30.1 Come back - 8
Поздней ночью, в здании, окутанном тишиной.
Время уже приближалось к одиннадцати часам, а мой старший брат, похоже, и сегодня собирался провести ночь здесь.
«Так и до обморока недалеко», - У Хан, искренне обеспокоенный, тяжело вздохнул, глядя на дверь кабинета, которая, кажется, и не думала открываться. Если в такой момент что-то случится с Хан Тэчжуном, это будет настоящая катастрофа.
Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Ли Хаджин ушёл из этого мира.
Атмосфера, казалось, навсегда останется погружённой в скорбь, но в последнее время она начала понемногу рассеиваться. У Хан не знал, радоваться этому или печалиться - такие моменты заставляли его теряться.
Люди - коварные существа. Тогда, после смерти Хаджина, мир будто погрузился во тьму, даже с открытыми глазами ничего не было видно, и У Хан не знал, что делать. Внезапная потеря того, в кого верил и за кем следовал всю жизнь, была именно такой. Бывало, он брал ложку, чтобы поесть, но тут же задавался вопросом: «Разве я сейчас в состоянии есть?» - и горло сжималось от горя. Не только он - все вокруг на какое-то время потеряли рассудок.
Но то, что казалось вечным, с течением времени начало медленно притупляться.
Реальность, шаг за шагом возвращающалась на свои места, безжалостно заполняла пустоту, оставленную кем-то. Время было словно груда тумана, постепенно размывающая эмоции. Теперь, оставив место Ли Хаджина пустым, все спокойно ели, болтали и спали, как ни в чём не бывало. Иногда сердце внезапно сжималось, но это длилось лишь мгновение. Мир оказался слишком прагматичным, чтобы вечно предаваться воспоминаниям о мёртвых.
«...»
Но не все были такими.
Хан Тэчжун, человек, который одиннадцать лет был правой рукой Ли Хаджина. Он мог бы занять куда более высокое положение, но отказывался от всего ради того, чтобы оставаться рядом с Хаджином. Когда Тэчжун узнал о его смерти, он рухнул сильнее, чем кто-либо другой. Голубое отчаяние. Слепой взгляд, будто вся его жизнь была посвящена одному человеку. У Хан своими глазами видел, как Тэчжун кричал, не в силах понять, слёзы ли текут по его щекам или это ярость.
У Хан знал, что они были близки, но не ожидал, что настолько. Он лишь оцепенело смотрел, не в силах остановить его, и в какой-то момент даже подумал, что Тэчжун, возможно, никогда не вернётся в организацию.
Однако, вопреки опасениям У Хана, что Тэчжун потерял рассудок, тот вернулся к делам быстрее всех.
Он занял место Хаджина, зорко следил за состоянием организации, которая погрузилась в хаос после смерти единственного наследника, и держался настороже. Это он лично разобрался с той кровавой бандой, что, по слухам, была связана с гибелью Хаджина.
Члены организации, не знавшие всех деталей, позже услышали от Тэчжуна правду. Ночная трасса. Машина, посланная группировкой, державшей на Хаджина зуб, заставила его вылететь с дороги и рухнуть с обрыва. Услышав это, люди в организации кипели от ярости. Они кричали, что надо отрезать врагам руки и ноги, пока те ещё живы. Тэчжун, с бесстрастным лицом, открыл рот: «Я уже выпотрошил их до кишок». Его ровный тон и холодный взгляд, когда он моргнул, были настолько жуткими и странными, что все невольно замолчали.
Они не знали, что это была ложь, чтобы замять дело. Организация проглотила гнев, засунув его глубоко в сердце.
На самом деле виновником аварии был известный артист. Если бы правда всплыла, последствия были бы непредсказуемыми, поэтому наверху быстро подтасовали факты. Смехотворная отговорка про «поломку тормозов» была пропущена именно по этой причине. Для организации, у которой и без того хватало тёмных дел, лишнее внимание общественности было ядом.
Куда важнее мёртвого наследника было то, кто займёт его место. Хан Тэчжун, единственный, кто знал правду, молчал. Лучше так, чем позволить мелким сошкам лезть в это дело и всё испортить.
Для того чтобы устроить Ли Шихёну ад, хватит и одного Хан Тэчжуна.
Тем временем обстановка в организации становилась всё более напряжённой из-за борьбы за власть. А затем умерла законная жена Хаджина - его мать. Её смерть объявили несчастным случаем, но подозрительных деталей было немало. Однако кому теперь важна смерть ненужной фигуры? Правда становилась всё дешевле и погружалась в трясину.
После выписки из больницы Хан Тэчжун работал день и ночь. С тем же бесстрастным лицом он брался даже за дела, которые могли бы выполнить подчинённые. Другие называли его хладнокровным и цокали языками, но У Хан думал иначе. Это не хладнокровие. Нынешний Тэчжун был словно...
«Хённим!»
В этот момент тишину кабинета разорвал громкий треск - что-то разбилось!
Поражённый У Хан вскрикнул, вскочил и бросился к двери. Открыв её, он увидел тёмный кабинет, едва освещённый тусклым светом. Включив свет, он замер: зрелище было впечатляющим. Огромный телевизор на стене был разбит в хлам, под ним валялись осколки, разбитый стеклянный стакан и хрустальная пепельница. Что, чёрт возьми, произошло? У Хан сглотнул и повернул голову, чтобы тут же вытаращить глаза.
«Что за...»
Хан Тэчжун был белее мела.
Его лицо выглядело так, будто он увидел призрака.
У Хан, впервые видевший Тэчжуна в таком состоянии, замолчал, не договорив. Что могло довести его до такого? Пока он лихорадочно соображал, Тэчжун закрыл глаза рукой и глубоко вдохнул. Он стиснул зубы, борясь с подступающей тошнотой, и несколько раз выдохнул. Постепенно вернувшись к своему обычному виду, он холодно посмотрел на У Хана. Но как бы он ни пытался скрыть это за маской спокойствия, внутри него всё было в полном хаосе.
«...Врач, который занимался Ли Шихёном во время аварии четыре месяца назад. Притащи его сюда. Немедленно».
«Что? Зачем вдруг этот врач...»
Ли Шихён - тот яркий парень, который раз-два в неделю сюда заглядывает. Кажется, он из какой-то известной айдол-группы. У Хан сам копался в его прошлом и чем больше узнавал, тем меньше понимал. Почему такой человек регулярно появляется здесь, он не знал и не спрашивал - не его уровня вопросы. Даже почему за Ли Шихёном следят, ему не объясняли.
«Много болтаешь».
...Язык, видать, длинный.
У Хан вздрогнул и замотал головой. Хан Тэчжун всегда безукоризненно выполнял приказы Ли Хаджина, но во всём остальном был холоден. А это значило, что он мог быть и беспощадным. За последние четыре месяца У Хан это ясно понял. Тэчжун не был тираном, но и добряком его не назовёшь. К некомпетентным он относился ровно так, как они того заслуживали.
«Если будет сопротивляться - сломай ему пару костей, мне плевать».
Кто вообще называл этого человека нормальным? У Хан мысленно посмеялся над теми, кто шептался, что Тэчжун после смерти Хаджина остался прежним.
«...Главное, чтобы он мог говорить».
Глаза, сверкающие даже во тьме.
С того момента, как Хан Тэчжун открыл глаза в белоснежной больничной палате, он уже давно был не тем, кем прежде.