8 глава
Я аккуратно постучался в комнату сестры. Сердце в груди колотило. Мне было очень тревожно за сестру. Она из комнаты не выходит уже второй час. Сначала я решил оставить ее подумать, но теперь мне стало страшно за сестру. У нее было два больных места: родители и Америка. Америка не в том плане, что у нее отвращение к этой стране, нет. А в том, что происходило там. Она до сих по не может простить себя за то, что мы там чуть не умерли.
— Ты как? — приоткрыл я дверь после стука.
Комната Ренаты была в коричневатых оттенках. А вот мебель была белой. На полу был черный паркет. Напротив большой двуспальной кровати на стене висел телевизор. А справа от кровати был выход на балкон. Из окна лились лучи солнца, что всегда так любила Рената, но видимо не сегодня.
Рената сидела на кровати, прижав ноги к себе, и смотрела в одну точку. Я никогда не видел ее такой сломленной в осознанном возрасте. Она всегда была смелой и упрямой. Не сдавалась. Никогда. Ничто ее не могло сломать. И за нас с Русланом она была готова порвать. Буквально. Рената никогда не сидела вот так. Смотря в одну точку.
— Я принес тебе чай и любимые конфеты.
Рената очнулась и окинула взглядом меня. Передо мной теперь сидела не та сильная девушка, которой все было нипочем. Сейчас передо мной сидела сломленная маленькая девочка, которую бросили родители, и на нее упала огромная ответственность. Она не плакала, нет. Она просто не могла поверить в это.
Я поставил чай с конфетами ей на тумбочку, а сам сел рядом. Рената лежала под пледом. Рядом с ней стоял букет гипсофил. Белых. Букет был большой и парочку цветочков уже осыпались.
— Ты же не любишь цветы.
Рената тоже обратила внимание на букет и улыбнулась. У нас вообще в последнее время начали часто в доме появляться букеты гипсофил. Давно хотел про это спросить.
— Я не люблю цветы, потому что они вянут. А гипсофилы могут стоять долго в том виде, в котором были изначально.
Рената отвела взгляд от цветов и посмотрела на меня. Глаза сестры светились всегда, когда шла речь про что-то, что касается Дерила. Она и в правду любила его. И я искренне надеюсь, что это взаимно. А если нет, то беды не миновать. Я ему еще при нашем первом нормальном разговоре сказал, что если он обидит Ренату, то я ему яйца оторву.
— Рената, не переживай ты так из-за этого ублюдка. Мы должны жить и двигаться дальше.
Рената фыркнула и сказала:
— Сказал человек, который тайно влюблен в одну и ту же девочку с третьего класса.
Я резко перевел удивленные глаза на Ренату. Откуда она знает?! Кто ей рассказал?! Мэри по-любому!
— Ты думал, я не знаю? Влад, я твоя старшая сестра, я знаю все о тебе. Признаюсь честно, о том, что ты влюблен в нее еще с третьего класса я узнала недавно.
— Откуда ты знаешь вообще?!
— Влад, об этом знают все, — сестра тряхнула своими черными волосами, которые достались ей от отца, а затем взглянула на меня с огромной порцией нежности. — Я видела, как ты на нее смотрел. На любом школьном празднике. Но, дай угадаю, ты не позвал ее ни на один медляк.
Я, было, хотел возразить, но осекся. Я действительно ни разу на школьной дискотеке не звал ее на медляк. Хотя чертовски хотел. Ужас просто как. Но я либо не мог осмелиться, либо просто не успевал и ее приглашал кто-то другой, а я просто стоял в стороне. И жутко ревновал. Саня всегда приглашал Мэри, и они уходили, сочувственно глядя на меня. Я стоял и просто смотрел на то, как мой Ангел танцует с кем-то другим.
— Влад, действовать надо, а не на жопе сидеть! Ты бы ее хоть погулять позвал, что-ли? Ты трус или Влад Рязанцев?
Моя голова повисла. Вот сейчас я сидел вместе с сестрой на одной кровати и пытался отвлечь ее от мыслей об отце. И у меня получилось! Я был рад, что в ее голове нет отца, но мне не очень нравилось разговаривать о том, что я гребаный олух и теряю такую девчонку. Я и без сестры это знал.
— Походу трус. — Коротко выдал я.
— Ты не трус! — Уверенно сказала сестра и взяла мое лицо себе в руки. — Был бы ты трусом, не поехал бы на завод, зная, что там будет гребаная резня и не побежал бы спасать меня против целой орды головорезов.
Я задержал дыхание. Передо мной сразу встала картина того вечера:
Чертов психопат! Он стоял и толкал сладкие речи о том, что наша мать шлюха и тварь. И то, что у него был гениальный план по нашему убийству.
— Ну, что-ж, Рената, пришло и твое время. Твоей маме не следовало переходить мне дорогу. Это была ее фатальная ошибка. И теперь я убью и тебя, и Влада, и Руслана. Взять ее!
Я скинул с себя пелену воспоминаний и посмотрел в прекрасные зеленые глаза сестры. У нас у всех в семье были зеленые глаза. Только у Руслана с Ренатой они были более темные, а у меня кислотные. А когда я зол, они вообще практически светятся.
— Ты хоть гулял с ней? Хоть раз?
Я усмехнулся и отвел взгляд от пытливых глаз сестры. От нее ничего нельзя утаить. Она всегда до правды докопается.
— Я вчера с ней гулял, — сознался я. Больше нечего скрывать было. Я просто говорил и говорил.
— Да?! — громче, чем нужно, спросила Рената. — И как оно?
— Ну, сначала я спас ее от толпы гопников, — я заметил странный взгляд сестры и сказал: — да-да, от толпы гопников. Не спрашивай. Потом мы попили кофе, затем я отвел ее в книжный магазин и купил ей книг на пять тысяч, — я усмехнулся от удивленного выражения лица Ренаты, но продолжил: — потом повел ее танцевать на площадь. А затем отвел домой.
Внезапно я понял, что она так и не отдала мне куртку. И улыбнулся.
— Эх, Влад. Да ты почти идеальный парень. Убрать бы в тебе вспыльчивость и был бы просто идеал. Не был бы ты моим братом, я бы в тебя влюбилась!
Сестра откинулась на подушки, подложила руки под голову и сказала:
— Расскажи про нее.
Я улыбнулся. Мне чертовски приятно было вспоминать про Ангела и рассказывать про нее сестре.
— Ну. Она красивая. У нее длинные каштановые волосы. И прекрасные голубые глаза. Она обожает клубнику и зеленый чай. Ее любимы цветы – ромашки. И она ненавидит колу. Ангелина просто ангел. Я не представляю жизни без нее.
Я уже и забыл о существовании Ренаты в комнате. Она так тихо сидела, что мне казалось, что ее нет, и я разговариваю сам с собой. Я готов был говорить об Ангелине с утра до ночи. Сутками напролет. Тем более с сестрой. С ней я готов вообще был разговаривать обо всем всю жизнь. Рената была прекрасным собеседником.
Когда я закончил говорить, я резко очнулся и посмотрел на сестру. Она смотрела на меня с такой улыбкой, что я заразился ею. Она просто подперла подбородок рукой, и смотрел на меня. Господи, я, правда, выгляжу как влюбленный дебил?
— Ты такой мила-а-ашка.
Я кинул в сестру подушку, но та ее ловко поймала и отправила обратно так, что я чуть с кровати не свалился. А следом Рената звонко рассмеялась. Я понял, что это хороший знак. Девушка начинает отходить от этого инцидента. И я этому чертовски рад.
Внезапно в комнату без стука вошел Дерил.
— Я зайду позже. — Сказал Дерил со своим английским акцентом, когда увидел веселящихся нас, но я его перебил:
— Нет, я уже ухожу.
Дерил, вроде как, ходил в магазин. И скорее всего только пришел.
Мне не хотелось снова портить настроение Ренате и начинать ссориться с Дерилом, поэтому я быстро встал с кровати и направился к выходу.
— Влад, — позвала меня сестра, и я обернулся, — это с ней ты сегодня пришел? — после моего кивка Рената сочувственно сказала: — извини.
— Ты не виновата. — Я забавно улыбнулся и сказал фразу, которую она мне всегда в детстве говорила: — не грусти, а то попа не будет расти.
Я всегда смеялся с этой фразы, даже если было очень грустно. Она была ужасно детской и ужасно тупой, но такой родной, что я не мог ее не сказать.
Нельзя было передать словами то, как я любил Ренату. И то, как я люблю Руслана. Я очень любил брата и сестру. Несмотря на наше сложное детство, мы держались вместе, потому что у нас никого не было, кроме друг друга. Ни друзей, ни родственников. Только у Ренаты была Изабелла, но та, в свои десять с пьющими родителями тоже мало что могла сделать. Изабелла помогала, чем могла. Отдавала нам все карманные деньги, что давала ей бабушка. Она всегда говорила: « лучше я останусь без сладостей, чем вы будете сидеть голодные».
Изабелла всегда была с нами. Когда мы переехали, мне было девять, А Ренате с Изабеллой пятнадцать. Изабелла осталась в Воронеже, а мы в Москву уехали. Но через три года она каким-то чудесным образом переехала к нам. Изабелла поступила в какой-то московский университет, а в это время Рената уже работала менеджером в ресторане внизу.
Детство было тяжелым. Но мы были вместе и справились. Я чертовски любил сестру и брата. И даже Изабеллу. И мне становилось тоже больно, если они начинали ссориться. И я начинал понимать Ренату, когда два ее любимых человека ссорятся.
Наши ссоры с Дерилом случались часто. И чаще всего все-таки начинал ссору я. Но я не мог по-другому. Я пытался игнорировать этого человека, но ни черта не получилось. Как только они начали встречаться, я сказал сестре: «Как я могу быть против отношений, Рената? Если ваши чувства взаимны, то я только рад. К тому же тебе надо было давно завести отношения». Но я думал, что это отношения так долго не продлятся. Я думал, что они быстро разбегутся, но уже как полгода они встречаются. И меня это чертовски бесит. А точнее этот Дерил.
Я понимал, что моя сестра с ним счастлива. Но я не мог ему доверять. Он не заслужил моего доверия.
Зайдя в свою комнату, я быстро собрал сумку, посмотрел на часы и пошел обуваться. На пороге встал Дерил. Я решил игнорировать его.
Он оперся на косяк и наблюдал за тем, как я обувался.
— Ты куда? — с противным английским акцентом сказал парень сестры.
Я тяжело вздохнул. А затем посмотрел на Дерила, как на идиота.
— Тебе-то какая разница?
— Большая. Твоя сестра может тебя потерять.
— Для этих случаев у меня есть телефон.
— А если сядет?
— Слушай, Дерил. Что ты хочешь от меня? Решил в папочку поиграть? Одному папочке я сегодня дал в морду. Хочешь стать следующим?
— Влад...
— Я тебя как человека прошу, у меня сегодня нет ни настроения, ни желания ссориться с тобой. Сегодня я встретился со своим родным отцом, и эта встреча была не из приятных. Так что будь добр, прояви ко мне хоть каплю жалости и сделай вид, будто меня не существует, а я сделаю вид, что не существует тебя!
Я рывком схватил сумку и вылетел из квартиры. Я таким раздраженным от Дерила давно не был. Но мне срочно надо было остыть, и я пошел быстро на тренировку.
***
Мэри
Все-таки гулянки гулянками, а вот проект по биологии сам себя не сделает. Сразу после школы мы с Сашей пошли к нему домой, делать проект. И мне стало как-то неловко. Я все еще вспоминала его шепот в темном коридоре клуба.
Ты самая красивая девушка из всех, что я видел. Не смей сомневаться в себе.
Прошло уже три дня, но его шепот прочно засел в голове и явно не собирается выходить оттуда.
У Саши была большая комната. Вообще в его квартире были большие комнаты. Квартира была двухкомнатная. В одной комнате жили его родители, в другой – он. Его комната выглядела как обычная комната подростка: разные постеры на стенах, темные обои, подсветка на потолке, компьютер, стоящий на огромном столе. Несмотря на то, что Саша занимается каратэ и он вроде такой серьезный парень, на его полках стояли мягкие игрушки и разные конструкторы LEGO. В особенности про Марвел. На его полках я заметила Человека-паука, Капитана Америку и Соколиного глаза. Саша действительно был фанатом.
Я мельком посмотрела на друга, который что-то печатал на компьютере. Он почти всю презентацию делал сам. А я просто сидела рядом. Мне хотелось чем-то заняться, но в один момент я увлеклась просмотром того, как Саша стучит по клавишам. Это так... сексуально? На его руках виднелись вены. А сами пальцы быстро передвигались по клавиатуре. Но Саша смотрел в монитор.
— Ты мне сейчас взглядом руки прожжешь. — Сказал Саша, все еще смотря в монитор.
Я даже не сразу поняла, что он мне. Я даже его не сразу услышала. Слишком сильно увлеклась его руками, а потом резко посмотрела на него. Он уставился на меня, как на идиотку.
— Переживешь.
Теперь я посмотрела на него, как на идиота. И так мы и сидели. Как два идиота смотрели друг на друга.
Пока я смотрела в глаза Саше, тот времени не терял. Повернулся полностью ко мне и рывком притянулся мой стул к своему. Теперь мои ноги были зажаты между его, а мой взгляд выражал кучу возмущения:
— Ты что творишь?
— Ч-ш-ш-ш.
Он приложил к моим губам палец, от чего я замерла. Что это с ним? Это на него так подействовал мой взгляд, что он мне пальцы на рот кладет? Чокнутый что-ли?
Я пыталась оставаться в холодном разуме, но с каждой секундой его взгляда исподлобья это становилось все тяжелее и тяжелее. Я переставала контролировать себя, а когда его рука поползла по моему плечу, то я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.
Руки Саши пошли выше, к шее. Между ног кольнуло. Пульс забился сильнее. Моей эрогенной зоной была именно шея и ляжки. И это ужасно мешало мне жить. У, Влада, кстати, эрогенной зоной тоже была шея. Поэтому я старалась не душить его.
Между ног начало пульсировать. Руки Саши блуждали по моей шее и вскоре переместились на другое плечо. А затем... просто поправил лямку топа, отъехал от меня и продолжил печатать.
Ублюдок! Вот же...
Я с закрытыми глазами ждала продолжения, но в один момент снова услышала, как Саша стучит пальцами по клавишам. И мне пришлось снова открыть глаза. Лучший друг сидел с абсолютно невозмутимым выражением лица и печатал проект.
Идиот!
Выдохнув, я перекинула ногу на ногу и уставилась в монитор. Саша очень быстро печатал, что я не успевала читать. А потом я просто забросила это дело. И просто скучающе сидела.
В один момент в мою светлую голову пришла шикарная идея. Я встала из-за стола, а Саша даже и бровью не повел. Обошла его со спины и зарылась руками в его волосы. Саша прекратил печатать. Его руки зависли над клавиатурой. Дыхание сбилось. Спустя секунд десять он все же продолжил печатать, но я видела, что он очень часто писал с ошибками и стирал, снова начиная писать. У него не получалось печатать нормально, как он печатал до этого. Он нажимал BACKSPACE чаще, чем сами буквы.
Мои руки перешли ему на плечи. Я начала их разминать.
— Мне сделать тебе массажик, Сашенька? — наклонилась и прошептала я Оверину на ухо, а затем лизнула его.
— Сука... — прошептал Саша.
Он больше не писал. Он просто сидел и ждал моих дальнейших действий. Я начала разминать его плечи с коварной ухмылкой. Саша сидел с прикрытыми глазами, пока я разминала его плечи. А затем я остановилась, быстро взяла свои вещи и выбежала из его комнаты, а потом и из квартиры. Когда я обувалась, я услышала из его комнаты растерянное: «Мэри?». И затем со зловещей улыбкой вышла из его квартиры.