33.9
Когда они добрались до Сеула, было уже за полночь.
График задержался на три часа, но менеджер, наконец расслабившись, лишь вздохнул с облегчением, радуясь, что они доехали. И неудивительно — всё время за рулём он был на нервах из-за экстренных новостей по радио.
Девятикратное столкновение на скоростной трассе Кёнбу. Место аварии было близко — если бы они выехали по плану, то оказались бы там. Если бы не режиссёр и актёры, задержавшие Шихёна после финальной метражки…
— На финальную вечеринку обязательно приходи, и телефон мой не игнорируй!
Шихён хотел лишь попрощаться, но съёмочная группа быстро превратила это в прощальную вечеринку. Режиссёр, проверявший отснятый материал, тоже присоединился, и уйти стало невозможно. Шихён, удивлённый их искренней грустью, улыбнулся и заговорил, а менеджер, собиравшийся торопить, вздохнул и закрыл дверцу машины. Спешить не было смысла — утром начинался новый график.
Режиссёр, раздобывший номер Шихёна, громко хвастался. Сучжин, до того общавшаяся через менеджера, дразнила его.
— Подумаю, — шутливо ответил Шихён с умиротворённым лицом.
Такие моменты казались нереальными.
Раньше Шихён казался отстранённым, словно в другом мире, избегая близости с людьми. Его одиночество вызывало тревогу и жалость. Менеджер знал его обстоятельства, но помочь не мог. Бессилие росло, а подойти и заговорить он не решался десятки раз.
Боясь, что Шихён сделает что-то непоправимое, он жил в страхе. А потом раздался тот звонок, возвестивший конец, — так внезапно. Всего час прошёл, как Шихён выхватил ключи и ушёл. Голос в трубке, сообщивший о смерти, был слишком лёгким, слишком холодным для такой новости.
«Надо было поговорить с ним».
Эта мысль, глядя на желтеющий мир, осталась лишь мыслью. Сколько бы он ни кричал, ни злился — надо было поговорить.
Но он не успел.
Даже теряя сознание от запоздалого сожаления, он плакал, не в силах отпустить эту вину. Хоть прошло уже несколько месяцев, всё казалось вчерашним. А теперь Шихён, окружённый людьми, выглядел так, будто тех дней не было. Его улыбка и слова казались нереальными.
— Прости, не мог вырваться. Долго ждал?
— А…
— Что с тобой?
Шихён, незаметно подошедший, удивлённо спросил, пока менеджер смотрел на него, потерявшись. Взглянув на часы, он увидел, что прошло уже полчаса.
Как время так пролетело? Заметив, что его лицо становится всё страннее, Шихён спросил, всё ли в порядке. Менеджер, отмахнувшись, сказал, что пора ехать, и открыл водительскую дверь. Шихён, посмотрев на него, кивнул и сел на пассажирское сиденье.
Остальные остались доснимать, багаж был загружен, и они сразу тронулись. Шихён, видимо, измотанный, уснул, едва сев в машину. Час ехали в тишине, пока радио не взорвалось экстренной новостью. Тут же зазвонил телефон. Подключив наушник, менеджер услышал паникующий голос Ыхёна:
— Алло, хён? Ты в порядке? Чёрт, там же авария…
Видимо, он узнал, что они едут, и перепугался. Успокоив его, менеджер отключился. Вздохнув в наступившей тишине, он заметил, что дорога начала вставать. Из-за аварии, конечно. Постукивая по рулю, он смотрел вперёд, но пробка не рассасывалась. Ещё раз вздохнув, он сменил радиостанцию. Дорога освободилась только через полтора часа.
— …
Сколько они продвигались с черепашьей скоростью?
Вскоре показалась аварийная зона — несколько искорёженных машин всё ещё валялись на обочине. Смятые кузова напоминали мятую фольгу. Менеджер поморщился, чувствуя смутное беспокойство, и глянул на Шихёна. Тот, как он думал, должен был спать, но вместо этого смотрел в окно, уже проснувшись.
Удивлённый, менеджер отвернулся, а затем снова покосился на него. Лицо Шихёна, отражённое в стекле, было бесстрастным, пока он смотрел на место аварии.
«О чём ты думаешь?» — хотел спросить менеджер, но вместо этого выдавил:
— Не смотри, Шихён…
Его голос дрожал. Шихён долго молчал, затем повернулся и закрыл глаза. Зная, что это жест заботы, менеджер стиснул руль, глядя на ползущие впереди машины.
Когда они миновали зону аварии, Шихён мягко спросил:
— Не устал?
Менеджер замотал головой, уверяя, что всё в порядке. Шихён, коротко рассмеявшись, сказал:
— Хотел предложить порулить, если устал.
Менеджер замер, не в силах ответить. По радио зазвучала меланхоличная «Going To A Town» Руфуса Уэйнрайта.
Tell me, do you really think you go to hell for having loved?
Tell me, enough of thinking everything that you’ve done is good…
Слушая голос, спрашивающий, верит ли он, что за любовь можно попасть в ад, Шихён медленно моргнул, открывая глаза.
А менеджер так и не решился спросить, о чём он думал, глядя на его бледное лицо.