29 глава
***
Влад
Пятница настала быстрее, чем я ожидал. За эту неделю произошло слишком много всего. В понедельник Мэри рассталась с Сашей, во вторник я расстался с Ангелом, в среду я пропустил школу и узнал, что оказывается Илья Борисов – мой брат по папе. В четверг школу отменили из-за какого-то там праздника, и вот наступила пятница.
Весь вчерашний день я обдумывал, что же все-таки происходит? Может, Илье просто понравилась Ангелина, и он решил добиться ее всеми способами, а то, что он мой брат – чистая случайность?
Когда я узнал, что Илья – мой брат, то чуть в обморок не упал. Рената весь вчерашний вечер витала в каких-то мыслях, но когда я ее спросил, что с ней, то она ответила «все в порядке».
Ночью я слышал, как Дерил и Рената о чем-то бурно спорили на кухне шепотом. Решив подслушать, я аккуратно встал в темный уголок коридора, где меня бы никто не видел и услышал:
—Да не может он быть ровесником Влада! — громким шепотом сказала Рената.
— Вот поэтому я и говорю, что тебе нужно поговорить с отцом, — спокойно ответил Дерил на своем ломанном русском.
— Так, Дерил...
Рената замолчала. Кажется, Костер ее поцеловал. После этого, чтобы не вывалить весь ужин на пол, мне пришлось удалиться.
Я знал, что отец с матерью расстались после измены отца. Мама улетела в Америку и там поднялась с колен, а папа ушел к другой, потому что его любовница забеременела. Но вот только когда все это произошло, мне было три года. Поэтому если этот Илья – сын этого ублюдка, то он должен быть как минимум на три года младше меня. И также он перевелся в середине одиннадцатого класса к нам, что тоже очень странно.
Прозвенел звонок на перемену. Все мигом стали собирать свои вещи под громкие объяснения учителя про домашнее задание. Конечно же, почти никто не слушал учителя и все быстрее пытались выйти из класса.
Коридор заполнился школьниками. Весь класс встал около кабинета физики, которая должна быть следующая. Как бы я не хотел держать себя в руках, но меня переполняла ревность, когда этот ублюдок невзначай касался где-то моей девочки. Мне оставалось лишь смотреть в телефон, лишь бы не на них.
Все два дня я места себе не находил. А когда узнал о том, что Илья – мой брат, чуть собственную комнату не разнес. Ярость кипела в жилах. Сейчас я с трудом держал себя в руках, чтобы не подойти и не вмазать этому ублюдку.
В один момент – я не заметил, в какой – Илья куда-то удалился, а Ангелину окружили одноклассницы. Среди них была Лера Сергеева – она всегда недолюбливала Ангелину.
— Ну что, каково это – быть шлюхой, Логунова? — с вызовом спросила Лера.
Подружки мерзко рассмеялись. Меня передернуло от них. Сколько можно?
Оттолкнувшись от стены, я двинулся в их сторону. Девочки забыли негласные правила этой школы? Сейчас напомним.
— Рты захлопнули, — поморщившись, сказал я, — Вы обозрели? Забыли, кого в этой школе трогать можно, а кого нельзя?
Девушки мигом развернулись. Три подружки Сергеевой мигом поспешили спрятать глаза в пол, но вот только не Лера. Она меня не боялась – одна из немногих. Не знаю, почему. Но все же авторитет на нее давил. Она знала, что тягаться со мной – это как зайцу охотиться на тигра. Сергеева не боялась никого, но нарываться тоже не спешила. Враги в лице нас с Мэри ей точно не нужны.
Я считал, что моя сила была далеко не в мышцах, хотя это тоже не исключено. Моя сила была в связях. Почти в каждом классе у меня были друзья и знакомые – даже в начальной школе у меня были знакомства, которые могли сделать какую-нибудь шалость и им за это ничего не будет, потому что «они же дети». И именно поэтому меня боялись. Они знали, что я спокойно могу сделать их посмешищем всей школы. Как Сашу, например.
Вся школа уже знает об измене Саши с десятиклассницей. Ох, и не сладко же им сейчас приходится. Оверин даже в школу перестал ходить. Бедный.
Почти вся школа настроена против бывшего друга. А все благодаря мне и чудесной силе слухов. Стоит только сказать что-то нужное рядом с полезным человеком и все, об этом знает вся школа.
Хоть меня больше боятся, чем любят, все ровно я имею достаточно власти. Именно в этом и сила человека. Не в деньгах, не в правде, а в связях.
Девушка смерила меня изучающим взглядом и фыркнула:
— Рязанцев, ну ты как обычно. Очнись, она тебе изменила!
Тут даже я удивился. Ангелина посмотрела на меня удивленным взглядом, словно не ожидала, что я расскажу обо всем другим. Но проблема была в том, что я ничего не рассказывал. Мы с бывшей девушкой уставились на Сергееву. Я был удивлен не меньше Ангела.
— С чего ты взяла, что она мне изменила?
Даже после расставания я не мог позволить себе, чтобы мою девочку обижали. Раз ее честь не может защитить этот Илья, то я продолжу оставаться в тени. Хоть я уже и отвык от этого, мне придется, пока я не разберусь с Борисовым.
Все в этой школе знали, кому принадлежит Ангелина Логунова. Мало кто знал, как выглядит «девчонка Рязанцева», но стоило только произнести ее имя, как все сразу узнавали ее. О ней были наслышаны даже младшие классы. Там было сплетников не меньше, чем в старшем звене. Все знали, как выглядела истинная королева школы.
Никто не осмелиться лезть к девке самого Рязанцева. Все знали о тех, кто за это получил. И все были осведомлены о том самом Игоре Давидовом, который после попытки лезть к Ангелине оказался в больнице. После этого ни один человек не лез к моей девочке. Пока не пришел Илья, которому я уступил. Но я не намерен сдаваться.
Рената запретила мне лезть к Илье самому, пока она не разберется. А уж если я осмелюсь пойти против сестры – то помогать она мне не будет вообще. А без ее помощи мне никак. Да и Ренатку расстраивать не хотелось. Мне никогда не нравилось расстраивать близких людей.
— Да это же понятно, — уставилась на меня, как на идиота, Лера, — да и нам об этом Илья рассказал. Об этом уже вся школа знает.
Меня словно током прошибло. Конечно, про меня и Ангелину всегда ходила куча слухов, но сейчас...
Злости не было предела.
Я прикрыл глаза от ярости. Еще чуть-чуть и я начну разносить тут все. Этот ублюдок, для которого слово «человек» звучит как комплимент, решил разносить про мою девочку слухи? Он и в правду бесстрашный. Но не бессмертный. Не долго ему осталось. Такими темпами он отправится прямиком к моей матушке. Уж я организую их встречу.
«Мр-р-ра-а-азь» - прорычал я у себя в голове.
Эмоции хлестали через край. Потихоньку я терял самообладание. Мне становилось паршиво.
— Никто никому не изменял, — внезапно открыл глаза я и впился в Сергееву глазами. Ей, кажется, стало страшно, хотя она никогда не боялась меня. Она больше подходила к тому типу людей в нашей школе, что хотели меня. Я знал, что много девчонок хотели бы затащить меня к себе в постель, — советую тебе сказать об этом всем остальным, иначе, — я наклонился к девушке ниже, мои глаза зло горели, а потом зловеще прошептал: — я сделаю так, что ваши чудесные рты больше никогда не смогут разносит слухи. И в принципе разговаривать. Ты поняла меня, малышка?
Лере стало страшно, я видел это в ее глазах. Как бы она не храбрилась передо мной, моих угроз боялись все. Потому что все знали, что они могут вполне стать не просто угрозами. Я никогда не слыл пустословом в школе. Все знали, что если я сказал – то сделаю.
— Д-да, — сказала Сергеева и сделала полшага назад. Ее явно пугал мой бешеный вид.
Только близких не пугал я, когда был в гневе. Их не волновали мои кислотно-зеленые глаза, которые буквально светились, стоило только меня разозлить. Их не пугал мой изменяющийся голос, в котором была нескрываемая ярость. Их не пугал я.
На удивление, я даже не пытался скрывать эту сторону от Ангелины. Она не пугалась меня, когда я приехал защищать ее от толпы дружков Давидова. Она не испугалась меня, когда я в гневе вышвыривал отца из дома. Она много раз меня видела в гневе и с удивительной легкостью успокаивала. Ее прикосновения были моим тихим безлюдным островком, на котором все было спокойно. Ангелина была моей тихой гаванью. Только ее прикосновения могли успокоить. Ну и, конечно, замечательный удар Бетти. Я все еще помнил, как она мне хорошенько врезала в среду вечером, когда у меня снова произошла вспышка гнева.
И даже теперь. Ангелина прекрасно видела, что со мной происходит. Ей стоило только положить руку мне на плечо, как я тут же успокоился. Ангел была лучше любой валерьянки.
Плечо обожгло от ее прикосновения. На мгновение я потерялся в пространстве и не мог понять, реальность это или сон? Ангелина вновь касается меня? Что?
Ангелина выглядела сосредоточенной. Словно через прикосновение высасывала из меня все негативные эмоции. И вот. Снова этот взгляд. Взгляд, полный нежности. Взгляд, заставляющий затаить дыхание и молиться, чтобы ее рука приклеилась ко мне. Эти голубые глаза стали моим океаном, в котором я утонул. Не знаю, когда успел. Наверно, тогда, в третьем классе, когда только пришел в этот класс. Именно тогда я уже с головой погрузился в эту девушку с головой, без права на спасение. Да и не нужно мне было это спасение. К черту. Я любил этот океан. И был не прочь умереть там. Даже сейчас, когда она предала меня.
Я забыл о существовании девочек, которые спешили удалиться после моих угроз. Я забыл про то, что мы расстались. Я забыл про то, что у нее есть идиот Илья. Господи, как же мне сейчас хотелось обнять Ангела. Просто прижать хрупкое тело к себе, словно ничего не случилось, и жить как раньше.
Но все волшебство рассеялось, когда Ангел убрала руку с моего плеча. Теперь в груди зародилась лишь тоска. Сердце ныло из-за этого дурацкого положения дел. И Рената запретила разбираться с Ильей самостоятельно, пока она не выяснит, что ему надо и замешан ли в этом как-то наш отец.
— Спасибо, — тихо прошептала Ангелина, чтобы слышал только я.
Я привалился плечом к стене рядом с Ангелиной. Боже, как же мне хотелось ее коснуться. Еще разочек. Совсем немножко.
— Ангел... — начал я, глядя на то, как голова Ангелины опускается. Ей стыдно, — что ему от тебя надо?
Ангелина еле слышно вздохнула. Сегодня волосы девчонки были распущены. На ней был джинсовый сарафан с белой водолазкой. Ни капли косметики на лице. Она и без нее была красивой. На ногах были кроссовки. Я тут же вспомнил кеды, которые подарила мне она. Красивые, расписные. Сама рисовала. Я планировал их надеть, как только лужи все высохнут. Кеды-то белые. Жалко, если замараются. Я дорожил такими подарками.
— Ангелина, я прошу тебя, доверяй мне. — Шепотом молил я.
— Влад, я не могу, — в тон мне шепотом сказала девушка.
— Он шантажирует тебя чем-то?
Ангелина отрицательно покачала головой.
— Угрожает?
Ангелина замерла, все также глядя в пол. А потом все же кивнула. И тут за ее спиной я заметил гвоздя программы. Илья впился в меня взглядом, как только увидел рядом с Ангелиной. Рука на бутылке с водой сжалась. Ему хватило трех шагов, чтобы достигнуть нас.
— Добрый день. Воркуем? — спросил он у нас, пронзительно глядя на Ангелину.
Мне так захотелось врезать ублюдку. Но не мог. Сестра потом врежет мне.
— Болтаем, — как ни в чем не бывало, ответил я. — Знаешь, одноклассники могут иногда болтать.
— О чем болтаете? — с крайним любопытством спросил Илья.
Внешне парень был спокоен, но глаза и с силой сжатая бутылка в руках выдавали его. Там скорее была злость, смешанная с ревностью. Ого, оказывается наш Илюша неровно дышит к малышке Ангелине. К моей малышке Ангелине. Парень смотрел на меня так, будто это из-за меня у него отец ушел из семьи, а не наоборот.
— Да вот, у нас же ЕГЭ на носу, спрашивал у одноклассницы как решать четырнадцатое задание в варианте, который задали нам на дом. — Сочинял я на ходу.
— Да-а-а? Ну и как же? — не унимался Борисов.
— Она не успела ответить, ты нас прервал, — мигом отмазался я.
Сочинять на ходу было моим хобби, хоть врать я и не сильно любил, но делал это с легкостью. Голова придумывала быстро все и очень даже правдоподобно. И не прикопаться.
— Слушай, ты думаешь, я дебил? — в одно мгновение Илья поставил руку на уровне моей головы, разделяя нас с Ангелиной, — чего тебе надо от моей девушки?
— Мне? Мне нужно решение четырнадцатой задачи, и желательно, она сама.
Илья был злой до чертиков, но он еще не понимал, насколько был зол я. Я знал, что играл с огнем. И стоило мне только сказать эту фразу, как Илья пришел в бешенство. А я старался сохранять спокойствие, правда получалось скверно. Илья почти прорычал:
— Повтори.
— Илья, хватит, — попросила Ангелина своего парня.
— Ангел, иди в класс, — ласково сказал я своей любимой.
Илья просто взорвался, когда Логунова беспрекословно послушала меня и пошла в класс, не забыв настороженно посмотреть на нас.
— Какого...
— Такого, Илюша. Еще не понял, что она любит меня?
Я понимал, что пора заканчивать. Иначе я брякну чего-нибудь не того и тогда Рената устроит мне хорошую взбучку. И поэтому оттолкнулся от стены и сказал:
— Как бы ты не пытался завоевать ее сердце, она всегда будет думать лишь обо мне.
Когда я понял, что Ангелина не любит Борисова и с ним из-за того, что он ей угрожает, стало даже чуть-чуть легче. До этого я не исключал варианта, что она реально его любит. Но сейчас я прямо заявлял свои права на ее сердце. И, о Господи, как же сильно это бесило Илью. А он бесил меня.
Я понимал, что разберусь с этим. Сегодня-завтра, но разберусь. Ангелу осталось потерпеть всего немного.
Но даже все эти мысли не давали мне покоя. Кровь в венах будто пошла в другом направлении, при этом кипя. Тело горело желанием вмазать по смазливому лицу парня.
— Закрой рот, сирота, — прошипел Илья, от чего я замер.
Сирота? Серьезно? Кажется, сейчас папочка лишится сыночка. А точнее одного из.
— Как ты его назвал? — опустилась рука на плечо врага.
До боли знакомый голос издался из-за спины Ильи. А потом вышла та, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть.
Мэри.
Сперва я ее не узнал. Она кардинально изменилась. Волосы обстригла и покрасила в черный, на себя напялила вместо привычного топика с джинсами большую мешковатую кофту на замке. На лице тонна косметики. Ни малейшего следа синяков под глазами. Злые глаза впились в Илью копьями, а рука на плече сжалась. Ногти впились в плоть. Я уверен, там останутся следы от острых ногтей подруги.
Я не узнавал ее. Это она так после расставания с Сашей решила поменяться? Я, конечно, слышал, что после расставания девушки меняют имидж, но не думал, что застану такое.
Теперь уже черноволосая сказала:
— Парень, за такие слова у нас в школе убивают. Ты в курсе?
— Ты что здесь делаешь? — прошипел я.
— Учиться пришла. Или нельзя?
Это была не Мэри. Точнее, это была Мэри, но не та, которую я знал. Передо мной стояла та самая жестокая сука, которой неведомо слово «жалость». О нем так говорили те, кто не общался с ней или переходил дорогу.
В глазах у девушки больше не было той искры. Она теперь не жила. Существовала. Вот теперь она соответствовала слухам. Теперь она была той, из-за которой людей выгоняли из школ. Это, конечно, было не так, но про нее говорили, что она подставляла людей, и их выгоняли. Просто потому что они ей не понравились. Но вот дело в том, что максимум Мэри – жестокий буллинг, из-за которого люди не выдерживали и переходили в другие школы. При этом всегда Мэри выходила сухой из воды. И я с уверенностью скажу, что все люди, которых довела моя подруга, заслужили это.
— Парень, ты нарываешься на большие проблемы.
После этого подруга очень даже хорошо дала ему под дых. Я мигом взял девушку за локоть и отвел подальше от Ильи. Не хватало еще того, чтобы она сорвала Ренате план.
После довольно сильного удара Илья согнулся. Он не ожидал удара и поэтому даже не среагировал.
— Завьялова, успокойся.
— Ты что творишь... — закашлялся парень.
Илья, кое-как выпрямившись, волком взглянул на подругу. Я машинально отодвинул ее себе за спину.
— Я? Это не я. Это ты. Держи язык за зубами и я буду держать руки при себе. Идет, котик? — невинно пролепетала подруга.
Я ошалел. Что с ней твориться? Мигом, отойдя от небольшого шока, я схватил подругу и утащил в кабинет.
Сейчас начнется цирк.