«Больно не будет»

10 класс, зима

Антон ненавидел болеть, а ещё больше ходить в поликлинику и сдавать всякие анализы. Самым нелюбимым являлся забор крови. Сейчас, сидя возле процедурного кабинета, Шастун ощущал предательскую дрожь в коленях. Рядом то и для дело плакали испуганные дети, отлично дополняя унылую атмосферу.

Шастун искренне не понимал, зачем оно ему надо. Температура, заметно снизившаяся в ходе лечения, кажется, опять стала подниматься. Антон ощущал неприятный озноб, хотя продолжал сидеть в куртке.

Спустя пять минут подошла его очередь. Шастун медленно и обречённо снял куртку, повесил её на спинку твёрдого железного стула. Тяжело вздохнув и коротко постучав в дверь, юноша зашёл внутрь процедурного кабинета.

– Здравствуйте, – сказал Антон охрипшим то ли от болезни, то ли от страха голосом, так и не поднимая головы. Такой поистине ужасающий запах едкого антисептика ударил в нос, и Шастуну показалось, что у него подкосились и без того ватные ноги.

– О, Антошка. Не ожидал тебя тут увидеть. – раздался знакомый голос. Антон поднял голову и глянул на их школьного медбрата, находясь при этом в лёгком шоке.

– А вы тут как? А где же Валентина Олеговна? – с интересом спросил Шастун, наивно надеясь, что с помощью разговора он сможет немного оттянуть неприятную процедуру.

– Так получилось. Валентина Олеговна на больничном, поэтому я тут. – неторопливо рассказал Арсений. – Направление давай.

Шастун понуро подошёл к Попову и протянул бумажку, выписанную педиатром, продолжая насторожено оглядываться. Он знал, что Арсений профессионал своего дела, но очень уж давно у него не брали кровь из вены. А это для Антона было сравнительно хуже, чем из пальца.

– Кофту лучше снять. Потом можешь садиться на стул, руку вот сюда. – медбрат кивнул на небольшую подушку, лежащую на краю стола, и принялся ловко обрабатывать свои ладони кожным антисептиком.

Резко усилившийся запах вновь стал испытанием для нервной системы юноши, однако Антон старался сохранять спокойствие, пока снимал любимый свитер и удобно устраивался на мягком чёрном стуле. Его левая рука оказалась на подушке, открытая к манипуляциям и совершенно беззащитная. Арсений же уже надевал перчатки, не замечая, каким отчаянным взглядом Шастун смотрел на дверь.

– Так, Антош, помнишь наши правила? Я здесь для твоего блага, ничего страшного не будет, обещаю. Ты же слушаешься меня и стараешься сильно не бояться. Договорились? – Попов, конечно, видел, как быстро бегали зрачки Антона. И это его уже совершенно не удивляло, очень уж давно он знал Шастуна.

– Д-договорились, – выдавил из себя Антон. Страх колотился где-то на краю сознания, но пока не мешал трезво мыслить. Однако когда в руках Арсения оказалось непонятное приспособление, Шастун не смог сдержать судорожный вздох, а сердце стало учащенно отбивать ритм. Выглядело оно безобидно, но Антону, как ятрофобу, внушало опасения, как и большинство вещей в этом кабинете.

– Сейчас я затяну жгут. Это не страшно и не больно, думаю, тебе знакомо. – медбрат ловко прикрепил жгут поверх хлопковой футболки. – Сожми несколько раз кулачок, Антош.

Шастун метнул в сторону Арсения забитый взгляд. Он чувствовал себя загнанным зверьком, который бился в углу, не зная, что можно предпринять для спасения своей шкуры. Как же он хотел исчезнуть отсюда и оказаться где-нибудь в другом месте. Где нет никаких уколов и медицинских процедур.

– Ну-ну, все в порядке будет, солнце. Чуть-чуть неприятно, да и только. Помнишь мои слова? Мне нет смысла врать. Давай, сожми пальцы несколько раз, так все быстрее закончится.

Антон слушается, не спуская с собственной перетянутой руки внимательного взгляда. Подступающая паника оседала где-то в горле и спускалась до самого желудка. Шастун старался успокоиться, делая равномерные вдохи, но вместо этого у него начала кружиться голова.

– А теперь отвернись, Антош. Тут нет ничего интересного, честно тебе говорю. – Шастун слушается, все ещё очень напряжённо и настороженно. Антон не знал, что с ним сегодня происходило, но к глазам уже начали подкатывать слезы, хотя они ещё даже толком не начали.

Арсений тем временем вставляет иглу в специальный держатель и, промазав антисептиком необходимый участок, немного растягивает двумя пальцами кожу и ловким движением вводит иглу в вену.

Антон, который в последний момент все-таки не удержался и посмотрел на свою руку, очень не кстати застал тот момент, когда игла стала входить внутрь. Выглядело это по-настоящему жутко. Он закричал от ужаса и дёрнул конечность на себя, но это ни к чему не привело, благо Арсений в последний момент успел зафиксировать руку на месте.

Почувствовав чужую силу, удерживающую его, Антон затихнул и беззвучно заплакал, не поднимая головы.

– Антоня, все нормально. Слышишь? Тебе ведь не больно, это просто страх. Я с тобой, не плачь, солнце. – Арсений немного растерялся, однако продолжил делать свою работу чётко и быстро. Присоединив пробирку, он подождал положенные пару секунд до заполнения и снял её, откладывая в сторону.

Жгут мужчина ослаблял уже на громко всхлипывающем Антоне. Арсений, чувствующий себя немного не в своей тарелке из-за такой эмоциональной реакции, осторожно вынимает иглу и прижимает к месту прокола ватку.

– Ну все-все. Ты огромный молодец, Антон. – похвалил его Арсений, стягивая ненужные перчатки и прижимая подрагивающего Шастуна к себе. – Тош, все в порядке. Посмотри на меня.

Шастун послушался, поднимая на Попова покрасневшие зелёные глаза.

– Что случилось? Ты так испугался? Я ведь попросил отвернуться, Антон.

– Не обращайте внимания. Просто я тряпка, не способная прилично себя вести. Реву и боюсь, как пятилетка. – искренне сказал Антон и уткнулся Арсению в такую ненавистную униформу. Даже несмотря на её противный зелёный цвет, одежда успокаивающе пахла самим мужчиной.

– Зачем ты так, мм? Страхи свойственны не только детям. И твоя ятрофобия не делает тебя хуже или слабее. – мягко возразил Попов, поглаживая Антона по волосам.

– Нет. Это слабость. – упрямо стоит на своём парень.

– Грустно, что ты так считаешь. Надеюсь, когда-нибудь твоё мнение изменится. – Арсений спустился рукой ниже, поглаживая худую спину. Он мысленно ещё раз удивился худобе Антона, ведь можно было прочувствовать каждый его позвонок, однако продолжил как ни в чем не бывало тереть ему спинку.

– Вряд ли.

Антон чувствовал себя сравнительно лучше, чем несколько минут назад. Но картинка, как игла медленно и необратимо прокалывает его кожу и входит внутрь, все равно стояла перед глазами. Желудок Шастуна был пуст, но в тот момент парню казалось, что его от этого зрелища стошнит. Тело все ещё мелко подрагивало, однако слезы кончились. Парень вытер остатки влаги под глазами и с щёк, громко шмыгая носом при этом.

– Кто знает, Антош. У меня есть яблочный сок и вкусная конфетка. Будешь? Небось не ел ничего утром. – Арсений в последний провёл рукой по мягким волосам и отошёл к столу, с тяжелым сердцем понимая, что впереди у него еще несколько пациентов.

Антон, благодарно кивнув, аккуратно встал, придержавшись за стену на случай, если его ноги решать отказать, и надел на себя свитер. Ватку он все ещё крепко прижимал к месту прокола, опасаясь испачкать одежду кровью. А конфету Чио Рио Шастун принял с довольной улыбкой. Все-таки Арсений знает, как поднять ему настроение.

– Спасибо.

– Не за что, Тош. Ты точно хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится?

Антон прислушался к себе, прежде чем ответить.

– Более-менее.

– Ладно уж. Очень надеюсь увидеть тебя в этом месяце в школе. Как выпишут - приходи на переменке, в карты поиграем. – легко улыбнулся Арсений, распределяя весь мусор по отсекам и подписывая пробирку с кровью.

– Обязательно! – улыбнулся Антон Попову, уже выходя из процедурного кабинета навстречу другим пациентам. Может быть, надежда на хороший день ещё не потеряна окончательно.