34
Шихён, едва справляясь с утренним шквалом дел, освободился только после семи вечера. Обещав сразу приехать, он, как только выдалась минута, помчался в больницу. Ещё не дойдя до палаты, он заметил Ахён. В белоснежной больничной одежде, с волосами, заплетёнными в две косички — то ли самой, то ли медсестрой, — она сидела на стуле с незнакомыми детьми и с увлечением что-то рисовала. Понаблюдав за ней, Сихён вспомнил, что скоро надо возвращаться, и медленно подошёл.
— Ахён, — мягко позвал он.
— Ой? Оппa! — Она тут же подняла голову, оторвавшись от мини-альбома. Увидев Шихёна, её лицо озарила улыбка, и она, вскочив со стула, бросилась к нему, отбросив цветной карандаш. Шихён, умилившись её порыву, присел, привычно подхватил её в объятия и поднял. — Когда ты пришёл? А? — весело спросила она, хихикая от того, как высоко оказалась.
Шихён, сняв солнцезащитные очки и небрежно сунув их в карман рубашки, улыбнулся:
— Только что. А что ты делала?
— Эм… Рисовала! Похвасталась твоими карандашами, и все дети такие: «Вау, круто!»
— Правда?
— Ага! Хи-хи! Почему ты так поздно? Я вчера весь день ждала… — Она щебетала, как птичка, но вдруг замялась, осторожно глянув на него, словно боясь, что её жалобы его расстроят.
Шихён, глядя в её близкое лицо, горько улыбнулся. В его снах Ли Шихён и Ли Ахён были ближе, но сейчас между ними чувствовалась какая-то неловкость. Зная причину, он отвёл взгляд, чтобы не смутить её ещё больше, и, поймав её глаза, медленно заговорил:
— Вчера я слишком поздно приехал в Сеул. Думал, ты уже спишь, вот и не зашёл.
— Поздно приехал?
— Ага, дорога была забита. Знал бы, что ты ждёшь, всё равно бы пришёл. Прости, долго ждала?
— Нет! Чуть-чуть подождала и уснула, — ответила она, и её лицо посветлело.
— Можно было позвонить, — мягко добавил он.
— Мм… Но ты же занят… — неуверенно протянула она, будто боясь его побеспокоить.
Да, он был занят, но не настолько, чтобы не найти минуту на звонок. Её осторожность, забота о мелочах задевали сердце. Шихён покачал головой и ласково сказал:
— Мне бы хотелось, чтобы ты звонила.
— Правда? — её глаза округлились.
— Правда, — подтвердил он всё так же нежно.
— Ура! Тогда буду звонить! — воскликнула она, снова сияя, и кивнула. Шихён улыбнулся в ответ, но тут же ощутил на себе странные взгляды. Дети, с которыми Ахён рисовала, таращились на него с изумлением, будто увидели звезду с экрана. Не понимая, в чём дело, Шихён смущённо пробормотал:
— Привет.
Его тихий голос заставил их вздрогнуть, и их и без того большие глаза стали ещё больше. Кажется, это были дети из того же отделения, но Шихён, не особо умевший ладить с малышами, растерялся от их реакции. Вздохнув про себя, он опустил Ахён на пол.
— Ой, точно! Я хотела тебе кое-что показать! — воскликнула она, хлопнув в ладоши, будто вспомнив что-то важное.
Не замечая неловкости, она схватила его за рукав и потащила к своей палате, крикнув:
— Оппa, сюда!
Шихён, благодарный за спасение из неловкой ситуации, пошёл за ней, на ходу подобрав разбросанные карандаши и альбом. В палате он наконец выдохнул. Дети, похоже, были друзьями Ахён, что делало общение ещё сложнее. Тем временем она, радостно забравшись на кровать, что-то достала.
«Она говорила, что покажет мне что-то, когда вернусь», — подумал Шихён, ставя карандаши на стол и подходя ближе.
— Смотри!
Это была детская книжка-раскраска.
Узнав её — он сам подарил её вместе с карандашами, — Шихён взял её, моргнув от неожиданности. Ахён смотрела на него с ожиданием. Он присел на край кровати и открыл первую страницу. Две пары канареек, раскрашенные жёлтым и светло-розовым, выглядели на удивление тонко. Для детских рисунков они были поразительно изящны: оттенки мягко переходили друг в друга, создавая гармоничную картину. Перевернув страницу, он увидел красные бутоны, на следующей — синюю бабочку. Даже для него, далёкого от искусства, эти работы казались выдающимися. Удивлённый её талантом, он перелистнул последнюю страницу — и замер.
— …
«Нарисуйте человека, которого вы любите».
На чистой странице без шаблона, под чёрной надписью, был рисунок, полный детской старательности.
Улыбающийся мужчина. Чуть неровные линии изображали высокого человека, держащего за руку маленькую девочку. На светло-жёлтом фоне они выглядели нежно и тепло. Шихён молча смотрел на рисунок, не в силах вымолвить ни слова. Следы многочисленных правок виднелись на бумаге, а на пальцах Ахён остались пятна краски.
Она, глядя на его молчание, неуверенно добавила:
— Это ты, oппa.
Её голос дрожал, будто она боялась, что он не узнает.
— В следующий раз нарисую лучше, — пробормотала она, запинаясь.
— Нет, — тихо ответил Шихён, с трудом разомкнув губы.
Он не мог сказать ей, что человека, которого она любит, больше нет.
— Спасибо, что нарисовала меня.
Шихён улыбнулся, мягко, как мужчина на рисунке, нежно и искренне.
Зная, что эта любовь принадлежит не ему, как описать чувство, что медленно разрушало его изнутри? Осторожно погладив спину Ахён, обнявшей его за шею, он пару раз моргнул. Тёплый запах и далёкий шум коридора в белоснежной палате. «Может, так и нормально?» — подумал он, представляя что-то несбыточное в этот вечер.
А в полночь того же дня был выпущен первый тизер возвращения Lemegeton.