя в приёме у психотерапевта нет ничего постыдного. – сказал Арсений серьёзно, намеренно выделяя слово "психотерапевт". Но глаза его улыбались. – Есть ещё что-то, о чем ты бы хотел сказать?

– Просто.. Это навсегда в моей памяти. Сейчас мне кажется, что я вышел из той больницы другим человеком.

– Скорее всего так и произошло, Антош. Ты жил в своем комфортном мире, а потом тебя резко поместили в стрессовую обстановку, где тебе было некомфортно и страшно. Конечно, ты многое пересмотрел в своей жизни.

– Вероятно, так, – вяло кивнул Антон.

– Тош, а твоя мама знает? – спросил Арсений после короткой паузы.

– Да, я рассказал ей в девять лет, когда мы сюда из другого города переехали.

– Ладно, Антон. Давай закончим с этим разговором. – сказал Арсений, нутром почувствовав явное нежелание Антона продолжать беседу на эту тему. – Но всегда помни, что ты самый лучший даже со своими страхами. И слезы - это такое же проявление эмоций, как тот же смех при радости.

Шастун, старавшийся сохранять спокойствие, не выдержал. Напряжение от тяжёлого разговора, резко нахлынувшие воспоминания и такой заботливый Арсений рядом – все смешалось в кучу, и Антон беззвучно всхлипнул, резко утыкаясь куда-то в ключицу мужчины.

– Все хорошо, Антош. Ты со всем справишься. Даже с этим. – негромко шептал слова утешения Арсений.

И Антон ему верил.