20 глава
***
Саша
Мы зашли в дом. Я поставил пакеты с продуктами на пол и включил свет. Мэри зашла со мной следом и поставила на полку свою сумку. Было уже поздно. Мы решили ехать в пятницу, сразу после уроков, чтобы было больше времени пробыть там.
Ехали мы сюда на электричке. На мотоциклах с вещами было бы не очень удобно. В планах было сегодня посмотреть фильм, а потом сладко спать до обеда.
Так проходили почти каждые наши выходные. Мы ехали сюда, тут отдыхали от всего мира и были наедине друг с другом. Здесь не было сети, но она нам и не нужна была. Нас не беспокоило, что происходит снаружи, главное, что мы были рядом. И нам было хорошо. Я наслаждался ей, а она мной. И сколько бы у меня девушек не было, ни одна не сравнится с ней. С моей Машенькой. Именно эта девчонка с взрывным характером покорила мое сердце. Она залезла в мою душу и явно не собирается оттуда вылезать.
Я заметил, что злая и грозная стерва Мэри рядом со мной превращается тихую и милую кошечку Машеньку. Она никогда не вступала со мной в конфликты после начала наших отношений. Завьялова никогда не спорила со мной и всегда соглашалась. Это вообще не было похоже на Мэри. Для нее спорить с кем-то было буквально как хобби. Но не со мной. Ни разу она мне не говорила, что ее что-то не устраивает в наших отношениях. И если раньше я не придавал этому значения, то сейчас, видя, как она себя ведет, мне стало тревожно. Это ни разу не похоже на Завьялову, которую я знал.
Я взглянул на девушку. На ней был черный свитшот и расстегнутая куртка. На ногах синие джинсы и сапожки на небольшом каблуке. На улице было уже холодно. Я сам был в куртке. Хоть уже и март, за городом все ровно холодно.
Дом был, слава богу, с отоплением, поэтому печку топить было не надо. Но так как батареи были перекрыты на время, пока тут никого нет, все ровно было холодно. Поэтому надо для начала открыть батареи и подождать, пока дом прогреется. Обычно это происходит за пару часов. И пока тут придется ходить в кофтах.
В принципе в доме было чисто. Тут мы после себя никогда ничего не оставляли. Поели – посуду помыли. Прежде чем уехать, мы все тут убирали и мыли, что оставили после себя. Всегда приятней приезжать в чистый дом, чем приезжать и еще убираться тут.
Мэри сняла свои сапожки и аккуратно поставила их на полку. Она включила везде свет и прошла на кухню. Я снял куртку, обувь, взял пакеты и пошел за любимой. Она уже поставила чайник. Все происходило без слов. Я раскладывал продукты, которые мы взяли, попутно поглядывая на девушку. Я любил ее. Действительно любил. И сколько бы девушек не писало мне, не предлагало бы знакомиться, мне нужна была только одна. И теперь я понимал Влада. До отношений с Мэри я даже не думал, что буду от кого-то без ума. Как Влад.
Сколько я знаю Рязанцева, он всегда любил Ангелину. Но вот только не вмешивался в ее личное пространство. Он уважал ее. Он никогда не переступал границы дозволенного. И теперь я понимал, почему.
В один момент Мэри обошла меня сзади и обняла. Положив свою голову мне на плечо, она наблюдала за тем, как я раскладываю продукты на стол. А потом она прошептала:
— Что мы будем кушать сегодня?
Мэри всегда спрашивала мое мнение. Никогда ничего не могла решить сама. Ей было важно, чтобы это выбрал я. Было такое чувство, словно у нее нет своего мнения. Хотя я знал, что это не так.
— Мэри, давай сегодня ты решишь, что мы будем кушать, ладно?
— Хорошо, тогда я приготовлю твои любимые сырники.
Я расцепил руки девушки на себе и повернулся к ней лицом. Она растерянно и даже напугано посмотрела на меня, а вот я в свою очередь смотрел на нее с недовольством:
— Мэри, ты не любишь творог, по-твоему ты останешься голодной?
— Я могу приготовить себе что-нибудь другое. И кушать я не сильно хочу. Главное, чтобы тебе нравилось.
— Мэри... — выдохнул я, — что с тобой?
Девушка мило улыбнулась и обняла меня за шею. Она запустила свою руку мне в волосы и начала их перебирать. Мне казалось, если бы она могла, она бы замурлыкала, как кошечка. Но она лишь прошептала, глядя мне в глаза:
— Все хорошо, Саш. Просто я тебя очень люблю.
— И я тебя, Машенька, но...
Я не смог ничего сказать, она лишь приставила мне указательный палец на рот и зашипела.
— Тише. Все, я пошла готовить, а ты иди батареи открой. Холодно очень, заболеешь.
С этими словами она отпустила меня. И пошла готовить сырники. А мне не оставалось ничего делать, кроме того, как идти и открывать батареи.
Чуть позже
Я лежал на кровати и выбирал фильм. По дому витал вкусный запах сырников. Мэри прекрасно их готовила. Я был просто в шоке, когда в первый раз их попробовал. И стал главным фанатом этих сырников. Только вот совсем недавно я узнал, что Мэри не нравиться творог. Она случайно это сказала, когда мы разговаривали про еду. И тогда я заметил, что ни разу, когда она готовила сырники, она их не ела. Просто смотрела, как ем я. И как бы мне теперь не нравились эти сырники, сейчас я их не хотел. Я ничего не хотел. Я хотел бы то, что ела бы и Мэри. Да я сожрал бы даже гребаный томатный суп, который я ненавижу, но его любит Мэри. И я не понимал, что с ней происходит.
Она всегда делала все, что нравилось бы мне. Было такое чувство, что она ужасно боится меня обидеть. Раньше я этого не замечал, думал, что она просто дорожит мной, но сейчас я понял: это не нормально. Каждый раз я пытался поговорить с Мэри, но она уходила от разговора. И меня это расстраивало. Я не знал, что происходит с моей девочкой. Странности в ее поведении я начал замечать чуть меньше месяца назад. И это ужасно тревожило меня.
Девушка зашла в комнату, держа в одной руке тарелку с сырниками, в другой попкорн, а подмышкой у нее была бутылка колы. Она положила две тарелки на тумбочку и бутылку газировки поставила рядом.
— Держи. — Протянула мне Мэри тарелку с сырниками.
Я безразлично взял стеклянную посуду и поставил ее на тумбочку рядом с собой. Мэри обеспокоенно посмотрела на меня. Она тревожно прошептала:
— Саш, что такое? — Мэри вздрогнула и коротко ахнула: — Ты не хотел сырники? Что ты не сказал? Я бы что-нибудь другое приготовила. Погоди, я сейчас быстро что-то приготовлю.
Мэри уже хотела пойти обратно на кухню, но я схватил ее за руку. И усадил на кровать. Она посмотрела на меня. Что-то было в ее глазах. Что-то, что заставляло мое сердце разрываться на части. В ее глазах был страх и паника. Она переживала, что не угодила мне.
— Ляг, — прошептал я и уместил ее на свое плечо. Она робко обняла меня, — Машенька, я просто не хочу кушать. Я обязательно съем твои чудесные сырники, но позже. А сейчас давай просто выберем фильм.
Паника Мэри немного стихла, и она удобно уместилась на моем плече. Я взял пульт и решил проверить кое-что:
— Что смотреть будем? Может, ужастик?
Я знал, что она боится. Знал, что Мэри не любит ужастики. И именно поэтому спросил.
— Да, давай. Ты же любишь ужастики.
— Ты не любишь ужастики, Маш, — выдохнул я.
— Ну, главное что ты их любишь.
Я выключил телевизор и принял сидящее положение. Посмотрел на Мэри. Она снова забеспокоилась. Ее глаза забегали. И я не мог понять, что с ней происходит. Мне тоже было страшно. Что будет с нами?
— Итак, мы не выйдем из этой комнаты, пока не поговорим. Рассказывай. Что с тобой?
— Саш, я не понимаю, о чем ты, — руки Мэри затряслись, из-за чего мне пришлось взять их в свои. — Я тебя прошу, давай не будем ругаться?
— Маш, я не собираюсь с тобой ругаться. Я хочу поговорить, — успокаивающе прошептал я.
Я не знал, что происходит с Мэри, но мне было страшно. Страшно за нее. Что с ней? Она слишком странно себя ведет. Она боится ссор и ругательств со мной, но раньше она готова была мне шею свернуть, если я что-то не так сделал или сказал. Это не моя Мэри. Это не моя девочка. Это какая-то другая девчонка. Причем, в школе она вела себя с другими абсолютно так же, как и всегда. А вот надо мной тряслась. Она постоянно спрашивала, хорошо ли мне, что мы будем делать после уроков, причем всегда давала решить мне. Сама она никогда не решала ничего. А если она и что-то решала сама, то делала то, что я люблю. Ни разу она не выбирала ничего, что любила бы она. Мэри обожала клубы, но даже на свой День Рождения она пошла в мое любимое кафе. Всю свою жизнь она отмечала День Рождения в клубах или подобных местах, а сейчас пошла в кафе. Даже Влад удивился. Но она сказала лишь «Это мой День Рождения».
Мне казалось, что я потерял ее. Потерял мою девочку. И вряд-ли уже верну. Все шло наперекосяк. Но и продолжаться так не могло. Я не враг ни себе, ни ей. Я как минимум уважал Мэри, чтобы так подло с ней поступить.
— Что-то не так? Если ты из-за сырников, то не переживай, я приготовлю тебе что-нибудь другое.
— Какие, в задницу, сырники, Мэри? Ты видишь вообще, как ты ведешь себя? Ты же совсем утонула во мне? Ты помнишь о том, что ты тоже человек, у тебя тоже есть мнение, интересы, вкусы? Твой мир не должен вертеться вокруг меня!
— Но я люблю тебя. Мне хорошо с тобой. — Растерянно сказала Мэри.
— Это не ты, Маш. Я знал темпераментную, своенравную, взрывную Марию Завьялову. Но почему-то передо мной сидит какая-то девочка без своего мнения, которая пытается постоянно мне угодить. Ты когда в последний раз делала то, что хочешь ты, а не то, что хочу я?
Она молчала. Молчала, делаю мне все больнее и больнее. Я сходил с ума. Господи, я никогда так не мечтал, чтобы она заговорила. Чтобы сказала все, что ее тревожит. Чтобы не держала в себе.
Мы сидели в полутемной комнате, свет лился только из ночников. Даже телевизор был выключен. На улице было темно. Мы сидели на большой двуместной кровати, которая старше нас. Дом был старый, но ремонт тут был хороший. Стены и потолки были побелены, вот только мебель осталась старой. На первый взгляд нельзя сказать, что это очень старый дом, но если приглядеться, то можно заметить трещины в стенах, осыпающийся потолок и старые доски под ковром.
Но сейчас окружающая обстановка никого не волновала. Только мы и наши проблемы. Большие проблемы.
— Саш, понимаешь, я хочу то, чего хочешь ты. Мне хорошо, когда хорошо тебе. И это главное для меня – сделать тебе комфорт. Ведь так будет комфортно и мне. Я хочу стать с тобой одним целым. Чтобы у нас были одинаковые привычки, вкусы, цели, планы на жизнь. Я хочу связать свое будущее с тобой. Я хочу связать себя с тобой.
Мое сердце пропустило удар. Она была не права. Так не должно быть! Нет-нет-нет!
— Мэри, ты понимаешь, что это не нормально? Ты отдельный человек, мы с тобой не сиамские близнецы, чтобы быть одним целым. Не нужно пытаться стать похожей на меня. Это не нормально, Маш.
Я сильнее сжал руку Мэри. Сердце бешено колотилось. И я даже не знал, почему.
— Саш, я не знаю. Мне кажется, что со мной все в порядке. Я просто сильно люблю тебя. Каждая пара же хочет быть ближе друг другу? Это нормально!
— Да, конечно, каждая пара хочет быть ближе друг к другу, но нормальная пара не захочет стать единым целым, пойми. Мэри, ты тонешь во мне, забывая про себя.
— Саш, я люблю тебя.
Я вздрогнул. Впервые мне было больно от этих слов. Единственное, что проносилось в моей голове: это не любовь.
Я молча притянул к себе Мэри и сомкнул свои руки на ее пояснице. Она сразу же обняла меня в ответ. Я не мог сказать ей, что люблю ее. Не могу. Не могу так поступить с ней. Я так хотел, но не мог.
Совсем скоро мы легли спать. Всю ночь мне не давали покоя мысли. Что мне делать дальше? Просто так это оставлять нельзя. Я не могу, я люблю ее. Но и оставаться рядом со мной ей нельзя. Я ей противопоказан.
Мэри мирно спала под боком. Она свернулась в клубок и прижалась ко мне. Моя рука потянулась к ее голове. Я уже знал, что буду делать дальше. И я представлял, что нам придется пережить. Я погладил свою девочку по голове. Возможно, в последний раз.
Из глаза выкатилась слеза. Я смотрел на свою Машеньку и проворачивал все наши совместные моменты в голове.
— Слушай, может это прозвучит очень странно, но ты похож на добермана. Так весь грозный со стороны, но на самом деле веселый и добрый.
— Я? А ты тогда на кого?
— Мне всегда казалось, что я ассоциируюсь с сигаретами. Ну знаешь, вредные, но ты ловишь с них кайф. Многие их презирают, но они просто не пробовали. Они не чувствовали тот кайф, который приносят эти самые сигареты.
Я лишь рассмеялся. Интересные у нее сравнения. Я бы не стал сравнивать Мэри с сигаретами. Как минимум потому что я ненавижу сигареты и их запах. Это как до такого можно докатиться, чтобы курить сигареты? Или типа крутой?
...
— Ты ведь сама знаешь, что ты тут самая красивая в этом клубе.
— Врун. — Сказала Мэри.
— Не веришь мне? Ты даже в этом чертовом топике среди этих клубных платьев затмеваешь всех. Даже эти растрепанные волосы выглядят как шелк на фоне всех этих укладок. А твое лицо и без макияжа лучше, чем у них всех вместе взятых. И я абсолютно серьезен, Машенька.
...
Я слизал с этого прекрасного плеча соль, опрокинул в себя шот, а в следующую секунду вцепился в губы Мэри. Господи, как же давно я мечтал об этих губах.
— Ты мне ужасно нравишься, Машенька.
— Ты мне тоже.
— Повтори. — Резко сказал я.
— Ты тоже мне нравишься, — шептала Мэри мне прямо в губы.
И я снова ее поцеловал.
...
Подушка вся была мокрая, а рука бережно поглаживала голову любимой. Я был слаб. Только сейчас, именно с ней под боком я стал настолько уязвим, что заплакал. Было больно. Невыносимо. В груди щемило, а в горле стоял ком. Я лежал и понимал:
Как тогда уже никогда не будет.