30.2
- Ещё раз отработаем этот момент.
*Хлоп.* Лёгкий хлопок в ладоши, и хореограф заговорил, после чего группа снова выстроилась в начальную позицию. Они уже больше пяти часов без перерыва оттачивали хореографию в репетиционной, но члены группы, похоже, совсем не устали. Шихён смотрел на них с лёгким недоумением.
«Я сейчас умру». Пот, липкий и неприятный, раздражал кожу, но под знакомый аккомпанемент тело двигалось само собой, как по рефлексу. «Вот что значит быть дрессированной собакой», - подумал он, закрывая глаза, но тут же резкий голос хореографа врезался в уши:
- Шихён, открой глаза и вытяни руку дальше!
«Теперь даже глазами не могу распоряжаться», - вздохнул Шихён, послушно открывая глаза и вытягивая руку чуть дальше. Жаркий воздух касался волос, создавая ощущение, будто они парят где-то в пустоте.
Съёмки клипа уже закончились, и теперь оставалось только тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. Их гоняли уже несколько дней подряд.
На мгновение Шихён задумался: «Зачем так убиваться?» Но этот вопрос быстро улетучился, когда он вспомнил, что на сцене придётся петь вживую, а не под фонограмму, да ещё и танцевать без единой ошибки. В этот момент ему захотелось уволиться из собственной жизни. «Я сейчас сгорю от стыда, чёрт возьми», - ругательства так и лезли на язык, но он пытался думать о терпении, хотя злость вспыхивала в любой момент.
В хореографии часто использовались элементы вогинга и вакинга, где было много движений руками. Быстрые вращения, такие как твирл, или удлинённые движения, как экстеншн, и даже шаги - всё это шокировало Шихёна, но самым сложным для него были позы. По сравнению с другими танцами движения стали чуть проще, но эти короткие моменты, когда нужно замирать в позе, доводили его до того, что он несколько раз чуть не выбежал из репетиционной.
Когда другие участники показывали пример, их движения выглядели естественно и привлекательно, но вот беда - Шихёну тоже нужно было это повторить. «Всё, я пропал...» Он слышал, что из-за стереотипов вогинг и вакинг до сих пор называют «геевскими танцами», поэтому хореограф особенно старался сделать всё идеально, но для Шихёна это было как чтение мантр корове. Он лишь кивал, слушая пылкие речи хореографа о том, как они добавили больше групповых элементов, чтобы усилить перформанс.
Так прошёл ещё примерно час репетиций.
Не в силах больше терпеть, Шихён рухнул на пол, как только музыка закончилась. Первым к нему подскочил, конечно же, Рачжун.
- Сильно устал? - спросил он заботливо, протягивая холодную бутылку воды. В его взгляде читалась какая-то гордость.
- Ты уже выучил всю хореографию, хён! Учитель сказал, что ты справился, так что всё точно получится!
«Наш хён, может, и правда гений...» - с таким лицом Рачжун подпрыгивал от возбуждения, не зная усталости. Шихён, глядя на него, не удержался от смешка - это было одновременно нелепо и мило.
- Ты делаешь это лучше, - сказал он.
Рачжун удивлённо округлил глаза и переспросил:
- Что? - наклонив голову.
Шихён, откинув назад мокрые от пота волосы, продолжил с обычным спокойным видом:
- Я только научился подражать. А настоящий талант - у тебя.
И это было правдой. Тело Шихёна изначально принадлежало айдолу, и только благодаря бесконечным тренировкам он смог хоть как-то догнать остальных. Но Рачжун... У Рачжуна было что-то врождённое. Дай ему одно - он поймёт десять. Он не только моментально повторял увиденные движения, но и добавлял в любой жанр свою уникальную манеру. Шихён впервые понял, что в танце тоже есть индивидуальность, и движения Рачжуна действительно отличались. Даже его, абсолютного новичка, не знающего азов, это поражало.
Шихён просто высказал свои мысли, прижав бутылку воды к щеке, но Рачжун, вместо того чтобы обрадоваться, как ожидалось, выглядел слегка растерянным.
Для него похвала из уст Шихёна была неожиданностью. Он замер с отсутствующим видом, а потом его лицо вдруг вспыхнуло. «Что это? Похвала всегда так щекочет?» Близость с Шихёном, который всегда казался недосягаемым, и без того часто казалась нереальной, так что к такой реакции он был не готов.
«Надо что-то ответить, быстро!» - но слова застряли, и Рачжун лишь нервно дёргался. Шихён, не понимая, что с ним, убрал бутылку от щеки и сделал глоток. И тут рядом раздался недовольный голос:
- Эй, какого чёрта ты хвалишь только Рачжуна?
Это был Ыхён, явно раздражённый. Шихён посмотрел на него с удивлением, как будто говоря: «И что мне теперь делать?» Ыхён же, ничуть не смущаясь, заявил:
- Похвали и меня!
...Что за бред? Лицо Шихёна стало холоднее, но Ихён не отступал, хмуря своё и без того суровое лицо, словно требуя: «Ну, давай, говори!» Ситуация была настолько внезапной, что Шихён вообще не понимал, что происходит. Обычно Ыхён молчал, а тут такое. Понять его намерения было невозможно, но под напором сверкающих глаз Шихён нехотя вздохнул и открыл рот:
- Ты...
- Ну?
Шихён сдался, решив просто описать Ыхёна без всякого злого умысла:
- Хорошо ругаешься.
- ...
- И злишься классно, и характер у тебя крутой, и ещё...
- Да заткнись, придурок!
- Я же просил похвалить, а ты меня обсираешь, чёрт! - Ыхён, с перекошенным от злости лицом, зарычал. Сидящий рядом Саню не выдержал и, хохотнув, опустил голову.
- Не ржи, псих! - прорычал Ыхён, дрожа от ярости, но это лишь усилило смех Саню, который с издёвкой добавил:
- Ну, ты и правда во многом хорош, Ыхён.
«Можно я его убью?» - Ыхён, пылая яростью, выдохнул и повернулся к Шихёну. Тот спокойно пил воду с невозмутимым видом, что ещё больше взбесило Ыхёна, но была проблема поважнее.
- Эй! - грубо окликнул он. Шихён повернул голову. Ыхён указал пальцем на Саню:
- А этот как тебе?
Его взгляд был таким, будто он готов кого-то прикончить, но уголки губ при этом натянуто улыбались, что выглядело ещё страшнее. Шихён, которого такое не пугало, посмотрел на Саню и подумал: «Да что они все ко мне привязались?» Он уже собирался покачать головой, но тут Саню сам подхватил:
- Ну, Шихён, я-то как тебе?
Его мягкая улыбка почему-то казалась не менее угрожающей, чем у Ыхёна. Может, показалось? Под этим почти допросным давлением Шихён вздохнул, помедлил и сказал:
- Добрый...
- Добрый, и? - переспросил Саню.
- ...Но характер паршивый.
...После короткой паузы первым расхохотался Ыхён. Он смеялся так, будто Саню только что повторил его судьбу, и, отсмеявшись, с сарказмом выпалил:
- Да, Саню - тот ещё гад, и ты это понял, молодец, Шихён! - и с довольным видом потрепал его по голове.
Шихён, уже смирившись, лишь молча поправил растрёпанные волосы.
И тут Саню, всё это время молчавший с улыбкой, вдруг наклонился ближе и прошептал:
- Шихён, хочешь, я покажу тебе, что такое *по-настоящему* паршивый характер?
«Я же всегда был с тобой добр, а ты так, это немного обидно...» - говорил он с притворной грустью, но глаза, лишённые улыбки, выдавали совсем другое.
Шихён моргнул, слегка приоткрыв рот, и тут Саню придвинулся ещё ближе:
- Что?
«Чёрт, вот поэтому и говорят, что у тебя паршивый характер», - цокнул языком Ыхён, но спасать Шихёна, похоже, не собирался - явно из-за обиды за недавнее.
«Что вообще отвечать в таких случаях?» - думал Шихён, глядя на приближающееся лицо. Но молчаливую атмосферу неожиданно нарушил сам Саню:
- Почему молчишь, мне же неловко.
«Я же не могу быть таким, правда?»
Он отстранился с весёлым смехом, но никто не поддержал. Хотя он был искренен. Саню отмахнулся, будто это была шутка, но Рачжун смотрел на него с лёгким страхом, явно решив никогда не перечить «хёну Саню».