«Больно не будет»

Когда Антон проснулся, за окном уже темнело. Парень неохотно открыл глаза, про себя отмечая, что температура спала, а озноб прошёл. Да и в целом Антон неплохо себя чувствовал, если не считать острой боли в горле. Шастун немного полежал в постели, лениво потягиваясь. Арсения Сергеевича в комнате не было, но с кухни очень уж приятно пахло какой-то едой, поэтому Антон не переживал, что мужчина мог бросить его.

Спустя десять минут Шастун нашёл в себе силы встать с кровати. По дороге придерживаясь за стены, чтобы случайно не свалиться от резко нахлынувшей слабости, Антон дошёл до кухни.

– Вкусненькое что-то готовите? – с интересом спросил Шастун, чем очень напугал Арсения.

– Антон! Чего подкрадываешься то? – возмутился мужчина, который от неожиданности едва не обжёг руку о ещё не успевшую остыть кастрюлю.

– Ничего я не подкрадываюсь, это у вас уши заложило на старость лет, – насмешливо фыркнул Антон и подлез к плите. Осторожно сняв крышку с кастрюли, парень с любопытством заглянул внутрь. – Фуу, это борщ. Я такое не буду.

– Что-то ты очень уж наглый при болезни, не считаешь? – спросил Арсений. – А суп обязателен для тебя. Я как раз с твоей мамой поговорил, она завтра утром вернётся. Сказала, чтоб ты поправлялся и слушался меня.

– Удивительно, что она ещё не здесь, – с сарказмом заметил Антон, отходя к холодильнику и доставая из него своей любимый александровский сырок.

– Зачем ты так, Антон? Некрасиво говорить подобное о маме, которая за тебя волнуется. И да, сладкое после еды. Садись и измеряй температуру, а потом будем ужинать. – Арсений добавил строгости в голос, надеясь, что это заставит подростка поумерить пыл.

– Ведёте себя как моя мама. Даже фразы точь в точь. – фыркнул Антон, немного успокоившись, и плюхнулся на диван, засунув лежащий на столе градусник в подмышку.

– Как ты себя чувствуешь? – нейтрально спросил Попов, решая не комментировать прошлые слова Антона.

– Хорошо. Только горло болит. И слабость небольшая.

– Уже не так плохо. Очень странно, что болезнь за один день так расцвела. Обычно вирусным заболеваниям дня два-три нужно. Вчера у тебя никаких симптомов не было?

– Да нет, – коротко ответил Антон, резко вспомнив о своей лжи Попову по поводу тёплой обуви. Совесть загрызла Шастуна и по этому поводу, добавляясь к стыду за истерику в кабинете Арсения. – Знаете... Я, кажется, знаю причину.

– Хмм? И какая же причина? – с интересом спросил медбрат, поставив на стол две тарелки супа и устроившись на стуле.

– В общем... я сегодня утром в ветровке шёл. И кроссовках. Замёрз немного... – собрав всю смелость в кулак, признал парень. Шастун ожидал от Арсения какой-то реакции, и она не заставила себя ждать.

Мужчина резко подскочил со стула, заставив Антона вздрогнуть от неожиданности, и подошёл к нему, отвешивая несильный подзатыльник.

– Ау! – дёрнулся юноша, потирая болящее место, и возмущенно уставился на Арсения.

– Заслужил, – пожал плечами медбрат, не сводя с Антона строгого взгляда. От поступка Шастуна он прямо-таки в осадок выпал, надо же было до такого додуматься. – Голова на плечах есть? Если чувствовал себя утром плохо, в чем проблема была остаться дома или хотя бы зимнюю куртку найти? А кроссовки? Цистит захотел себе?

Антон слушал выволочку молча, громко сопя при этом. Он ожидал чего-то подобного. И ведь даже не обидишься, Арсений сказал все справедливо и по делу.

– Ещё и соврал мне. Когда у нас последняя беседа была по этому поводу? Месяца два назад? Антон, я не знаю, сколько ещё раз мне придётся это сказать, но я на твоей стороне. И ты уже взрослый мальчик, должен понимать, насколько неприятно, когда тебе лгут.

– Простите, – совсем тихо ответил Шастун. После того, как Арсений озвучил все его поступки вслух, ему стало ещё хуже. Тон Попова был разочарованный, и Антону почудилось, что медбрат его никогда за это не простит. – Я все понял. Честно. Просто боялся, что вы ругаться будете.

– Э-эх, Антош. Ну поругался бы я пару минут на тебя за такое безрассудство, не конец света же. Зато вручил бы свою куртку осеннюю, чтобы не замёрз по дороге домой. Может и не подскочила бы так температура.

– Я не подумал. Простите.

– Прощаю, конечно. Куда же я денусь. – вздохнул успокоившийся Арсений, присаживаясь рядом с Антоном, и коротко потрепал его по волосам. – Давай градусник, пять минут прошло уже.

В этот раз была намного лучше. Шкала ртутного градусника показывала 37,4, а это можно считать их маленькой победой.

– Тридцать семь и четыре, Антош, – озвучил хорошую новость Попов. – Ладно, давай кушать. Приятного аппетита.

Арсений перебрался обратно на своё место и стал неторопливо есть борщ. Антон посмотрел грустным взглядом на сырок и, вздохнув, последовал примеру мужчины.

– Не смотри на меня такими жалостливым глазами. Тебе надо поесть, Антон. Иначе у твоего организма не будет сил бороться с вирусом.

– Подумаешь, – фыркнул Шастун, отмечая, что Арсений положил ему совсем немного супа, примерно половину от его привычной порции.

Дальше они ели молча. Каждый размышлял о своём. Уже спустя пять минут тарелки опустели, и Антон наконец смог полакомиться любимым сырком.

– Ну что, Тош, поговорим о произошедшем в кабинете? – спросил Арсений, когда Шастун, загрузив тарелки в посудомойку, выжидающе посмотрел на него.

– Давайте, – нарочито спокойно сказал Антон, пытаясь скрыть собственное волнение из-за предстоящего разговора. Он хотел верить, что все будет хорошо, к тому же Арсений не выглядел рассерженным и обещал просто поговорить. Но переживания по этому поводу все равно не отпускали.

– Что у тебя случилось утром? – задал первый, наиболее волнующий его вопрос Попов. Арсений успел построить несколько догадок, начиная от тех, что Антон просто испугался, и заканчивая предположение, что он случайно задел какой-то болезненный триггер.

– Я ведь вам рассказывал историю появления своей фобии, так сказать, – начал Антон, рефлекторно принял более сжатую позу и опустил голову. Прошло большое количество времени, но парень все также считал свои страхи постыдными. Как вообще можно принять свою фобию, если на каждом углу орут: "врачей могут бояться только сопливые дети, а ты все выдумал, чтобы внимание привлечь". Но Арсений не осуждал его ни в момент рассказа, ни во время их медицинских процедур, которых, к сожалению Антона, было предостаточно.

– Да, помню такое, – подтвердил Попов, дабы подтолкнуть юношу к продолжению рассказа, когда пауза затянулась.

– А.. Да. В общем, я не упомянул один момент. С тех пор многие слова, связанные с медициной, вызывают у меня неприятные ассоциации и воспоминания. И иногда в моей голове срабатывает рефлекс, отвечающий за опасность. Утром я был совершенно не готов к тому, что решите меня ос-осмотреть. Застали врасплох, короче. Я слишком быстро среагировал, о чем потом пожалел. Простите.– Антон постарался как можно понятнее передать словами свои мысли.

– Я понимаю, что ты испугался, Тош. Но твои желания тебе подвластны, ты можешь контролировать себя. – констатировал Арсений после недолгих раздумий. У мужчины не было цели обидеть Антона, он хотел узнать его мнение на этот счёт.

– Да-да, я знаю. Поддался импульсу. Но когда я немного пришел в себя и обдумал свои действия, то мне стало очень стыдно и неловко перед вами. Опять истерика на ровном месте. – искренне сказал Антон. Он испытывал вину за то, что сбежал от Арсения. Ведь Попов – один из немногих людей, которые отнеслись к его страху серьёзно.

– Анто-о-н, тебе не зачем по этому поводу переживать. Я не злюсь. Но в следующий раз, если вдруг такая ситуация возникнет, лучше соберись с мыслями и сам расскажи мне о болезни или травме. Желательно до того, как я застану тебя врасплох. Помни, что я всегда готов помочь. Ну и, конечно, больше никаких побегов. Все спокойно решается через разговор, мой хороший.

Шастун выслушал Арсения с облегчением, которое хорошо читалось на его лице. Хотя от Попова ничего другого ожидать и не стоило, мужчина всегда терпеливо относился к выходкам Антона.

– Но если я ещё раз узнаю, что ты ходишь в минусовую температуру в кроссовках и ветровке, то получишь по шапке. Ясно?

– Да, господин медбрат, – ответил парень, кривляясь. Арсений не мог ни улыбнуться на это ребячество.

– Прекрасно. А теперь давай обратно в кровать, постельный режим никто не отменял. – невзначай напомнил мужчина, уже предчувствуя нытьё и капризы. Но Арсения и сам ужасно устал за день, поэтому, едва Антон успел открыть рот, добавил: – Возражения не принимаются.

– Ну э-эй, я себя нормально чувствую. – возмутился Антон, складывая руки на груди и прижимаясь поближе к столешнице. Возвращаться обратно в постель ему не хотелось.

– А это потому, что ты отдохнул и набрался сил. Но при болезни человек все ещё очень слаб, так как организм всячески борется с вирусом. Поэтому ты не будешь перенапрягаться, Антон, и прямо сейчас пойдёшь обратно в кровать.

Шастун тяжко вздохнул, но не решился перечить строгому Арсению. Все-таки была у Попова неприятная черта - в отношении здоровья он не шёл на компромиссы совсем.

– Давай-давай, – поторопил Антона медбрат. Юноша ускорил шаг и, прежде чем скрыться за дверью, показал Арсению язык. – Ну что за ребёнок?

Попов немного постоял в тишине, прежде чем, припомнив жалобу Антона по поводу больного горла, пойти искать в аптечке спрей.