Маленькие изменения

Я тащила деревяшки с итальянского рынка обратно к себе домой, снег падал крупными хлопьями, покрывая мои волосы, как будто я была мороженым, обмакнутым в посыпку. Карло отпускал предсказуемые шутки насчет того, чтобы отдать мне свои деревяшки, но как только они надоели, он просверлил для меня дырки в них и добавил немного соппрессаты для пущей убедительности, хотя на этот раз я пришла не за едой.

- Это для одного из твоих художественных проектов? - Спросил он.

- Нет. Это вывеска. Может быть... любовное письмо. Ну, буквы. Множественное число. На знаке. - Мой голос звучал маниакально даже для меня.

- Э-э, ты хорошо себя чувствуешь, милая? - Спросил Карло, явно обеспокоенный.

- Нет. Ни капельки. Но я собираюсь это исправить.

- Удачи! - Крикнул он мне вслед, салютуя сосиской.

Несмотря на то, что я дразнила Кристофера по поводу вывески Melt, я никогда на самом деле не рассматривала альтернативу, но передо мной стоял именно такой проект. Я собиралась нарисовать Кристоферу новую вывеску от руки и это было бы моим предложением, когда я извинилась бы за то, что была сукой и сказала бы ему, что хочу попытаться наладить наши отношения — по-настоящему наладить.

Я нанесла рисунок в стилях, которые варьировались от пишущей машинки до замысловатого курсива и салуна "Дикий Запад". Хитрость заключалась в том, чтобы найти правильный шрифт, передающий атмосферу, а затем сделать его красивым и читаемым. На самом деле атмосфера Melt была атмосферой Кристофера: уютная, гостеприимная, честная, вкусная. Это было заведение по соседству с нетрадиционным подходом к традиционным сэндвичам, так что вывеска должна быть именно такой.

Я рискнула и использовала цвет, хотя внутренняя сторона Melt была в основном черно-белой. Это было привлекательно и смело: темно-бирюзовый для надписи и ярко-сливовый для каймы. На улице не было ничего другого с таким сочетанием цветов и они прекрасно смотрелись вместе. Я медленно набрасывала шрифт, пробуя разные размеры и разное соотношение букв и границ на обрезной бумаге, пока не нашла идеальное сочетание.

А потом я рисовала всю ночь, подпирая дерево так, чтобы можно было красить обе стороны сразу, поскольку у меня не было времени дать одной высохнуть, прежде чем красить другую. Когда взошло солнце, оно осветило бирюзовый и сливовый цвета, поджигая их. Это было смело, но удобно; ярко, но спокойно; классично, но с чувством причудливости. Это было таяние. Это был Кристофер. Это было идеально.

С самого начала мы оба искали признаки того, что это между нами может сработать. Теперь я собиралась подать ему как можно более конкретный знак, чтобы не было никаких сомнений в том, что я чувствую.

-------------------------

Через n часов после начала выставки я, наконец, немного расслабилась. Вероятно, отчасти это было связано с бесплатным вином, а отчасти с тем фактом, что я просто не могла выдерживать стресс, оглядываясь, как Линда Блэр, каждый раз, когда кто-то входил в дверь, чтобы посмотреть, не Кристофер ли это.

Я провалялась в постели пару часов после того, как закончила рисовать вывеску Кристофера, прежде чем отправилась в галерею. Когда я проснулась, я отправила Кристоферу сообщение, в котором сказала ему, что мне очень жаль за то, что я была ужасной, что я действительно надеюсь, что он придет на выставку и что я хотела бы поговорить с ним позже, если он согласится. Затем я заставила себя выключить телефон, чтобы перестать смотреть на него каждые пять секунд, впервые за несколько дней принять душ и сосредоточиться на том факте, что у меня была моя первая персональная выставка в настоящей галерее, а не на том факте, что я потенциально разрушила свои отношения.

Я надела самое яркое платье, которое у меня было, в надежде повеселить себя снаружи. Оно было бирюзового цвета с ярко-красными маками, которые выглядели так, будто их нарисовали из баллончика. Я надела свои ковбойские сапоги, потому что у них был небольшой каблук и если и был когда-нибудь момент, когда я могла почувствовать себя выше, то это был сегодняшний вечер.

Мы с Маликом потратили несколько часов на развешивание и освещение картин, и я была действительно довольна результатом. Когда вы входили в галерею, вы сразу же сталкивались с изображением рук Маркуса, стиль и контраст которого задавали тон всей выставке. К тому времени, как вы проходили по галерее, вы видели отдельные изображения людей, каждое из которых приглашало вас присмотреться к ним повнимательнее.

Я повесила картину, изображающую нас с Кристофером, в задней части галереи и создавалось впечатление, что после просмотра множества произведений искусства натыкаешься на откровенную сцену — что-то интимное, приватное, естественное.

До сих пор реакция была отличной, люди заходили с улицы, общались с людьми, которые знали меня, или Малика, или сцену в галерее. Друг Малика выступал в роли ди-джея и вместо обычного художественного блюда с сырными кубиками муж Малика, который был потрясающим поваром, приготовил миниатюрные тамале и чуррос.

Я разговаривала с Маркусом, когда он вошел.

Кристофер.

Я почувствовала его, как маленький звон, заряд в воздухе. Мое облегчение при виде его было сравнимо только с моим волнением от извинений, которые мне придется принести. Я была поражена тем, как сильно я хотела его. Тем, насколько правильным казалось то, что он пришел ко мне, потому что, конечно, его место было рядом со мной и насколько неправильным казалось то, что это было не так.

Джуд был с ним и когда они стояли рядом, я была поражена тем, что их черты были версиями друг друга, развернутыми в противоположных направлениях, тем, как вещи могут резонировать друг с другом, но все равно казаться такими разными.

Когда Кристофер поймал мой взгляд, я автоматически улыбнулась, прежде чем вспомнила, что, возможно, у меня больше нет права просто улыбаться ему. Моя улыбка дрогнула, но он выдержал мой взгляд и это было похоже на то, что мы вели разговор через всю комнату. Однако, когда я начала пробираться к нему, он отмахнулся от меня жестом, который ясно говорил: "Пришло твое время. Мы поговорим, когда все закончится и повернулся к Джуду."

Следующий час я провела, болтая с ребятами, краем глаза следя за Кристофером. Я собрала несколько визиток от коллекционеров и владельцев галерей, продала три картины и схватила последний тамале с подноса прямо из-под руки какого-то чувака, который выглядел так, словно случайно забрел сюда по пути на собрание коллекционеров.

Когда большинство людей разошлись, я обнаружила Кристофера, стоящего перед картиной с нашим изображением в задней части галереи. Я подошла к нему с колотящимся сердцем и сжимающимся желудком.

- Надеюсь, ты не собираешься подавать на меня в суд за нарушение авторских прав. - Нервно пошутила я.

Он повернулся ко мне и выражение его лица выражало неприкрытую тоску. 

- У меня серьезно нет слов, чтобы описать, насколько ты потрясающая. Картины, они такие... И эта... Ты меня поражаешь.

Тепло разлилось по мне, достаточное, чтобы привести в действие мой крошечный двигатель храбрости. Я протянула к нему руку, как будто могла переписать концовку истории картины. Ощущение его руки под моими пальцами было таким, словно я шарила ощупью в незнакомой темноте и наконец, коснулась чего-то знакомого. 

- Мы можем поговорить?

Он кивнул, затем обвел взглядом галерею. Джуд стоял у двери, рядом с Фароном и они разговаривали, склонив головы друг к другу, пальцы Фарона слегка касались руки Джуда. Когда Кристофер поймал взгляд Джуда, тот кивнул и отмахнувшись от него, последовал за Фароном на улицу.

- Я скучал по тебе. - Сказал Кристофер тихо и искренне. И это великодушие почти уничтожило меня.

Мой голос застрял у меня в горле. 

- Я тоже. - Выдавила я. - Так сильно...

Моя рука все еще лежала на руке Кристофера и я отпустила ее, пытаясь придумать, как сказать то, что мне нужно было сказать.

- Итак. - Сказал он, поворачиваясь так, что мы оба оказались лицом к картине. - Кто ее купил?

- Что? Оо. - Я посмотрела на синюю наклейку на стене рядом с картиной. - Никто. Это для тебя. Конечно, это для тебя.

- Серьезно?

- Ты можешь повесить её рядом с картиной "Расплавленный горный поток".

Он уставился на картину, а я уставилась на него.

- Послушай, мне нужно извиниться. - Начала я говорить.

- Через минуту. - Пробормотал он, все еще глядя на нее.

Мы молча стояли перед картиной и я задавалась вопросом, видел ли он то, что я сделала: его, предлагающего мне все и меня, жаждущую этого, но напуганную. 

- Ты пойдешь со мной? У меня есть кое-что для тебя и мы можем поговорить.

- Да, хорошо. - Его голос был тихим, нервным, но он последовал за мной.

Мы шли молча и я пыталась придумать, что бы такое сказать. Но, как и случалось в последние несколько дней, ничего не звучало правильно и я обнаружила, что открываю дверь в свою квартиру, не ближе к поиску нужных слов, чем раньше.

- Господи Иисусе... - Сказал Кристофер, кашляя. Он подошел и распахнул два больших окна в гостиной. - Джинджер. Здесь чертовски ядовито.

Я понюхала воздух, но, наверное, привыкла к этому запаху, потому что он не показался мне таким уж плохим. В ответ на мое пожатие плечами он скорчил гримасу, но у его раздражения не было зубов и я почувствовала, как во мне вспыхнула надежда.

- Я подумала, что, может быть, если я накачаю тебя парами краски, ты просто согласишься на что угодно. - Нервно пошутила я.

Он поднял бровь и ничего не сказал.

- Ладно, эм. Ну, мне жаль, что я была такой стервой. Я никогда не должна была говорить это о тебе и Джуде. Я не могу поверить, что сказала это. Я была так зла, а иногда, когда я злюсь, я не очень хорошо думаю. Мне очень, очень жаль. Я действительно хочу сделать... кое-что. То, что мы будем вместе. И, гм, айлвью.

Кристофер склонил голову набок и прищурился. 

- Извини, что это было за последнее слово? Я не совсем... - Он приложил руку к уху.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а ладони вспотели. Я закатила на него глаза. 

- Я сказала, что люблю тебя. - Огрызнулась я. - Эм. Это прозвучало более агрессивно, чем я имела в виду.

Кристофер подошел ко мне, ширина его груди и тепло его тела были утешением в холодном воздухе и днях одиночества в моей квартире.

Он смотрел на меня сверху вниз, глаза горели желанием, надеждой и гневом, и... 

- Я люблю тебя - это не волшебство, ты знаешь? Это ничего не исправляет.

- Это немного волшебно. - Сказала я и он невольно улыбнулся. - Но, да. Я знаю это. Вот почему я начала со слов сожаления и желания быть вместе. Это... э-э, сработало? Краска испарилась? 

Он покачал головой и мое сердце упало. Я порылась в своем мозгу в поисках слов. Я закрыла глаза, потому что так было легче, если я не могла видеть его. Не смогу увидеть всего, что, возможно, уже потеряла.

- На днях то, что я сказала о тебе. О Джуде. Я не это имела в виду. Я совсем не это имела в виду. Остальное... В основном я имела в виду, но ничего из этого не касалось того, что ты делаешь что-то не так. Это было просто о мире. 

Я сделала глубокий вдох, но не открыла глаза.

- Все хорошее в моей жизни было результатом того, что я не шла на компромиссы, не принимала статус-кво как данность, стремилась к этому изо всех сил. Наверное, у меня всегда было такое чувство, что если бы я начала делать выбор, думая о других людях, или если бы я потратила время, которое могла бы потратить на свое искусство или на бизнес, на другие вещи, я бы потеряла то, что так долго создавала. Что я упускаю из виду то, чего хочу. Что я не могу иметь и то, и другое. Но я... я недавно поняла, что думала об этом неправильно. Что я хочу...

От прикосновения Кристофера к моей щеке я открываю глаза.

- Чего ты хочешь? - Тихо спросил он, не сводя с меня глаз.

- Я хочу... Я хочу, чтобы кто-то был на моей стороне. - Сказала я, вспомнив слова Джуда. - Я хочу кого-то, у кого есть свои цели и мы можем поддерживать друг друга. Делать друг друга лучше. Я хочу, чтобы это было — что, черт возьми, это за штука? Дэниел все время произносит это слово. Может, мне написать ему...

- Ты не будешь писать Дэниелу, чтобы узнать варианты тезиса, в то время как признаешься мне в своей чертовой любви!

Я сделала мысленную заметку, что позже расскажу Дэниелу о своем порыве позвонить другу и улыбнулась Кристоферу. 

- Это то, когда две вещи вместе сильнее, чем любая из них по отдельности. - Объяснила я.

- Э-э... как взгляд заботливого медведя? - Серьезно предложил Кристофер и я начала смеяться.

- Нет! Ну вообще-то, да, вроде того. Как в "Пятом элементе", когда они объединяют свои силы. Ветер! Огонь! Земля! Вода! Э-э, я забыла остальное.

- Любовь. - Криво усмехнулся Кристофер.

- О, точно. Боже, это было потрясающим. О! Синергия.

- Я не думаю, что это был один из них.

- Нет, слово. Синергия — когда сила объединенных вещей больше, чем они сами по себе.

- Я предпочитаю Заботливый взгляд Медведя. - Сказал Кристофер.

- Ладно, как скажешь. Внимательный медвежий взгляд. Я была права.

- Чего ты хочешь.

- Да. Я хочу, чтобы рядом был кто-то, с кем мы будем делать друг друга лучше и усиливать силу друг друга.

- Я должен сказать тебе. - Сказал Кристофер низким голосом, пристально глядя на меня. - Я буду думать об этом как о нашем Заботливом Медвежьем взгляде, и что бы ты ни сказала, меня это не остановит.

- Господи, прекрасно! Да, конечно, хорошо. Думай об этом, как хочешь. - Пробормотала я, качая головой.

- Джинджер?

Кристофер положил руки мне на плечи и наклонился так, что наши лица оказались совсем близко. Все следы поддразнивания исчезли.

- Я до смешного, блядь, влюблен в тебя. Тебе нужно кое с чем разобраться, я знаю. Мы оба должны. Меня это не слишком беспокоит. Я думаю, у нас все будет в порядке.

- Я... Ты так думаешь?

- Да. Послушай, я не говорю, что это будет легко. Люди не знают автоматически, как строить отношения друг с другом, только потому, что они любят друг друга. - Слово "любовь" было похоже на ласку. - Но мы с этим разберемся. Я обещаю.

- Я была такой идиоткой. - Сказала я, сжимая в кулаке его свитер спереди. - Мне так жаль.

- Я знаю. Все в порядке. Прости, что я не знал о том, как важны для тебя деловые моменты.

- Спасибо. Я... итак... мы... Типа, какой будет дальнейший план? - Я съежилась, но Кристофер рассмеялся.

- Я думаю, теперь мы выбьем друг из друга все дерьмо поцелуями.

- Да, отличный план. - Пробормотала я, не сводя глаз с его губ.

Губы Кристофера встретились с моими, рот был горячим, сладким и властным — все, чего я боялась, я никогда больше не почувствую. Я обвила руками его шею и поцеловала в ответ, вложив в поцелуй все, что у меня было, ощущение его тела рядом со своим было таким приятным, что я не могла поверить, что даже на минуту задумалась, нужен ли он мне в моей жизни.

- Ооо. - Сказала я, прерывая поцелуй. - У меня есть кое-что для тебя.

- О, да? - Спросил он мрачным и низким голосом. Его глаза прошлись по моему телу.

- И это тоже. - Сказала я, проводя рукой по его животу к груди. - Но через минуту.

Я потащила его через комнату.

- Ты помнишь свою дерьмовую вывеску? - Я сделала та-да-та-та в сторону нарисованной мной вывески.

Он опустился на колени перед знаком Melt, затем посмотрел на меня.

- Тебе нравится?

Он встал и молча навис надо мной.

- Э-э-э, это означает "да"?

Его взгляд был напряженным, а ноздри раздувались.

- Ответ "нет"?

Он схватил меня, поднимая на руки.

- Что за черт?

Он бросил меня на кровать и встал на колени, глядя на меня. И я могла это видеть.

Я могла видеть все.

- Мне это нравится. - Сказал он. - Я люблю тебя. Ты потрясающая.

Моя улыбка была такой широкой, что у меня заболело лицо. Потому что, глядя на него снизу вверх, я испытывала любовь, уважение и восхищение? Это было все равно что смотреть на чертово солнце.