25 глава
В ушах зазвенело. Я не верил. Она не могла. Это было не в ее стиле.
Я замотал головой, говоря:
— Зачем ты врешь? Ты же не могла...
— Я не вру! Влад, послушай...
— Это ты послушай! Ангелина, я не настолько дебил, чтобы поверить этому. Если ты переживаешь из-за нападения, то не стоит. Ангел, ты тут вообще не причем.
Она стояла. По ее щекам текли слезы. Мне было очень тяжело смотреть на то, как моя любимая девушка плачет. Я не верил в ее измену. Нет, нет, нет, он не могла. Я не верю.
Сердце колотилось, словно бешенное, но я даже мысли не допускал о том, что это правда. Мне было больно. Господи, как же больно мне было смотреть на нее такую. Такую сломленную, плачущую, пытающуюся меня убедить в своей измене. Я же знал, что моя девочка не такая. Она была хитрая, но не подлая. Знала, на что давить, чтобы я поверил, но я-то знал ее намного лучше и дольше, чем она меня.
Я хотел преодолеть все трудности вместе. Именно из-за нее я все еще оставался на плаву. Именно из-за нее я начал учиться. Именно из-за нее я жил. Именно из-за нее, Мэри, Ренаты и Руслана. Просто потому что если я умру, то всем им будет грустно. А мне не хотелось стать причиной их грусти и ненависти.
Я любил всех своих близких. Ренату, Руслана, Мэри. Может, я им это и говорю об этом редко, но я реально их люблю больше жизни. Последний раз я сказал Ренате, что люблю ее, когда был на грани смерти в Америке, на том самом заброшенном заводе. Вот там я реально чуть не умер. Никогда в жизни я не винил свою сестру в случившемся. Кого и нужно было винить, так это наших родителей. Они наворотили столько говна, что отмываться придется всю жизнь.
Руслану я в последний раз говорил, что люблю его, когда остался с ним наедине после прилета обратно домой из Америки. Ему тоже было тяжело после всего этого. Он слишком дорожил нами, чтобы потерять. Мы – его все. У него нет никого, кроме нас с Ренатой. Только друзья, но девушки у него точно нет. Он постоянно на работе и свободное время у него только в выходные, но в эти дни он либо с друзьями, либо едет к нам. Появляется дома он где-то раз в месяц. И этот день является для меня самым главным праздником. Я очень сильно люблю своего брата.
Я ужасно редко говорил близким о своих чувствах. Но сейчас, стоя перед своей главной любовью жизни, с риском потерять, я понимал, насколько скоротечна жизнь. Мне казалось, что я слишком мало говорил ей о том, что люблю. Те чувства, что были во мне, я бы не описал любовью. Это было что-то мощное, сравнимое с Большим Взрывом. Во мне зарождалась целая вселенная, когда я был рядом с ней. Как же мало раз я говорил ей о своих чувствах. Я не мог ее потерять. Не мог уничтожить эту вселенную. Это было не в моих силах.
— Ангелина, давай поговорим, прошу. Я не хочу тебя терять. Ты мне очень дорога, я люблю тебя, слышишь?
По щекам Ангелины текли слезы. Пока я пытался ей доказать, что люблю ее, она мне сказала:
— Нет, Влад. Нечего больше спасать. Все разрушено.
— Ангелина, нам надо лишь поговорить. Есть еще шанс спасти нас.
— Да пойми же ты, Влад, нет никаких нас! И не будет! Я люблю его!
Мое сердце билось на осколки, словно его кинули со всей силы в стену. Пришла и моя расплата за все поступки, что я совершил. Карма не щадит никого. А неразделенная любовь уж тем более.
В ушах зазвенело, будто мне ударили по голове чем-то тяжелым. Чувство предательства заполнило все мое тело. Ноги стали ватными, я держался на силе духа. Это все неправда. Это все гребаный кошмар, игра подсознания! Она не могла, она не такая, она любит меня, черт возьми!
Нет-нет-нет...
Я смотрел на нее, а в голове было пусто. Все сосредоточилось там, в районе груди, где только что перестало биться сердце. Я погас. Тот самый горящий до этого Влад Рязанцев погас. Его тут не было. Он был уже совсем не здесь. Его душа отправлялась прямиком на небо. Может, в Рай, а может и в Ад. Никто не знал, как он умер. Знал только один человек. Та, что его убила. Та, что беспощадно вырвала его сердце из груди, а потом бросила на пол и потопталась по нему.
Я люблю его!
А ведь когда-то она так говорила про меня. Если говорила, конечно. Я уж точно говорил. И не раз. И не два. Такое чувство, будто я всю жизнь об этом всем говорю.
Мы молчали. Молча смотрели друг на друга. Я не знал всей правды, изменила ли она мне действительно, или врет. Но я уже не мог нормально думать. Все, что я понимал, это то, что она любит его. Не меня. Его. Илью. Того, к кому я постоянно ревновал ее. Она ушла к нему. Я проиграл ему. Проиграл своему главному сопернику любовь всей своей жизни. И это было вдвойне обидно и больно.
Жизнь – это когда ты отдаешь взамен больше, чем взял. Я же платил за свое счастье. Платил разбитым сердцем и разочарованием в любви.
Я бы отдал все, чтобы она сказала, что это все шутка и налетела на меня с объятиями и поцелуями. Я бы простил ей все, лишь бы она сказала, что пошутила.
Совесть не позволяла мне продолжать держать возле себя Ангелину. Она не любит меня. И это было главным. Тогда пусть она будет счастлива с тем, кого любит. Я желал ей счастья. Я хотел, чтобы моя девочка стала самой счастливой в этом мире. И не важно, со мной или без меня. Ведь, если она не будет счастлива, то я перережу глотку этому Илье. Для меня было смыслом жизни сделать ее самой счастливой и даже сейчас, стоя перед ней, пока она плакала, я мысленно желал ей всего самого лучшего.
Господи, если ты существуешь, пусть она никогда не вспоминает обо мне, когда будет с ним. Пусть именно он сделает ее самой счастливой, потому что я не смог.
— Скажи хоть что-нибудь, не молчи... — шептала Ангелина.
— Я люблю тебя. — Сказал я, ни капли не жалея о своих словах. Любимая дернулась, слово от пощечины, — Ангел, я напоследок лишь попрошу: сделай так, чтобы я не пожалел, что отпустил тебя. Свети ярче солнца, ладно? А я уж как-нибудь справлюсь. — Я улыбнулся, а потом почувствовал что-то мокрое на своем лице. Черт, кажется, пошел дождь. Как же она домой пойдет? — А теперь беги. Беги, потому что дождь начинается. И одевайся теплее, ведь я тебя уже не согрею. И помни, я всегда рядом. Может, ты меня и не видишь, но я рядом. Навсегда твой, Ангел. Беги, потому что дождь усиливается. Заболеешь.
Она смотрела на меня еще полминуты. Где-то сзади ударила молния. Гром прошелся по всему городу. С каждой секундой дождь становился сильнее, а мне было уже плевать. И она побежала. Побежала домой. А мне оставалось лишь среди молний стоять под ливнем и смотреть ей вслед.
Внутри царила пустота. Я не чувствовал ничего. Только боль, но даже на нее я перестал обращать внимания. Машинально я двинулся куда-то. Я уже не знал куда, ноги сами вели.
Я шел, а в голове была лишь Ангелина. Она, только она и никто больше. Передо мной стояли эти лазурные глаза, русые волосы, обворожительная улыбка, заставляющая мое сердце просто взорваться. Улыбка, адресованная мне.
Крупные капли каскадом били по телу, но мне было все ровно. Сейчас было вообще не до этого. Молнии били то тут, то там. Я мечтал, чтобы одна из них сейчас попала в меня, лишь бы я смог хоть на минуту забыть об этой боли.
Я вспомнил наш первый танец. Тогда, на площади. Я держал ее хрупкое тело в своих сильных руках и смотрел лишь ей в глаза. Тогда я даже мечтать не мог о ней. Это решение пришло мне в голову спонтанно. Тогда я подумал «сейчас или никогда». Тело действовало быстрее, чем мозг успевал подумать. Я увидел танцующих на площади людей и сразу предложил ей.
— Ангел, у тебя есть три секунды, чтобы ответить. Ты пойдешь со мной танцевать? Один, два...
— Да!
Она даже не думала, когда отвечала. Я ей не позволил даже понять, что я спросил. Но я ужасно удивился, когда она так быстро согласилась. Все же она была рисковой. Именно тогда я танцевал с ней в первый раз. Она была лучшей партнершей, с кем я танцевал. И теперь я понимал, что буду сравнивать каждую с ней. Я не найду лучше. Не найду точно такую же. У меня была судьба остаться на всю жизнь одним, потому что полюбить также я уже вряд-ли когда-то смогу. Она – лучшее, что со мной случалось. Отношения с ней были самыми искренними. Никто не сможет стать ею, даже при всем желании.
Я вспоминал все моменты, проведенные с Ангелом. Внутри царила пустота. Даже боли больше не было. Я просто хотел забыться. Я просто шел, не зная куда.
Вскоре я немного очнулся, поняв, что стою прямо у подъезда Мэри. Я не понимал, что здесь дела, но решил зайти все-таки к ней. Если честно, я не хотел никого видеть, кроме нее. Только она меня полностью поймет и не станет задавать лишних вопросов. Мы сейчас нужны друг другу. Нужны, как никто другие.
Я даже не помню, как зашел в подъезд. Но я уже стоял около двери в квартиру и стучал. Открыла мне мама Мэри. Она удивленно посмотрела на меня и мой внешний вид. Выглядел я, конечно, не очень. Весь промокший и грязный. Тетя Ира впустила меня и стала расспрашивать, что со мной.
— Да нормально все, спасибо. Я пройду к Мэри?
— Конечно, заходи, только вот ты весь мокрый. Давай я поищу для тебя сухих вещей?
— Спасибо, теть Ир, я буду у Мэри.
Я прошел в комнату к Мэри. Она не спала. Звонила кому-то, ходя из стороны в сторону. Оперевшись о дверной косяк, я стал наблюдать за подругой.
— Алло, Саш! Саш, давай поговорим! Я не могу без тебя! Саша, пожалуйста!
Она не замечала меня. Была настолько увлечена уговорами того, кто ей изменил, что даже не заметила посторонних в своей комнате. Настолько ей тяжело было.
Кажется, Саша отключился, а Мэри снова заплакала. Она не могла свыкнуться с тем, что они расстались. Она не могла отпустить его. И я понимал, что это не правильно. Но все, чем я мог помочь подруге – это своим присутствием.
Мне бы кто помог.
В следующую секунду подруга заметила меня. Слезы мгновенно остановились. Она уставилась на меня, словно не узнавала. Проморгавшись, она все-таки поняла, что это я и спросила:
— Ты что здесь делаешь?
— В гости к подруге пришел, а что?
— А ты знал, что в десять часов вечера в гости не приходят. Особенно без приглашения.
Резко я подошел к Мэри и рывком притянув к себе, обнял. Я нуждался в этих объятиях. Я нуждался в простом человеческом понимании.
— Эй, ты чего?
— Да заткись ты уже. — Сказал я и прижал ее сильнее к себе.
Стояли мы так минут пять, не меньше. Просто стояли и дышали в унисон. Она, на самом деле, как и я, нуждалась в этом. Просто не всегда это признавала. Я так сильно любил свою подругу. Только сейчас я задумался о том, что никогда в жизни не говорил ей о том, что люблю. Всегда ждал подходящего момента. Может, это он и есть? Может, хватит откладывать все на потом?
— Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, Мэри. Я ужасно благодарен судьбе за тебя. Спасибо за то, что ты рядом.
Мэри отстранилась и посмотрела мне в глаза.
— Что случилось?
— Я тебе обязательно завтра обо всем расскажу, только не сейчас, прошу.
Сейчас я просто был не в силах говорить об этом. Я сам даже до конца не понимал, что происходит. И мыслить здраво не мог. Все, что я понимал – Мэри единственный человек, что сможет меня точно понять. Ей тоже было плохо, но она – единственный друг, что остался у меня. Может, просто жизнь решила убрать лишних людей в наших жизнях, и это было лишь временное испытание? Жизнь – одно сплошное испытание, после прохождения которого, наступает то самое облегчение и чувство победы. И оно несравнимо ни с чем.
Любому испытанию свойственно заканчиваться. Надеюсь, наши тоже когда-нибудь закончатся, и мы обретем тот самый долгожданный покой. Это надо просто пережить.