Глава 38.
ЧОНГУК
Я окончательно превратился в сталкера с налётом зомби. Рожа вечно бледная, под глазами залегли устойчивые синяки от недосыпа и преследующих меня кошмаров. К ним добавились регулярные головные боли. Наш медик кормит меня какими-то безопасными для турнира таблетками, плюсом добавили усиленный курс витаминов, аминокислот и прочей полезной химии. Сейчас это мой основной рацион. Больше ничего не лезет. Тренер переживает, что я упаду ниже своей весовой и заставляет жрать в нашей столовой.
По этому поводу он сговорился с тётей. И дома она пытается заставлять меня есть.
В остальном Чхве так и не торопится мне помогать. Моральная казнь - это жесть. Лучше бы он меня в зале «убивал», как иногда делает, когда мы косячим. Но сейчас мой косяк иного рода. И я знаю, что заслужил именно такой формат наказания от него. Я ведь не просто девочку с улицы обидел, я обидел его дочь.
Я бы порвал за свою, а он... Просто Чхве.
Как забавно продолжает меняться мышление. Раньше в моём мире был только я и моё постоянное одиночество. Теперь в нём есть Лиса и наш с ней ребёнок.
Он же есть?
Две проклятые недели меня сжигает этот вопрос.
Улыбашка со мной не разговаривает, игнорирует в те редкие дни, когда удаётся попасть в универ. Выходя из подъезда по своим делам, делает вид, что меня не существует на скамейке у её дома. Я зову, она вздрагивает, но даже не поворачивает голову.
Моя любимая, жестокая девочка.
— М-м-м, чёрт... — Морщусь, пропустив удар от Тэхёна.
У нас сегодня самостоятельная тренировка. Чхве сказал, у него важные дела, которые нельзя перенести.
— Нормально? — Подойдя ближе, спрашивает Ким.
Чувствую, как из носа по губе стекает тёплая кровь. Перед глазами пляшут разноцветные точки, но в целом, вроде, норм.
— Угу. Давай дальше.
— Не... — Крутит он головой. — Хватит с тебя. Ты едва живой сегодня. Опять не спал?
— Нормальный я. Задумался просто. Дай мне пару минут, — прошу друга.
Завтра важный бой, я должен быть хотя бы в боевой форме, раз в моральной не получается. Одно с другим сильно связано на самом деле, но у меня пока так. Я расслоился. Внутри хаотичный пиздец. Как иду по турниру в лидирующей тройке, самому непонятно, но это держит меня на плаву. Без спорта точно двинулся бы уже мозгами.
— Давай со мной, — предлагает Чимин.
У него тоже завтра бой, у Тэхёна послезавтра.
Выдохнув и глотнув воды, забираюсь на ринг, включаю скорость, и мы месимся с Паком на пределах, пока мышцы и лёгкие не начинают гореть. Киваем друг другу. Говорил же я, нормально всё. Задумался просто. Это теперь тоже моё естественное состояние. Раньше заморачиваться особенно было нечем. Теперь все мои мысли рядом с Лисой.
Как она? Что делает? Что ест? Сколько спит и что смотрит по вечерам?
Я скучаю. Безумно скучаю...
Заканчиваем тренировку, переодеваемся, расходимся. Парни отдыхать едут, а я снова к ней.
Въезжаю во двор, тоскливо глядя на доставшую меня скамейку. На машину тренера, припаркованную недалеко от подъезда. Встаю сразу за ним. Выхожу на улицу. По двору эхом разлетается писк домофона.
А вот и моя девочка. Как удачно я подъехал сегодня!
В пальто с пушистым капюшоном, в синих джинсах и дутых сапожках. На её волосах тут же оседают снежинки, щёки розовеют. Невозможно красивая. Такая настоящая, родная. И убежать в этот раз не выйдет.
Уверенно шагаю к ней. Сразу подбирается вся, губки поджимает.
— Давай поговорим, Лиса, — прошу её.
— О чём? — Голос вздрагивает.
— Считаешь, не о чем?
Дверь снова открывается, толкая Улыбашку в спину. От неожиданности она летит вперёд, прямо на меня. Ловлю, прижимаю крепче, чувствуя, как в груди опять давит, а в голове взрывается жаром, ошпаривая затылок, окутывает её особенной, тёплой энергетикой, запахом лёгких духов, холодного меха с капюшона, зимы.
Жадно вдыхаю в себя, чувствуя насыщение впервые с тех пор, как мы так тупо друг друга потеряли.
Чхве Сехун, вопросительно подняв бровь, смотрит на эту немую сцену. Его дочь не вырывается из моих рук. Она застыла напряжённым комочком. А я никак не могу решиться разжать пальцы, впившиеся в плотные рукава её пальто.
Сейчас отпущу и всё? Снова потеряю?
— Жду в машине, — Чхве тихо обозначает своё присутствие для Лисы.
Она напрягается ещё сильнее, и мне всё же приходится отпустить.
Тренер уходит, а мы стоим и смотрим друг на друга.
— Говори, Чонгук, — она очень старается быть холодной и безразличной, — ты ведь за этим пришёл.
За этим. Я, чёрт бы тебя побрал, две недели сюда хожу именно за этим! Только после наших неожиданных обнимашек у меня все мысли спутались.
Сглотнув, пытаюсь снова их структурировать.
— Я хотел спросить... Насчет ребёнка... — Мне дико трудно даются эти слова.
— Нет никакого ребёнка, не переживай, — её красивые глазки, в которых круглый год живёт солнце, наполняются слезами.
— В смысле?!
Мне кажется, я сейчас пропустил ещё один удар на нашем с ней ринге. Только теперь он точный, прямо в грудь. И воздуха в лёгких больше нет, есть лишь острая боль, быстро распространяющаяся по всему телу.
— Тогда... Ты тогда сделала аборт?!
— А чего ты так переживаешь? Это же был не твой «залёт», — она продолжает разносить меня словами. Папина дочка на два миллиона процентов.
По её розовым щекам уже текут слёзы. Мне за это тоже больно. Хочется подтянуть к себе, обнять и объясниться.
— Лиса, да я же на эмоциях ляпнул, — так себе оправдание.
— Ты не ошибся. — Качает головой, роняя волосы на лицо. — Он был не твой. А что? Только тебе можно списки составлять? У меня теперь есть свой.
— Какой список, Лиса?! Что ты несёшь, Улыбашка?!
Меня потряхивает от злости и возмущения.
С ума сошла, что ли?!
Нет больше никаких списков. Ничего нет. Только она, дурочка. Стоит ревёт и «дерётся».
— Список придурков, от которых лучше держаться подальше.
Подняв выше подбородок, разворачивается и идёт к машине точно так, как сделала тогда во Дворце. Она снова решила меня бросить. Но так не пойдёт. Мы не разобрались. Не договорили.
— Лиса! — Хрипло ору ей вслед. — Ты же не сделала этого! Ты не имела права решать это без меня!
— А это не моё решение, Чонгук... — Тихо, не оглядываясь отвечает она. — Твоё. Вспомни...
Уходит, а я стою и моргаю слипшимися ресницами. И права же. Права!
И не права одновременно.
Это было не решение. Это были слова, эмоции. Что угодно, мать твою! Только не решение!
Из тачки выходит Чхве. Что-то говорит дочери. Кажется, они ссорятся. Я не слышу ничего, у меня в ушах шумит.
Нокаут, Чон. На этом ринге ты явно сливаешь.
— Гук, сюда иди, — неожиданно зовёт тренер.
Тряхнув головой и взъерошив пальцами промокшие от подтаявшего снега волосы, чтобы хоть немного очухаться, иду к ним. Улыбашка отвернулась, стирает с лица слёзы замёрзшими пальцами. И мне снова хочется кинуться к ней, взять её ладони в свои, поднести к губам и согреть.
— В машину сели оба и нормально поговорили! — Чхве Сехун обращается к нам со строгостью воспитателя детского сада. — Помнишь, Чонгук, я говорил про уважение и ответственность? — Киваю. — Уважение надо заслужить, а ответственность должна быть у мужчины в голове. Что бы ему женщина не говорила на эмоциях, он всё равно несёт за неё ответственность.
— Я постараюсь больше так не лажать, — отвечаю ему, прекрасно улавливая посыл.
— Папа! Мы же опоздаем! — Злится и нервничает Лиса.
— В машину, я сказал. — Чхве кивает на своё авто. — И разговаривать, пока не придёте к адекватному решению. А потом мы либо все вместе поедем... Либо... Идите, в общем. Я покурю.
— Так вы ж не курите, — вырывается у меня.
— Я образно, Чон. Иди уже!
— Ты теперь на его стороне? — Лиса трогательно поджимает губы, продолжая тихо всхлипывать.
В ней ещё бушует протест, но это ничего. Мы постараемся разгрести всё, что натворили. Оба, между прочим.
— Сейчас я на стороне ребёнка, Лалиса. — Отвечает ей Чхве Сехун. — Или ты хочешь, чтобы только лет в семнадцать он случайно узнал о том, кто его отец? Уверена, что готова нести этот крест до конца жизни? Прости, детка. Но в этой ситуации у тебя нет права принимать решение единолично. Пообижались, перепсиховали и хватит. — Тренер целует её в лоб. — Поговори с ним, — шепчет ей в волосы и отходит в сторону...