36.2
Шихён, с полуусталым выражением лица, под охраной прошёл через главные ворота. Впереди раскинулась широкая площадь, а чуть поодаль, за заграждениями и под присмотром персонала, стояли фанаты, выстроившиеся по обе стороны. Крики были, если не громче, то уж точно не тише, чем раньше. Шихён, слегка растерянный и наполовину ошеломлённый, шагал вперёд, когда кто-то сзади резко потянул его за плечо.
— Эй, ты куда?
Ыхён, поправляя съехавшую набок шапку, слегка потянул Шихёна, который был выше него, и в этот момент среди вопящих фанатов наступила короткая тишина. Но времени обращать на это внимание не было — Ыхён уже тащил его дальше. В центре площади стояли остальные участники, спокойно принимая шквал вспышек фотокамер и весело махая руками.
«Что за фигня?» — подумал Шихён, невольно встав рядом. Вспышки ослепляли, и он, моргнув, слегка опустил голову. Рачжун, видимо, заметив его состояние, шутливо улыбнулся и поднёс к его лицу пальцы, сложенные в знак V. Шихён рефлекторно зажмурился, а Рачжун тихо шепнул:
— Закрой глаза и не открывай.
— Что это вообще такое? — пробормотал Шихён.
— А, — хихикнул Рачжун, снова шёпотом. — Фототайм для прессы.
«Чёрт, что за бред», — мысленно выругался Шихён, тяжело вздохнув. Он даже не заметил, как пальцы, делавшие V перед его лицом, сменились на руку Саню. Услышав голос Рачжуна, зовущего двигаться дальше, он открыл глаза, пару раз мотнул головой и, поприветствовав камеры, бросил взгляд на фанатов. Ыхён, тем временем, тихо заговорил:
— Эй, давай поспорим.
— Нее, не хочу! Ты опять что-то странное придумаешь! В прошлый раз тоже… — запротестовал Рачжун.
— Тогда было офигенно, вот и сейчас давай! — хмыкнул Ыхён.
— Нееет…!
— Ха-ха, что за спор? Расскажи хоть, — вмешался Саню.
Рачжун, побледнев, отчаянно мотал головой, а Чан молча слушал. Ыхён, ухмыляясь с самым зловещим видом, тихо зашептал:
— Тот, чьё имя фанаты будут кричать тише всех, проигрывает.
— Ха, если Ыхён проиграет, будет угар! — рассмеялся Саню.
— Заткнись, — буркнул Ыхён.
— Эм, но это как-то… нечестно, — замялся Рачжун, бросив взгляд на Шихёна, который стоял в стороне, явно не вникая в разговор.
Дело в том, что раньше такой спор был бы для Ли Шихёна не просто невыгодным, а откровенно несправедливым. Его имя редко выкрикивали — фанаты скорее избегали его, и найти поклонника Ли Шихёна на мероприятии было почти невозможно. Ыхён, цокнув языком, продолжил:
— Да ты что, не в курсе? Этот парень сейчас на коне. После дорамы и сольного тизера у него толпа новых фанатов.
— Точно, вон же и плакаты с Шихёном! — заметил Саню.
— Невероятно… Это что, звёзды с неба достали? — подхватил Рачжун.
— Видал? Так что расслабляться не стоит, можешь и продуть, — подмигнул Ыхён.
И правда, плакаты с именем Ли Шихёна мелькали повсюду — невиданное дело. Ярко-розовые «Люблю тебя, Ли Шихён», «Каим — мастер крыльев», «Шихён, кажется, я сейчас умру!» и даже цитаты из дорамы. Их было немного, но явно больше, чем раньше. Участники, гордые за него, переглядывались, но Шихёну, которому спор был до лампочки, всё это казалось неважным.
— И что делает проигравший? — вдруг спросил Чан, молчавший до этого.
Ыхён, тут же сменив выражение на коварное, захихикал:
— После репетиции — супер-неожиданный сольный секси-танец без музыки.
— Чё, серьёзно?! — вырвалось у Рачжуна.
— Ого… — протянул Саню.
«Ты спятил?» — подумал Шихён, но сказать ничего не успел. Ыхён крикнул: «Старт!» — и все двинулись вперёд. «Главное — не быть последним», — решил Шихён, вспомнив слова Ыхёна о его выросшей популярности. С этой лёгкой мыслью он зашагал следом.
Но…
— Оппa! Джефар! Ты сегодня так красиво улыбаешься, я буду болеть за тебя снизу, давай, порви всех!
— Осэ! Блин… я самый счастливый фанат… ты вообще человек?! Чёрт, бог…
— Монмон, посмотри сюда! Агу…мон!!! (Эй, кто это сказал, выходи!) Ой, oпаa, я не то…
— Серк, как настроение? Не волнуйся, делай как обычно, как всегда!
— Ка… эм…
— …
— …
И тут его накрыло зловещее предчувствие.
Какая там популярность. Когда проходили другие участники, фанаты орали как сумасшедшие, но стоило Шихёну встретиться с кем-то взглядом, как они моментально замолкали, будто язык проглотили. Осознание, что его обманули, смешалось с мыслями о дурацком наказании.
Секси-танец без музыки? Это было так нелепо, что Шихён, коротко вздохнув, прикрыл глаза ладонью. Он и сам прекрасно знал, как к нему относятся, но почему-то слишком легко поверил в перемены.
Его лицо, и без того холодное, стало ещё мрачнее, и атмосфера вокруг начала стремительно замерзать. Плакаты с именем Каима потихоньку опускались. Да, новых фанатов прибавилось, но одно дело — слухи, и совсем другое — реальность.
Говорили, что он изменился, но для старых фанатов, два года наблюдавших истерики Каима, это звучало как сказка. Хитовая дорама, личные трансляции и вирусный тизер подняли его популярность, но вместе с ней росло и недоверие. «Всё равно это Ли Шихён» — этот ярлык тянулся за ним, как тень. Плакаты сегодня принесли в основном новые фанаты, а не старожилы.
— …
И да, Ли Шихён оставался Ли Шихёном.
Вместо того чтобы смягчиться, он выглядел ещё холоднее, чем обычно, и фанаты, напряжённо следя за ним, начали нервничать. В наступившей тишине даже другие фандомы, заметив его издалека, замолкали, будто всё понимая. Кто-то даже направил на него камеру — не каждый день увидишь «шоу Ли Шихёна».
Как долго длилась эта неловкая тишина?
— Эй, — вдруг сказал Шихён, убирая руку от лица и шагнув к застывшим фанатам.
Его лицо было лишено эмоций, но голос — низкий и мягкий — звучал неожиданно. Даже без макияжа его черты выделялись так, что фанаты замерли, не веря своим ушам.
— Эй?
Они не могли поверить, что Ли Шихён заговорил первым. Пока они растерянно мямлили, он подошёл ещё ближе — так близко, что можно было коснуться, если протянуть руку. Наклонив голову, он продолжил:
— Не позовёте меня?
— Что?
— Моё имя тоже.
— Ч-что?
От этого неожиданного, как вопрос на экзамене, заявления фанаты окончательно впали в ступор. Имя? Позвать… имя? Слово знакомое, но в голове — пустота.
Всё погрузилось в хаос. Школьница А, стоявшая прямо перед Шихёном, чувствовала, как её сердце вот-вот выпрыгнет. Её плакат «Ыхён, ну что ж поделать!» дрожал, как будто превратился в вибрирующую открытку. Губы беззвучно шевелились, словно у рыбы.
Что ответить? А можно ли вообще отвечать? Дурная слава Ли Шихёна гремела в фандоме. Многие, кто пытался заговорить с ним, уходили в слезах, и в сообществе считалось негласным правилом: «Не лезь к Каиму». К тому же А была фанаткой Амонa, а не Каима.
Она колебалась, опустив взгляд, и тут Шихён, посмотрев на неё, моргнул пару раз и отступил назад. В толпе, всё ещё гудящей от растерянности, этот шаг почему-то ясно отпечатался в её глазах. Он слегка поднял голову, и их взгляды встретились. Уголки его губ дрогнули в неловкой улыбке.
«Прости», — беззвучно шепнул он, повернувшись, чтобы уйти.
Этот шаг, это мгновенное отдаление будто ударило её. Тело, опередив разум, рванулось вперёд.
— Каим! — выкрикнула она, сама удивившись своему голосу.
В звенящей тишине её возглас прозвучал отчётливо.
Толпа тут же взорвалась потрясёнными возгласами, а сама А, застыв, подумала: «Что я наделала?» Конечно, за имя её не придушат, но страх всё равно сковал. Не прошло и секунды, как она, не успев собраться с мыслями, заметила, что Шихён, собиравшийся уйти, остановился и посмотрел на неё. Сердце снова ухнуло — теперь уже по другой причине.
«Господи, прости, я слишком вылезла… Это был глюк, пожалуйста, просто иди дальше, умоляю…» — мысленно молилась она, но чуда не случилось. Шихён шагнул к ней. «Всё, конец», — подумала она, замерев. Когда его рука потянулась к ней, она зажмурилась, вспоминая рассказы о том, как Каим отталкивал фанатов.
Но вместо боли — тук. Лёгкое прикосновение к голове.
— …? К голове?
— Спасибо, — тихо сказал он.
Она приоткрыла глаза и увидела его лицо прямо перед собой. В отличие от недавнего холодного выражения, его улыбка была мягкой, почти тёплой. Удивлённо распахнув глаза, она услышала, как он, видимо, найдя её реакцию милой, слегка потрепал её по голове, аккуратно, чтобы не испортить причёску. Всё произошло так быстро, но казалось вечностью. Она стояла, ошеломлённая, а Шихён, ещё раз встретившись с ней взглядом, легко улыбнулся и помахал рукой.
Охранники, подгоняя, крикнули, что пора заходить, и Шихён быстро исчез в здании. На площади, где затихли щелчки камер, воцарилась тишина. Фанаты других фандомов замерли, не веря увиденному.
— Чёрт…
Те, кто снимал в надежде запечатлеть «шоу Ли Шихёна», опустили камеры, и тут же раздались потрясённые крики.
— Ну что, Ыхён — последний? — весело сказал Саню, когда они вошли в гримерку.
Среди участников, переглядывающихся после короткой паузы, Ыхён, незаметно следивший за Шихёном, резко вскинул голову и рявкнул:
— Какого чёрта?!
Он выглядел так, будто готов наброситься, но Саню, всё ещё улыбаясь, продолжил:
— Голос, зовущий Шихёна, был громче всех в конце.
— Но почему я…?!
— Ну, если у тебя есть хоть капля интуиции, то победитель — ты, нет?
Ыхён, бурчавший до этого, мгновенно заткнулся.
К несчастью, интуиции у него хватило, чтобы понять намёк. Он бросил взгляд на Шихёна. Такой исход он не предвидел. Споры были их обычным развлечением или способом подогреть фан-сервис, и, учитывая, что это первое публичное выступление с Шихёном после долгого перерыва, он хотел поднять ему настроение. Плакаты, толпы новых фанатов — Ыхён был уверен, что Шихён легко выиграет.
Но, увидев, как фанаты цепенеют от слов Шихёна, будто в фильме ужасов, он понял, что ошибся.
Как бы ни хвалили его в сети, образ прежнего Ли Шихёна слишком глубоко засел в сердцах фанатов. Участники привыкли к новому Шихёну за месяцы, но фанаты, не знавшие его истории, реагировали ожидаемо.
Атмосфера замерзла, и участники, поздно осознав это, замерли. Шихён повернулся, будто не ожидая ничего, и в этот момент раздался чёткий крик: «Каим!» Какое же облегчение они почувствовали.
Саню, хлопнув притихшего Ыхёна по спине, шепнул:
— Жду твоего шоу после репетиции, Ыхён.
— А, чёрт, понял, только заткнись, пожалуйста… — пробормотал Ыхён, опустив голову в отчаянии.
Шихён, разбуженный криками фанатов, в гримерке снова начал клевать носом. Обычно в это время он бы спал, а бесконечные приветствия персоналу окончательно его вымотали. Пока участники снимали видео или фото для соцсетей, он, не замечая этого, дремал на диване.
— Хён, шея не болит? — спросил Рачжун, подбежав к Шихёну, который неудобно спал, прислонившись к спинке.
Шихён, не вникая в вопрос, сонно кивнул. Рачжун, сдерживая смех, зашептал:
— Ой, наш хён — малыш, малыш…
Он быстро усадил Шихёна поудобнее, положив его голову себе на колени. Шихён, нахмурившись от твёрдости «подушки», пару раз повернулся и наконец расслабился.
— Ого, вот это фанат, ребята! Видите, как Рачжун сияет? — поддразнил Саню, ведущий прямую трансляцию, направив камеру на них.
Но Рачжуну было не до того — он, глядя на Шихёна, тихо страдал от умиления. Ыхён, отвлёкшись от твита, цокнул языком:
— Блин, Шихён — просто Будда.
— Эй, оставь его в покое. Подушку для шеи в машине забыл? — спросил он у Рачжуна.
— Да, забыл… Ой, хён, не говори громко, разбудишь! — зашипел тот.
— Смешно. Эй, Ли Шихён, вставай. Спящий режим? Нам на репетицию пора, — сказал Ыхён, встав с места, когда персонал позвал готовиться.
Он подошёл к дивану и начал беззастенчиво тянуть Шихёна за щёки. Рачжун, в панике, крикнул:
— Не надо, хён!
Но Ыхён, не унимаясь, ещё и ткнул покрасневшие щёки. Шихён, даже во сне морщась, пробормотал:
— Больно…
Он уткнулся лицом в колени Рачжуна, пытаясь спрятаться, и тот, до этого отгонявший Ыхёна, внезапно замер. Посмотрев на Шихёна, он покраснел, вздохнул и мягко потряс его за плечо:
— Хён… вставай.
— Мм…
— Просыпайся, а? Пора на репетицию…
«Потом вернёмся и ещё поспим, ладно?» — добавил он успокаивающе, но его голос, похоже, звучал как колыбельная, потому что Шихён не шевелился. Рачжун, не решаясь трясти сильнее, растерянно замялся. Саню, до этого в трансляции осуждавший «хулиганство» Ыхёна, неловко улыбнулся в камеру:
— Пока, солмоны! Мы на репетицию, скоро вернёмся.
Экран заполнился сердечками, и, ещё ярче улыбнувшись, он попрощался:
— Увидимся!
Закончив эфир, он подошёл к Рачжуну и Шихёну.
— Шихён, вставай. Сильно устал?
— Мм…
— Эх, надо было вчера раньше уложить… Разговорились, и всё затянулось…
Накануне камбэка, волнуясь, они зашли к Шихёну, чтобы обсудить, на что обратить внимание. Но переживания взяли верх, и разговор затянулся за полночь. Шихён, не жалуясь, слушал их, но в какой-то момент просто выключился и уснул. Участники, только тогда взглянув на часы, тихо ушли. Чан, деливший с ним комнату, перенёс его на кровать, не будя, но сна всё равно не хватило. Видя, как Шихён не может прийти в себя, Саню с виноватым видом погладил его по голове:
— Но пора вставать.
Камбэк означал плотный график: предварительная запись, интервью. Раздумывая, не разбудить ли его силой, Саню заметил Чана, вошедшего в гримерку.
— Ты где был? — спросил он, увидев, что тот несёт несколько банок.
Это был «Медовый юдзу» — любимый напиток Чана, который недавно полюбил и Шихён. «Разве это в автомате было?» — хотел спросить Саню, но тут вбежал сотрудник и крикнул, чтобы готовились к выходу.
— Да! — отозвался Чан, ставя банку на стол.
Он подошёл к дивану, просунул руку под локоть спящего Шихёна и легко поднял его. Тот, невольно встав, приоткрыл глаза. Чан, наклонившись к нему, тихо сказал:
— Просыпайся.
— Мм…
— Не закрывай глаза. Пора на репетицию.
— Репетиция? — нахмурился Шихён, явно не сразу сообразив.
Но вскоре, будто очнувшись, он коротко простонал: «А…» — и потёр глаза. Недосып всё ещё давал о себе знать, мысли путались. Обычно он засыпал легко, но ранние подъёмы и меньше четырёх часов сна вымотали его. Иногда он думал, что лучше всё бросить и завалиться спать. Раньше бессонница казалась пустяком — он почти не хотел спать. Но теперь понял, как тяжело без отдыха.
И всё же это было лучше, чем раньше, когда даже 12 часов сна не спасали. Теперь 7–8 часов худо-бедно выравнивали его. Утешая себя этим, Шихён похлопал Чана по запястью, показывая, что справится. Тот убрал руку и отступил. Шихён, проведя ладонью по шее и зевнув, смущённо пробормотал:
— Прости, долго будили?
— Нет, только начали. Всё нормально! — поспешил ответить Рачжун.
Ыхён, обсуждавший что-то с персоналом, бросил на него взгляд, полный скептицизма, но промолчал. Шихён, направляясь к сцене, вдруг спросил у Саню:
— А одежду не переодевать?
— А? Нет, это драй-репетиция. Просто проверяем микрофоны, камеры и отрабатываем движения.
— То есть…
— Легко прогоняем, и всё. На сцене ощущения другие, чем в студии, так что можешь волноваться, но не переживай слишком, Шихён.
«Если что, мы прикроем», — добавил он с такой уверенностью, что Шихён невольно хмыкнул. Саню, будто ждавший этого, улыбнулся в ответ, ещё раз объяснил про камеры и наушники, и репетиция началась.
Сотрудники и оборудование сновали вокруг, создавая суету, но воздух на сцене разительно отличался от душной тренировочной студии. Когда заиграла до тошноты знакомая мелодия, тело Шихёна, как дрессированный зверь, само пришло в движение. Сначала он считал невозможным танцевать и петь без дрожи в голосе одновременно, но теперь уверенно справлялся со своей партией. «Как я до такого дошёл?» — подумал он, отгоняя накатывающее чувство нереальности и стараясь сосредоточиться на хореографии. Иначе он мог бы умереть от стыда — предчувствие подсказывало.