30.3
Время уже перевалило за три часа ночи.
Они тренировались без обеда, и голод давал о себе знать. Тут молчавший до этого Чан тихо сказал:
— Пойдём есть.
Это напомнило всем о забытом голоде, и шумные участники тут же оживились.
— О, точно, я же голодный как зверь! — добавляли они один за другим.
Сашен-фанаты всегда толпились вокруг, но в последние дни их стало особенно много. И причина была очевидна: из-за оглушительного успеха «Синего шипа» Шихён стал главной темой обсуждений. Толпы людей собирались у входа в агентство, чтобы увидеть его, и это превратилось в настоящий хаос. Выход в рестораны стал невозможным, а напуганный менеджер, заваленный запросами на интервью и телешоу, начал строго контролировать передвижения.
Шихён ещё не восстановил воспоминания, и его нынешнее состояние сильно отличалось от прежнего. Отпускать его одного без поддержки других участников было слишком рискованно. Отказ от всех предложений под нелепым предлогом «плохого самочувствия» только подогревал ажиотаж. Фанаты, изнывающие от отсутствия новостей о Шихёне после его триумфа, даже начали осаждать офис агентства. Участники группы стали ещё осторожнее.
Среди этих людей были настоящие фанаты, но могли быть и другие.
Из-за секретной подготовки концепта новой песни все носили капюшоны или кепки, чтобы не привлекать внимания. Шихён, похоже, прекрасно знал, что творится вокруг, но шёл в столовую с таким спокойствием, что это одновременно раздражало и успокаивало. Все шли по коридору в привычной атмосфере, когда…
*Динь.* С коротким звуком лифта их взгляды пересеклись с парнями, выходящими из него.
— О, за едой пришли? — раздался игривый голос.
Казалось знакомым. Рачжун, возившийся с телефоном, резко поднял голову и радостно помахал:
— Хён!
«А, лифт». Шихён вспомнил встречу с этими парнями месяц назад и слегка кивнул. Один из них, с таким же приветливым лицом, быстро подошёл. Кажется, это была группа Flow, где был тот «лисёнок». Но сегодня их было только трое.
— Волосы покрасил? Классный цвет, прям как у пса! — сказал У Ёп.
— Эй, звучит как ругательство… — ответил Рачжун.
— Ага, почувствовал? Поймал! — У Ёп хихикнул с хитрой миной.
Подошедший Чжин, словно мстя за Рачжуна, шлёпнул У Ёпа по затылку.
— Ай, за что?! — У Ёп потёр голову, возмущённо глядя на Чжина, который с презрением покачал головой:
— Позоришь старших, как всегда.
Их весёлое взаимодействие рассмешило Рачжуна, и остальные тоже начали здороваться. Даже молчаливый Ан Чжэха, стоявший сзади, коротко кивнул, и Шихён не остался в стороне, вежливо ответив лёгким поклоном. Но У Ёп опередил:
— Эй, Шихён, ты сейчас на волне, а?
— Точно, я смотрел твою драму в повторе — это нечто, чувак! — добавил Чжин.
— Ага, и я смотрел! Ты так круто играешь, почему раньше… Ой, это не в обиду, я теперь твой фанат, честно!
— Фу, не прилипай, придурок. Шихён, не слушай его, игнорь! — отмахнулся Чжин.
— Да что я такого сказал!
— …
«Господи, какой бардак», — подумал Шихён, молча моргая под шквалом их слов. У Ёп, внезапно замолчав, прикрыл рот рукой и пробормотал себе под нос:
«Чёрт, какой же он красивый».
Ему хватило того, что Шихён не проигнорировал его, как раньше, а посмотрел прямо. Чжин, единственный, кто расслышал это, снова шлёпнул У Ёпа по затылку, шепнув:
— Заткнись, извращенец.
Никто не заметил, но их поведение объясняло, почему их называют «биглями».
— Игнорь его, — сказал Чжин Шихёну.
— А, да, — ответил тот.
Хорошо, что нашлось, что сказать. У Ёп и Чжин замерли с удивлёнными лицами, когда Шихён так легко согласился его игнорировать.
«Ох, тут пахнет проблемами», — подумал Ыхён, стоявший рядом и мысленно трижды выругавшийся. В этот момент вперёд шагнул молчавший до того Ан Чжэха:
— …С лодыжкой всё в порядке?
Его лицо было бесстрастным, голос сухим, и взгляд таким же.
— …
Шихён не ожидал такого вопроса от него. «Он что, заботливый?» — подумал он и медленно ответил:
— Да, уже нормально.
Он встретился с ним взглядом, но Ан Чжэха молчал. Его взгляд был таким внимательным, будто он что-то выискивал, и Шихён начал думать, не сделал ли он что-то не так. Он уже хотел отвернуться, как вдруг…
Ан Чжэха шагнул ближе и медленно протянул руку.
Близкое расстояние. Казалось, его пальцы вот-вот коснутся щеки.
— Сэмбе, — раздался мягкий голос.
Саню, с улыбкой и холодными глазами, шагнул вперёд, словно загораживая Шихёна.
Короткая пауза повисла в воздухе.
Рука Ан Чжэха дрогнула и замерла. Его брови слегка нахмурились, но Саню продолжал улыбаться, как будто ничего не заметил. Несмотря на его дружелюбный вид, было очевидно, что он намеренно преградил путь. Первым заговорил Саню:
— О, я поздороваться забыл.
— …
— Как дела?
На мгновение их взгляды скрестились. Под тёплым тоном Саню чувствовался ледяной холод, а его глаза, лишённые всякой доброты, словно источали угрозу.
Если бы судить только по голосу, можно было бы подумать, что это дружеская беседа между сэмбе и хубэ. Даже Шихён, стоявший за спиной Саню, не заметил напряжения. Но этот мимолётный момент исчез так же быстро, как моргание глаз.
Оба вернулись к своим обычным спокойным лицам, и лишь немногие уловили эту странную атмосферу. Чан, подошедший к Шихёну, и У Ёп, бросивший взгляд на Ан Чжэха, были исключением. Остальные просто недоумевали от внезапной тишины.
«Ну и бардак», — вздохнул У Ёп и, не понимая, что происходит, сказал:
— Эй, почему молчишь? Ответь хубэ, он же вежливый!
— Саню такой воспитанный, не то что некоторые, — добавил он с насмешкой, на что Чжин цокнул языком:
— Командный суицид, браво.
Но он не стал спорить. Рачжун, не понявший, о ком речь, вопросительно посмотрел на Чжина, но тот отмахнулся, мол, ничего страшного. Всё-таки промахи товарищей надо прикрывать.
Напряжение постепенно рассеялось.
Ан Чжэха наконец отступил, буркнув: «Ага», и они с Саню разошлись взглядами. Саню повернулся к Шихёну с мягкой улыбкой, а У Ёп, будто ждавший момента, тут же заголосил:
— Все за едой, да? Я с голоду подыхаю!
Он театрально схватился за живот, за что получил нагоняй за оверреакцию.
— Да что вы все на меня накинулись?! — возмутился У Ёп, но Ыхён, хохотнув, хлопнул его по плечу:
— Только сейчас понял, что тебя все игнорят?
Чжин вздохнул, жалуясь, что теперь и хубэ их не уважают, а Рачжун, с расширенными глазами, пытался оправдаться. Шихён же, как обычно, казался равнодушным к происходящему, а Чан просто стоял рядом.
Весёлая атмосфера вернулась, и все направились в столовую, каждый в своём темпе.
Столовая MR Entertainment славилась своим качеством, вызывая зависть у артистов других агентств. По философии Ли Сонджина, «всё делается ради того, чтобы жить и есть», здесь работали шеф-повара, и еда всегда была на высоте. Неудивительно, что многие шутили, будто тут вкуснее, чем дома, и артисты MR часто ели в своей столовой.
Естественно, это означало частые встречи с другими группами — будь то Lemegaton или Flow. В периоды активной деятельности они могли сидеть за одним столом, а из-за схожего расписания тренировок нередко пересекались. Но одно оставалось неизменным:
Ли Шихёна никогда не было рядом.
— Не опускай ложку, Шихён. Ешь ещё немного, это же твой первый приём пищи за день, — сказал Саню.
— Эй, доедай всё! Ты опять утром спал и не ел, молодец, Шихён, просто браво, а? — ворчал Ыхён.
— Хён, хён, попробуй котлету, она вкусная! Ну, одну, пожалуйста! — умолял Рачжун.
— …Ешь ещё чуть-чуть, — добавил Чан.
«Это что, скрытая камера?» — мысленно возмутился Шихён, но ответа не последовало.
Он моргнул, но сцена не изменилась, а в голове роились вопросительные знаки. Даже видя всё своими глазами, он не мог понять, что происходит. Четверо, сидящие вокруг него, продолжали своё шоу, не обращая внимания на его ошеломление. У Ёп и Чжин, до того болтавшие без умолку, теперь сидели как пришибленные. Это точно была скрытая камера.
Когда они только вошли в столовую, ничего странного не было. Меню — шведский стол, обычные блюда или что-то особенное — выглядело аппетитно, и все без слов брали подносы или делали заказы.
Шихён тоже. Он огляделся, заказал простой рис с гарнирами и стал ждать. Всё было как обычно — от заказа до того, как он сел за стол.
Ыхён и У Ёп, как всегда, соревновались, кто больше навалит мяса на поднос. Рачжун набрал кучу жареных блюд и котлет. Саню выбрал что-то полезное — бурый рис, тушёные овощи, салаты. Ыхён подколол его за «дедовские вкусы», но тут же получил сдачи. Чан же притащил поднос с горой еды. Он не привередничал, но его порции всегда поражали. «С такой фигурой, наверное, надо столько есть», — думал Шихён, но всё равно недоумевал, куда это всё девается при его подтянутом теле.
До этого момента всё было нормально. Разве что Шихён оказался в центре, и, если присмотреться, участники Lemegaton сидели вокруг него. Странности начались вскоре после того, как они приступили к еде.
— …
Первым был Чан. Он посмотрел на поднос Шихёна с рисом и гарнирами и начал менять еду с собственного подноса. Так естественно, будто это само собой разумеющееся. Он забрал жареную рыбу и маринованного кальмара, а вместо них положил рёбрышки и жареную свинину. «Что он творит?» — подумал Шихён, но остальные вели себя так, будто это норма. Ыхён даже добавил мяса со своего подноса, и в итоге простой обед Шихёна превратился в мясной пир.
— Эй, вы чего? — растерянно спросил Чжин.
Это не выглядело чем-то ненормальным, но ведь речь шла об Ли Шихёне, известном своей брезгливостью. Пусть еда и была нетронутой, но кто знает, когда он взорвётся и перевернёт поднос. Такой уж у него был имидж — красивый, но с отвратительным характером.
— Шихён плохо переносит морепродукты, — спокойно ответил Саню, перекладывая ему тушёные овощи.
Сам Шихён смотрел на растущую гору еды с усталым выражением, но, похоже, предпочёл сделать вид, что ничего не замечает.
— Хён, жуй тщательно, — обеспокоенно сказал Рачжун, сидящий слева.
Шихён, ковырявший овощи палочками, тихо ответил:
— Угу.
Раньше он часто ел в одиночестве или пропускал приёмы пищи, так что такая забота поначалу была ему непривычна. Кроме деловых встреч, он почти не ужинал с другими людьми, за исключением Хан Тэчжуна. Из-за этой заботы он однажды так объелся, что ему стало плохо. Естественно, Рачжун и остальные тогда запаниковали, и с тех пор Рачжун всегда напоминал ему «жевать тщательно», волнуясь за него.
Шихёну казалось, что его дразнят, как ребёнка, и это раздражало, но стоило встретиться с честными, как у щенка, глазами Рачжуна, и он невольно кивал, не в силах возражать. «Это что, нормально?» — думал он, усваивая странные привычки, но никто не спешил его поправлять. Для окружающих же это выглядело как чрезмерная опека, и только.
Чем дольше длилась трапеза, тем больше у У Ёпа и Чжина тряслись зрачки.
— Блин, меня сейчас стошнит… — пробормотал Уёп.
— И меня, чёрт… — добавил Чжин.
Они ожидали, что Ли Шихён вот-вот взорвётся, но он, к их удивлению, спокойно ел, хоть и медленно. А вот эта суета вокруг него — забота до мелочей — вообще не укладывалась в голове. «Ладно, может, это из-за той аварии», — думали они. Если человек, которого считали мёртвым, вернулся, такое поведение можно понять.
Но настоящая причина их шока сидела напротив — Ан Чжэха.
— …
Он ел неторопливо, но было ясно, что он раздражён. Годы, проведённые вместе, не прошли даром, и У Ёп с Чжином чувствовали, как его настроение становится всё хуже. «Что опять не так с этим психом?» — они чуть не плакали, не понимая происходящего. «Если это скрытая камера, раскройтесь уже и свалите!» — мысленно кричали они, когда Шихён вдруг встал.
«Что я сделал не так?»
Шихён смотрел на гору еды на своём подносе и серьёзно размышлял. Его обычная порция давно превратилась в тройную. «Это что, новая форма издевательства?» Обычно его и правда подкармливали, но в последнее время каждый приём пищи превращался в такой хаос. Участники волновались, что из-за плотного графика он похудел, но для Шихёна, который никогда не был большим любителем еды, это казалось способом выместить на нём своё недовольство.
Он устал есть и опустил ложку, но тут началось: Саню уговаривал съесть ещё, Ыхён ворчал, Рачжун рекламировал котлеты, а Чан настаивал. «Они явно сговорились».
— Я наелся, — сказал Шихён.
— Хм, да ты почти ничего не съел, — заметил Саню.
— Не трынди, ешь давай, — рявкнул Ыхён.
Шихён, которого никогда не заставляли есть насильно, теперь сталкивался с этим каждый день. Нахмурившись, он откусил кусок котлеты, подсунутой Рачжуном. Саню, сидящий напротив, улыбнулся, будто гордясь им, как ребёнком. Это раздражало, но что поделать? Шихён вздохнул и стал жевать, когда рядом с подносом звякнул стакан воды. Чан, заметив, что он ест через силу, принёс воды, чтобы он не подавился.
- Спасибо, - сказал Шихён, сделав глоток.
И тут его пальто завибрировало.
«Что такое?» Он удивился слабому жужжанию, но быстро понял, что это его телефон. После того как он стал Ли Шихёном, телефон почти не использовался, кроме связи с Хан Тэчжуном, так что он часто забывал, что вообще его носит. Поставив стакан, он проверил номер. Тех, кто мог звонить на этот номер, было немного.
- Пойду поговорю, - сказал он, вставая.
На него посмотрели. На самом деле он не хотел больше есть и планировал после звонка сразу уйти в репетиционную. Это было слишком очевидно, и Саню, сидящий напротив, хмыкнул, но Шихён притворился, что не заметил, и вышел. Вибрация прекратилась. Глядя на потухший экран, он решил перезвонить и не спеша направился дальше.
Зайдя в ближайший туалет, он начал мыть руки, когда телефон снова завибрировал. Обычно такого не бывало, и Шихён подумал, что дело срочное. Выключив воду, он потянулся за салфеткой, чтобы вытереть руки, и тут услышал голос:
- Ли Шихён.
Сухой, низкий голос.
Он повернул голову и увидел Ан Чжэха, стоящего с бесстрастным лицом.
- Номер сменил? - спросил тот, бросив взгляд на телефон на раковине.
«Спрашивает, сменил ли я номер, значит, он знал старый?» Шихён моргнул - он впервые слышал, что они с Ан Чжэха были знакомы. Не похоже, чтобы тот ждал ответа, но всё же шагнул ближе. Его шаги звучали слишком громко.
- Я сильно волновался, - сказал Ан Чжэха.
- ...
- Знаю, что ты обо мне думаешь.
«Вот бы и мне это знать», - подумал Шихён, мысленно вздохнув и пытаясь сообразить. Просто знакомые? Но слова о волнении намекали на что-то большее, чем шапочное знакомство. Притвориться, будто он всё помнит, тоже было нельзя. Он молчал, глядя на Ан Чжэха, и вдруг заметил, как в его глазах мелькнула боль.
Ещё шаг. Расстояние сократилось. Взгляд был цепким, но в нём было что-то подозрительное.
Помедлив, Ан Чжэха снова заговорил:
- Не доверяй тому парню. Он не такой, каким ты его считаешь.
Его голос был сухим, как шелест сухих веток. О ком он говорил? Шихён нахмурился от этой загадки, и тут Ан Чжэха медленно протянул руку. Холодное прикосновение.
Кончики его пальцев коснулись щеки Шихёна, и на лице появилось непроницаемое выражение. Молчание затянулось. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но снаружи послышался шум, и его губы сомкнулись. Ан Чжэха убрал руку и отступил, когда шаги стали ближе. Его лицо оставалось бесстрастным, но чувствовалось раздражение - неявное, но ощутимое.
- Я позвоню, - сказал он и ушёл.
Телефон завибрировал в третий раз, задрожав в руке Шихёна.