2 глава
Шла математика. Как всегда математик дал нам самостоятельную работу по новой теме. Решение шло полным ходом. В классе была гробовая тишина. Я всегда была отличницей, и учеба давалась мне легко. Шла на золотую медаль одна во всем классе. Меня всегда звали гордостью школы. Всегда именно я отправлялась на городские олимпиады.
Из решения последней задачи меня вывел Рязанцев, про которого я, наконец, забыла, но даже сейчас он не дал мне покоя. Его шепот пронзил меня с ног до головы. Все эти два урока мне было ужасно неловко находиться с ним так близко. А воспоминания о том, что случилось в туалете, сразу вгоняли меня в краску.
— Я все еще жду ответ. — Произнес мне на ухо Рязанцев.
Я взглянула на его листок. Он был только на первой задаче. А до конца урока осталось пять минут.
— Четыре.
— Что четыре? — растерялся Влад.
— Ответ на задачу: четыре.
— Тьфу ты, я не про это! Что случилось тогда? Почему все так странно смотрят на вас с Мэри?
Я посмотрела на Влада, как на идиота. А потом на его тетрадь, в которой не решена даже первая задача. В один момент все мое стеснение рядом с ним куда-то исчезло. Я даже начала забывать, что почти все в нашей школе боятся Влада и стала разговаривать с ним, как с обычным одноклассником.
— Ты, вместо того, чтобы у меня проблемы выведывать, лучше бы самостоятельную решал. У тебя осталось... — я посмотрела на настенные часы, — три минуты.
— Да какая разница, если я и так и так два получу?!
— Ты даже не пробовал. Вот как ты думаешь, сколько будет во второй задаче?
Рязанцев, закатя глаза, опустил глаза в задачу. Я тоже начала ее решать, потому что это был не мой вариант. Спустя минуту Влад выдал ответ:
— Сто сорок.
Я широко улыбнулась и кивнула ему. Его лицо стало серьезным. Он удивленно вытянулся.
— Реально?
— Да, записывай. Может, тройку получишь за одну из трех задач.
Рязанцев быстро стал записывать задачу. А я же продолжила запись последней задачи.
Раздался звонок. Все пошли сдавать листочки и спешно вышли из класса. Влад, Саша и Мэри собрались в группу. Мэри им что-то рассказывала, а Влад напрягался все сильнее. Кулаки Влада сжались. Саша положил руку на плечо друга и что-то прошептал на ухо. Рязанцев кивнул.
До урока оставалось пять минут. Учитель где-то ходил. Я сидела за своей партой и готовилась к уроку, как вдруг в класс зашли эти трое. Мэри с Сашей встали на входе, и когда один парень хотел выйти из класса, Мэри остановила его и сказала:
— Куда-куда-куда, все, эта перемена закончилась.
— В смысле, мне в туалет надо! — Возразил парень.
— Рот закрыл и сел на место. — Прорычал Саша.
Парень недовольно, но все же сел на место. Пока все внимательно ждали, пока Влад заговорит, я, в свою очередь, загляделась на него. Его ровные черты лица так красиво смотрелись. Злые зеленые глаза горели огнем. Было видно, что он взбешен. И очень сдерживается, чтобы не бросится тут на всех. Я подперла подбородок рукой, продолжая восхищаться им. Влад всегда был красивым. Он был намного красивее всех парней в нашем классе. Всю жизнь за ним бегали девчонки. И всегда его либо хотели, либо боялись. Как любого плохого парня.
Я никогда не боялась его. Он не вызывал у меня страх. Я даже больше стеснялась его, чем боялась. И чертовски не понимала его действий в мою сторону. Он постоянно дрался за меня – я не глупая, я видела, что на следующий день мой обидчик в школу приходил с фингалом, а Влад со сбитыми костяшками на руках. Влад никогда не пытался заговорить со мной. Он просто тихо защищал меня и все. Многие говорили, что я нравлюсь Владу, но если это и так, то я бы предпочла это услышать от него, не от слухов.
Влад заговорил басом, грубо, как он обычно говорил. Всем было страшно. Все знали, что сейчас Влад их не тронет, но они знали, что может случиться потом.
— Короче. Если вы думали, что я не узнаю о том, что случилось утром – вы глубоко заблуждались. Говорю коротко и прямо: если кто-то еще раз подойдет к Логуновой – тот отправиться вслед за Давидовым. Еще одна такая выходка и я сделаю так, чтобы вы все были не допущены к экзамену. Что, все хотят ломать себе жизнь? Я думаю, все понимают, что это в моих силах. И если вы меня не поняли – подойдите ко мне, я вам лично объясню. Вопросы? — выждав некую паузу, Рязанцев сказал: — Вопросов нет, отлично.
После своего объявления Влад подошел к нашей парте, взял рюкзак и, посмотрев мне в глаза, прошептал:
— Ты только позвони и я всех тут убью.
Подмигнув, он вместе со своими друзьями вышел из класса. Я не успела спросить куда он. В классе стояла гробовая тишина и почти все смотрели на меня.
***
Влад
Мы на мотоциклах подъезжали к больнице. В моей крови бурлила злость и ненависть. Хоть я и узнал о случившемся больше часа назад, я все ровно был в ярости. Давидов почувствовал себя смелым? Ну, ничего, сейчас мы опустим его с небес на землю.
В этой школе всегда был главным я. И перестану я им быть только когда выпущусь.
Мы подъехали к больнице. Припарковали мотоциклы и направились к входу. Саня нес сетку с фруктами. Руки его периодически сжимались в кулаки. Он тоже был зол. Всю свою жизнь, сколько он меня знал, он всегда заступался за Ангелину, потому что эта девушка нравилась мне. Потому что за нее всегда заступался я, а когда меня не было – он. Саня был верным другом всегда. Сколько я себя помню, он никогда меня не подводил и только помогал.
Мэри тоже всегда была заодно со мной. В последнее время я очень часто задумывался, насколько мне повезло с друзьями. Они никогда не подводили меня. И, несмотря на скверный характер Мэри, она была моей лучшей подругой всегда и никогда не бросала в беде. Мне очень повезло, что я не проходил через друзей-предателей, которые распускали бы слухи обо мне или им надо было что-то от меня. Вот я встретил в девять лет их и все, больше никогда мы не расставались. Даже если между нами случались мелкие ссоры, мы всегда засовывали свою гордость куда подальше и протягивали руку помощи.
Если творить дичь – то вместе. Это был наш девиз. Именно поэтому сейчас мы свалили с уроков к Давидову в больницу вместе.
Мы подошли к стойке регистратуры, спросили в какой палате лежит Давидов Игорь и вместе пошли к нему.
Сложно было описать его реакцию, когда он нас увидел. Было что-то смешанное с растерянностью и страхом. Он явно не ожидал нас здесь увидеть. Ему было до сих пор страшно видеть нас. Я вчера сломал ему два ребра, нос и выбил зуб. Вчера я был в еще большем гневе, чем сегодня. Никто не смел трогать мою девочку.
Я всегда был очень конфликтным. Мне не нравилось, когда что-то шло не по моим правилам. Я мог кричать, бесится, драться. Если я ссорился с сестрой – мог орать на нее, но руку я никогда не поднимал и не подниму. У меня духу не хватит. Да сама в ответ меня так ударит, что меня на скорой заберут. Либо же даст мне ножом в печень – после своих путешествий по Америке она всегда ходит с ножами, ей так спокойней.
— Что вы тут делаете? — еле проговорил Игорь.
Давидову было настолько страшно, что он будто разучился разговаривать.
Игорь лежал в отдельной палате. Как и в обычной палате, тут были белые стены, кровать, тумбочка и умывальник. Ничего сверхъестественного. Хотя больница была частной. Папа Давидова был какой-то важной шишкой в администрации города и мог себе такое позволить.
Когда я подошел к Игорю и посмотрел на него сверху-вниз, он панически затараторил, будто думал, что я навел на него пистолет. И я вновь удивлялся, насколько же людей меняла физическая боль.
— Влад, я клянусь, я ничего отцу не рассказал! Сказал, что местная шпана побила, за то, что сигарет не дал!
— Я знаю, что не рассказал. А то уже утром ко мне в дверь постучались менты.
Я знал, что у Давидова кишка тонка меня сдать. Он вообще парень очень трусливый и на него очень легко давить. Что тут говорить, если его эго так сильно задел удар по яйцам.
— А еще, потому что ты трус. Пошел на девочку толпой. Один бы не справился? Забоялся, что она снова тебе между ног даст? Бедненький. — Я заметил, что Игорь собрался что-то сказать, но я перебил его: — тебе сейчас лучше помолчать, а то еще одно ребро сломаю. — Давидов закрыл рот, а я продолжил: — лучше мне расскажи, какого черта ты натравил всех против Логуновой, ущемленный мой?
— Я не натравливал никого, честно говорю! Мне только сегодня прислали видео, где ее водой обливают! Я там на всех наорал, сказал, что им всем конец от тебя! Сам посмотри!
Давидов разблокировал телефон, открыл переписку с каким-то придурком, который, кажется, снимал, и протянул мне. Я взял телефон и стал читать. И начал смотреть видео.
— Как тебе душ, Логунова? — воскликнула Лера Сергеева, которая поливала водой Ангелину из бутылки.
Зубы сжались до скрипа. Я никогда не бил женщин, но, кажется, сейчас я могу это сделать.
— Приятно, да? — сказал оператор.
Ангелина пыталась как-то прикрыться, но все было тщетно. Ее белая рубашка промокла насквозь. Я впился глазами в экран, понимая, что ее лифчик видели все, да еще и сняли на камеру. Я был на грани того, чтобы не кинуть этот чертов телефон в стену.
Спустя несколько секунд толпа стихла. А в кадре появилась Мэри.
— Вы че, черти, охренели? — Мэри повернулась прямо в камеру, — КАМЕРУ УБРАЛ, ПОКА Я ТЕБЕ ЕЕ НЕ РАЗБИЛА К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ!
Телефон снимающего полетела вниз и запись оборвалась. Дальше шли сообщения:
Бро, смотри
ВЫ БОЛЬНЫЕ?! ВАМ ВСЕМ ПОЛНАЯ ЗАДНИЦА ОТ РЯЗАНЦЕВА!
Да че ты? Все ок будет, он уже давным-давно забил на нее!
НЕ ЗАБИЛ!
Погоди, у нас урок начался
После этого я протянул телефон владельцу, и, смерив его взглядом, сказал:
— Ладно. Я сделаю вид, что поверил. Выздоравливай.
Саня кинул сетку с фруктами Игорю. Он согнулся от боли, потому что ему попало прямо по ребрам, но нам было уже плевать. Мы вышли оттуда. А мне надо было срочно остыть, потому что если я не остыну, то поеду в школу и набью морду там всем.