24 глава
Ушел от Мэри я тогда поздно. В двенадцать ночи. Она сидела разбитая и только плакала. Пару раз она хотела написать Саше, почему же он так поступил, но я не дал ей этого сделать. Мама тоже не могла ее успокоить. Никто не мог. Она плакала весь божий день, пока не уснула. Я успокаивал подругу, как мог, но все тщетно.
Я периодически писал Марие Игоревне о самочувствии подруги. Никто не знал, как помочь Мэри. Она под вечер уснула, а я ушел, посоветовав маме подруги отвести ее к психологу. Потому что так просто это оставлять нельзя.
Когда я вернулся домой, была половина первого ночи. Дерил сидел за компьютером на кухне. Рената уже спала. Встает она рано, а Дерил не хочет мешать ей спать светом ноутбука и стучанием клавиш.
— Как подруга твоя? — на ломанном русском спросил Дерил, как только я зашел.
Так беспокоится, будто ему не все ровно.
— Тебе ли не все ровно?
Разувшись, я повесил куртку и прошел в кухню. Достав кружку, я налил в нее воды и залпом все выпил. Дерил не сводил с меня глаз. Я не чувствовал от него опасность. Вообще ни сколько. Просто он меня бесил.
Этот парень нервировал меня своим существованием. И с появлением в моей жизни Ангелины, моя неприязнь к нему стала немного меньше, но не ушла насовсем. Все-таки, у меня никогда не получиться забыть тот случай. После этого первые две недели я боялся находиться дома один, особенно с Дерилом. И поэтому уходил из дома, пока тот присутствовал тут. Рената это, конечно, заметила и поговорила со мной. Предлагала, чтобы он первое время пока не появлялся у нас дома, но я отказался. Не хотел рушить отношения сестры. Пусть она будет хоть в кое-то веке счастлива. И это было верным решением.
Чуть позже я свыкся с Костером у нас дома. Мне уже было не страшно и панические атаки не происходили так часто. Сейчас они тоже есть, но очень редко. Почти пропали. Как там говорят, «время лечит»? И даже сейчас я смотрю на влюбленную сестру и понимаю, что тогда я правильно сделал, что не заставил Ренату выгнать его из дома. Конечно, ему есть куда идти. Деньги с бизнеса в Америке все еще капают. И, причем, не хилые такие деньги. Уверен, на его счету денег столько, что он вполне мог купить какую-нибудь нефтегазовую компанию здесь. Рената до сих пор ходит на работу только потому, что она так хочет.
Ей не нравиться сидеть без дела. Скорее всего Дерил предлагал ей открыть свое дело на свои деньги, но моя сестра слишком упряма и своенравна, чтобы жить на чужие деньги . Она сама построит себе карьеру. Рената слишком целеустремленна, чтобы до конца жизни работать администратором в кафе у нас под домом.
— Влад, я понимаю, да я мудак, но ты реально собираешься огрызаться со мной всю жизнь?
— Нет, Дерил, ты не просто мудак. Ты мудак вселенского масштаба и я перестану огрызаться с тобой, если ты перестанешь со мной разговаривать. Я тебе это твержу все время, пока ты живешь у меня дома, но ты до сих пор не понял.
Дерил откинулся на спинку кухонного стула. На нем были пижамные штаны и белая футболка. Ее частенько носила сестра. Ей нравилось отбирать вещи у парня. В темно-карих, почти черных глазах было столько печали. Ему было жаль. Вот только от его жалости я не перестану ловить по ночам панические атаки от кошмаров.
— Влад, ты разве не понимаешь, что я просто хочу наладить с тобой контакт?
— Ты это делаешь просто, потому что тебе стыдно перед братом твоей любимой. Не потому что тебе этого хочется, а потому что тебя совесть мучает, которая, к моему большому удивлению, у тебя еще есть. Будь моя воля, я бы вообще вычеркнул тебя из своей жизни. Вот только сестра дура, любит тебя. А я ее.
Дерил молчал. Он слушал меня, а я был настолько измотан морально и физически, что высказывал все ему. Может, в какой-то степени я думал не правильно, и мне даже стоило простить его. Но вот только ощущение ножа на моем горле рядом с ним никуда не исчезает. Я не перестаю вспоминать ту ночь, когда смотрю в его глаза. И если сестра видит там безмерную любовь, то я дикие, злые глаза, намеренные меня убить. А ведь мне было всего шестнадцать. Вся жизнь впереди. Я, черт возьми, хотел жить. Хотел гулять, любить, целоваться.
Острая сталь коснулась моего горла. Меня словно парализовало. Я даже дышать перестал. Мужчина над моей головой что-то сказал по-английски, но я вновь ни черта не понял. Ему также по-английски ответила девушка, на что он ей громко и раздраженно сказал «да».
Сначала она сняла капюшон, показав свои черные волосы, завязанные в хвост. Мне хватило и этого, чтобы, узнать, кто прячется под маской. И стоило девушке снять маску, что скрывала половину ее лица, я тут же узнал сестру. Она стояла в большом черном плаще. Она была похожа на смерть. Косы не хватало.
Я даже не знал, радоваться ли мне появлению сестры. Но как только Рената сняла маску, нож тут же упал из рук мужчины, а он прошептал:
— Mon cœur...
Я так и не понял, что он сказал. Кажется, это был французский.
Рената начала говорить о чем-то с мужчиной. В его голосе было столько разочарования. Я не знал, что произошло, но мне казалось, что сестренка серьезно ударила его прямо в сердце.
Следом мужчина отошел от меня, из-за чего я смог хоть немного выдохнуть. Его энергия давила. Мне становилось ужасно страшно из-за него.
Ребята начали говорить. Я ни слова нее понимал. Боковым зрением я видел, как он смотрит на мою сестру. Жестоко. Будто сейчас убьет ее. И теперь мне стало страшно за сестру. Она хоть и не выглядела беззащитной, все ровно не смогла бы нормально защититься от злого мужчины.
Вскоре этот парень подобрал нож, подошел ко мне и, взяв за волосы, приставил к горлу лезвие. Кожа головы больно оттянулась, а холодная сталь по-немногу входила в горло. Стало ужасно страшно. Пульс бешено бился. Кровь вскипала в венах. Я смотрел на сестру, в поисках спасения. И видел в ее глазах панику.
В следующую секунду сестра что-то сказала на английском, а следом кинула взявшийся из неоткуда кинжал в мою сторону. Я зажмурился и был готов уже просто сдохнуть, но внезапно кожа головы перестала быть натянутой, а лезвие холодить шею.
Я резко повернул голову и увидел мужика, лежащего на полу с ножом в плече. Не успел я даже понять, что происходит, как Рената подбежала и стала бить мужчину. Он пытался сопротивляться, но все тщетно.
Потом я почуял запах дыма. И Рената, кажется, тоже. Она на мгновение взглянула на мужчину, а потом кинулась ко мне. Сестра перерезала мне веревки на руках и ногах, а я отлепил скотч ото рта, выпалив:
— Рената, какого дьявола тут происходит?!
— Я все тебе объясню потом, но только сейчас бегом за мной! — ответила сестра, схватив меня за руку.
Она потащила меня в сторону входа. Потом заставила приложить тряпку ко рту. Дойдя до выхода, она лишь прошептала:
— Все будет хорошо, мой мальчик.
Следом она с силой толкнула меня на улицу, а выход завалило горящими балками. Я оглушительно крикнул:
— РЕНАТА!
Я проморгался, убирая пелену воспоминаний. Дерил все еще смотрел на меня. Но у меня вместо печального взгляда перед глазами стоял дикий и жестокий взгляд, способный убить. Костер был убийцей. Он убивал людей. Или все еще убивает. Его руки не по локоть, а по плечи в крови. Я не знал, что с ним случилось, раз он стал таким. Может, я когда-нибудь узнаю, и мне будет даже, жаль его. Но точно не сейчас. Не ближайшие полгода точно. Я не знаю, сколько времени мне понадобиться, чтобы принять его в своем доме.
— Дерил, — позвал я парня сестры, — я не приму тебя. Ни тебя, ни твои жалкие попытки наладить контакт. Успокойся. — Я перевернул кружку и поставил ее к чистым, а потом, сам не знаю, зачем, сказал: — Спокойной ночи.
Всю ночь я не спал. Обдумывал весь день. Что вообще произошло? Саша изменил Мэри на глазах у всей школы. Он унизил ее ниже некуда. Или он унизил себя? Зная наш класс, многие встанут на сторону Мэри. Но вот только это ничего не изменит. Я уже знал, что сделаю с Сашей. У меня было достаточно связей, чтобы устроить ему сладкую жизнь.
Чуть позже
Утро прошло с телефоном в руках. Как только я проснулся, сразу начал подключать всех, кого знаю из школы. Моей задачей было устроить Саше темную. Оверин должен был почувствовать настоящую жестокость подростков, и чтобы обычный буллинг показался ему сказкой.
Я сделаю ему сладкую жизнь.
Всю ночь я думал, что такого можно сделать Саше, чтобы он сто раз пожалел о содеянном. Но просто побить его было скучно и предсказуемо. Я решил, что не буду его трогать. Но это не значит, что я оставлю все просто так.
Саша знает меня. Саша знает, что в любой момент я могу подловить его за углом и избить. Он на это рассчитывает. Но я этого не сделаю. Пусть парень ходит и трясется от страха.
Я написал всем, кого знал со школы. Подключил каждого, кого смог. Никто не будет нормально общаться с этим ублюдком. Каждый, кто не согласился над ним издеваться, будет просто молчать, а все остальные – не дадут ему даже нормально сходить в туалет. Посмотрим, сколько он продержится в этом хаосе.
Как только я со всем разобрался, то зашел в чат с Ангелом. Как только проснулся, первым делом написал ей «с добрым утром, как ты?», а потом уже поинтересовался у Мэри, как она. Сегодня она точно не придет в школу. И сам я к ней придти во время школы не могу. У меня еще есть дела в школе.
Я посмотрел на свое сообщение. Прочитано. Она ничего не ответила. Как и вчера на мое сообщение, что я не могу прийти к ней, потому что успокаиваю Мэри. Как и на вчерашнее доброе утро. Я ничего не понимал. Она игнорировала меня. Если вчера я думал, что она проспала весь день, то теперь учуял что-то неладное.
Ангел, ты обиделась?
Она не отвечала. Прочитала. А через десять минут все-таки ответила:
Поговорим потом.
Я бегом ответил:
Что случилось, Ангелина? Я переживаю.
Она вышла из сети. А я тяжело выдохнул. Что ж с ней такое? Заболела, не отвечает теперь. Я же переживаю. Может, я сделал что-то не так? Я не понимал ничерта. Почему так сложно сказать прямо, что случилось?
Я ушел в школу. Сегодня должно быть весело.
Сразу около ворот школы я встретился с одним восьмиклассником. Его звали Кирилл. У него была своя шайка, и все они были у меня в долгу. Я как-то раз их от полиции отмазывал, говоря, что это я попросил их сигареты купить. Я выглядел на восемнадцать, в отличие от них. Они имели авторитет среди седьмых, восьмых и девятых классов.
— Всех, кого смог, подключил. После школы его будет ждать сюрприз, как ты и просил.
Я попросил ребят изуродовать его дверь. Камеры в подъезде у него не работали, так что никто не остался бы замеченным. Я попросил смывающейся краской – я не настолько кретин, чтобы настолько подставлять ребят – написать у него на двери «мразь». Я перестраховался, на случай, если соседи увидят ребят. Краска смывается, поэтому ничего такого не произойдет, если ух увидят.
Сам Кирилл подговорил еще семиклассников, чтобы те кинули Саше в шкафчик двух крупных крыс. Нет, он их не сильно боялся, но испугается здорово, когда увидит их в своем шкафчике.
Десятиклассники по моей просьбе подготовили свое выступление. Сашу ждал веселый день.
Добивающим ударом будет моя маленькая шалость. И с ней мне помогут парочка молодых хакеров, которые профи в своем деле. Это были парочка десятиклассников, моих бывших одноклассников, которые остались на второй год. Они частенько взламывали школьные компы и вставляли туда неприличные видео. А взломать школьное радио, им вообще было раз плюнуть. Я когда на них смотрел, был в шоке. С телефона у них получалось устраивать нам на проекторе веселый урок математики с контентом восемнадцать плюс.
И при этом никогда никто не находил виновных. Наши информатики были не настолько хороши, чтобы найти тех, кто взломал их. Ребята так делали не часто, но бывало.
— Все будет гладко. Уверен, этот придурок пожалеет о том, что вообще родился. Это только начало его сладкой жизни. — Кирилл перевел взгляд на мой фингал под глазом, — слушай, твой фонарь так слепит, ты бы хоть предупредил, я бы очки надел.
— Слушай, иди в задницу.
Я усмехнулся. И мы вошли в школу. Судя по времени, Саша был уже в здании. Я даже не допускал того факта, что он может не придти в школу. Он придет в нее. У него нет выбора.
Я увидел его еще в коридоре. Он шел в куртке к своему шкафчику. Я замедлил шаг, когда увидел, как он начал открывать дверку. Я посмотрел вокруг. Парочка ребят уже приготовили камеры. Почти все знали, что сейчас будет шоу. Вот только Оверин их не замечал. Он ничего не подозревал.
Парень открыл дверцу шкафа и по привычке собирался повесить куртку, как на него вывалились две крупные крысы.
— БЛЯТЬ! — крикнул Саша и отпрянул от шкафчика.
Куртка вывалилась у него из рук. Коридор взорвался в смехе. Я же только прыснул. Как же это жалко выглядело.
Саша огляделся. Он заметил, что все вокруг его снимают. А потом заметил меня. Я же, в свою очередь, подошел к своему шкафчику и снял куртку. А потом посмотрел на Оверина, что не отводил от меня взгляда. Он знал, что это моих рук дело. С моего лица не сходила улыбка.
На лице Саши было куча ссадин, царапин и огромный синяк на скуле. Нос стал немного синим. Все-таки Мэри вчера хорошенько постаралась, чтобы украсить его лицо. Теперь он даже выглядел хуже меня. Вот только меня избили восемь здоровяков, а его одна девчонка. Как же он был жалок.
Отвращение охватило меня с головой. Оверин был мне противен так же, как Ангелине все тараканы. Она их терпеть не могла.
Меня аж передернуло. Я как представлю Сашу с другой девчонкой, так сразу блевать тянет.
Я закрыл шкафчик и ушел, оставив бывшего друга одного с курткой на полу. Крыс, конечно, поймали. Если бы их не поймали, то завучи и директор нам головы пооткручивали.
Прошло два урока. Мы стояли около кабинета истории. Историчка куда-то отошла, так что мы стояли в коридоре одни. В один момент в коридор вышли десятиклассники с камерами. В центре них шел Димка – главный клоун их класса. Черноволосый кудрявый парень, что был кумиром многих девушек. Он действительно был симпатичным парнем. Я не понимал, как он вообще остался в десятый класс. Парень шел с расческой в руке – наверняка отобрал у какой-нибудь одноклассницы – и изображал из него микрофон, нарочито громко говоря, чтобы слышал весь этаж.
— Дамы и господа, мы находимся на третьем этаже нашей школы, где рядом кабинетом истории расположился наш знаменитый одиннадцатый класс, — говорил Дима в расческу и шел спиной вперед, — дорогие друзья, посмотрите, это же самый обсуждаемый парень во всей школе на сегодняшний день – Александр Оверин! Мы обязаны взять у него интервью!
Саша отвлекся от телефона, когда услышал свое имя. Он посмотрел на группу десятиклассников – они направлялись к нему. Оверин даже среагировать не успел – они облепили его со всех сторон и Дима начал свое представление:
— Уважаемый Александр, добрый день! — комментаторским голосом говорил Дима: — Скажите, пожалуйста, каково это – трахать Ольгу Савицкую? Что вы чувствовали, когда изменяли Марие Завьяловой?
По всему этажу пошло улюлюканье. Никто не ожидал такого прямого вопроса, а Дима жег.
— Че? — непонятливо спросил Саша, — вы обкурились?
— Александр, нам всем очень интересно, какова в постели наша одноклассница? — не унимался Дима.
Я еле держался, чтобы не заржать в голос. Лицо Саши выглядело растерянным. Мне иногда становилось даже жалко его, но стоило мне только вспомнить лицо Мэри, когда она в истерике билась у себя дома, то вся жалость сразу уходила.
— Отстаньте от меня, придурки!
Саша пошел подальше от них, а Дима двинулся следом за ним.
— Александр, подождите!
Тут уже ребят остановил я:
— Все-все, хватит. Ну, ты и устроил, конечно.
— Отдайте Вере ее расческу, а то она сейчас с ума сойдет, — протянул Дима какой-то девочке расческу, а сам спросил: — ну как я тебе?
— Это был лучший цирк, который я только видел! — выдал я.
— Я старался! — прозвучало объявление о том, что через минуту начнется урок, поэтому Дима сказал: — все, что наснимали, я скину тебе вечером! Как она?
— Плохо. Эта мразота сломала ее.
— Ублюдок он конечно полный. Ладно, передавай Мэри привет, а я побежал!
Мы обменялись рукопожатиями, и Дима убежал, а историчка в этот момент пришла и все пошли на историю.
Следующая перемена была большой. Я провернул маленькую манипуляцию по соблазнению вахтерши, в этот момент, крадя у нее ключи от кабинета информатики. Благодаря этому я вместе с бывшими одноклассниками прокрался в кабинет с компьютерами. Там ребята поставили свои ноутбуки и провели какие-то махинации, от чего в коридоре музыка перестала играть. Парень протянул мне микрофон и сказал:
— На эту кнопку нажимаешь и можешь говорить, — бывший одноклассник указал на клавишу на клавиатуре.
Я нажал. В коридоре был слышен мой голос. Я заговорил:
— Уважаемые ученики и ученицы. Я бы хотел вам сказать о том, чтобы берегли свою жизнь и свою психику. Если вы не хотите стать изгоем с раздолбанной психикой, то вам лучше не связываться с таким человеком, как Александр Оверин. Будьте бдительны и не доверяйте свою жизнь плохим людям. И да, Саш, чтоб ты знал. Мы никогда тебя за это не простим. Ни-ког-да. Ты испортил жизнь не только себе и нам, но и близким тебе людям. Задумайся над этим.
Я закончил. Ребята выполнили какие-то манипуляции, и музыка снова заиграла в коридорах школы, будто так и должно было быть. В следующую секунду на мой телефон пришло фото. Там была дверь Саши исписана с ног до головы, а посредине крупными буквами было написано «МРАЗЬ». Я улыбнулся. Прикольный сюрприз получится для бывшего друга.
Из князи в грязи – пролетело в моей голове. Я усмехнулся и кинул ключ от кабинета ребятам, а сам ушел.
Я уже пытался пойти домой, уйти с последних уроков, как меня окликнули:
— Рязанцев!
Я обернулся. Сзади меня стояла классная руководительница. Она меня догнала, а потом обняла за плечи:
— Ну что, Влад, у тебя теперь есть экспресс-билет к директору! Пойдем, я тебя довезу!
Я знал, что меня после такого ждет поход к директору. Я был готов к этому.
У директора я пробыл где-то час. Он заставил меня писать объяснительную по поводу того, что я взломал радиосистему школы и начал через нее выяснять отношения. Меня отчитали. Сегодня в любом случае вечером должна придти Рената, разбираться по поводу вчерашнего. Я ее уже предупредил. Но, кажется, ей еще расскажут, что я устроил. Я знал, что разочарую Ренату. Снова. Но если бы у меня был выбор все исправить, я бы все оставил, как есть. Я ни о чем не жалею. Этот ублюдок получит по заслугам.
После всего этого я пошел к Мэри. Открыла мне ее мама. Подруге было паршиво. Она укуталась в огромную мешковатую одежду и сидела, пялилась в одну точку. Кушать отказывалась. А я просто сидел рядом и рассказывал про свой день, пытаясь отвлечь ее. Иногда что-то получалось, но практически все время она просто смотрела в одну точку. В конце концов я просто обнял ее. И пролежали мы так, пока она не уснула у меня на плече. И я аккуратно ушел.
Дома я был уже в девять часов вечера. Я учил математику, когда на телефон позвонили:
— Влад, ты можешь выйти на улицу? Я у твоего подъезда. — Сказала Ангелина.
— В смысле? Ангелина, ты шла одна поздно? Я сейчас выйду.
Бросив трубку, я бегом вылетел из комнаты, накинул на себя куртку и обулся. Крикнув Ренате короткое «я скоро вернусь», выбежал из квартиры.
Эти действия заняли не больше двух минут. Я настолько сильно хотел увидеть свою девочку, что даже не подумал, что она вообще здесь делает.
Вылетев из подъезда, я увидел Ангела. Она стояла одна около моего подъезда.
— Ангелина...
Я ринулся к девушке, но она бегом сделала шаг назад:
— Влад, нет!
Я остановился и в недоумении посмотрел на Ангелину. Она стояла с ужасно красными глазами. Я только сейчас понял, что она плакала. Недавно.
— Влад, я так больше не могу!
— Ангел, послуш...
Я не успел договорить, Ангелина меня перебила:
— Я тебе изменила! Изменила, слышишь? С Борисовым!
В ушах был белый шум. Я не слышал больше ничего кроме фразы «я тебе изменила». Она повторялась в моей голове, словно на диктофоне.
— Не прощай меня, Влад. Не смей прощать меня.