Адриан Поттер: Похититель Молнии

Тройка полубогов вместе со щенком Цербера сразу же оказывается на Полях Асфоделей. Гарри шагает ровно - он уже много раз бывал здесь во время своих прошлых визитов к отцу, так что его эта серая пустота совсем не беспокоит. Но по лицам и ссутуленным плечам Перси, Аннабет и Гроувера отчётливо видно, насколько ужасно и глубоко их угнетает эта атмосфера.

- «Вот почему нужно всегда, из последних сил стараться сделать свою жизнь по-настоящему достойной, совершить что-то великое, а не просто серо плыть по течению».

Сын Аида уверенно идёт впереди, выступая ледоколом в этом море тоски, пока остальные с невыразимой грустью оглядываются по сторонам.

- Нам нужно попытаться максимально смешаться с этой толпой призраков на случай, если стражники Подземного мира попытаются нас остановить. - негромко, озираясь на патрули, предлагает Аннабет.

- Они этого не сделают, - спокойно бросает Гарри, даже не замедляя шаг.

- Но ты просто не можешь этого знать наверняка! - испуганно шипит Гроувер, поджимая копыта.

- Я знаю, - коротко и веско отрезает Гарри.

И действительно, через пару десятков метров они проходят прямо мимо грозного стража Подземного мира, одетого в глухой, облегающий чёрный костюм ниндзя. Но вместо того чтобы обнажить оружие или потребовать документы на право нахождения среди мертвых, стражник застывает по стойке «смирно» и делает глубокий, безупречный церемониальный поклон в сторону мальчика в кожаной куртке. Больше он никак не реагирует на живых.

Дочь Афины резко хмурится, её серые глаза буквально впиваются в фигуру Гарри, сканируя его с ног до головы. В её голове лихорадочно выстраиваются теории, и она явно начинает всерьёз подозревать, чьим именно сыном является этот мальчик. Втайне Гарри глубоко и яростно раздражён тем, что этот исполнительный страж своей услужливостью так глупо выдал его статус и наглядно продемонстрировал, какое колоссальное уважение Подземный мир питает к принцу.

- Они что... они только что поклонились нам? - растерянно, ошарашенно и заикаясь спрашивает Гроувер, переводя дикий взгляд со стража-ниндзя на спокойного Гарри.

Гарри внутренне радуется, что сатир, кажется, окончательно запутался в происходящем.

- «Если сейчас выяснится, КТО мой настоящий отец... всё изменится навсегда. Насмерть изменится. Некоторые люди сразу возненавидят меня просто по праву крови. Другие - будут до судорог бояться меня и обходить стороной. Даже Хирон... мудрый Хирон уже заочно признал меня виновным в краже Болта, несмотря на то, что знал меня лично годами! Кто ещё после этого сможет мне поверить? Сколько друзей в Лагере развернутся и покинут меня, как только узнают правду? Лагерь Полукровок стал моим настоящим домом, моей обретённой семьей. Я просто не могу, не имею права допустить, чтобы они все отвернулись от меня...» - панически думал Гарри, боясь потерять друзей и быть отвергнутым всем Лагерем.

- Очевидно, так и есть. Поклонились, - вслух как можно небрежнее выдавливает из себя Гарри, пытаясь подавить внутреннюю бурю.

- Это чертовски ненормально, - нахмурившись, упрямо бурчит Гроувер. Сатир не сводит с мальчика подозрительного взгляда, нервно подергивая ушами под своей шапкой.

- Но почему они вообще должны так себя вести по отношению к нам? - хмурится Перси, искренне недоумевая и потирая затылок.

- Я не знаю... - медленно произносит Аннабет, и её многозначительный, тяжёлый взгляд буквально пригвождает Гарри к месту.

- Что бы это ни было, сейчас это играет нам на руку и так будет лучше для нас. - резко закругляет дискуссию Гарри. - Так что давайте просто не будем об этом беспокоиться.

Мальчик заметно ускоряет шаг, стремясь уйти вперёд и явно не желая отвечать на новые опасные вопросы. Но само царство мёртвых начинает саботировать его скрытность. Полупрозрачные, бесплотные мёртвые души Асфоделя, почуяв присутствие истинного принца, начинают медленно отделяться от общей массы. Они подходят к Гарри вплотную, протягивают бледные руки и начинают наперебой говорить с ним. Звуковой фон наполняется многоголосым загробным шелестом, но только Гарри по праву крови способен чётко, раздельно понять, что именно они умоляют сделать.

К ним приближается полупрозрачный силуэт молодой женщины со скорбным лицом.

- Пожалуйста... Можно мне вернуться на поверхность, хотя бы на один единственный миг, чтобы просто увидеть своего маленького сына? - со слезами в голосе умоляет она.

Гарри демонстративно, с силой сжимает челюсти. Он полностью игнорирует её плач, изо всех сил пытаясь сделать вид перед Перси и Аннабет, что вообще не понимает, о чём говорит эта женщина, и упрямо идёт дальше. Но следом за ней выныривает призрачный мальчик, на вид всего на пару лет старше их самих. Он испуганно заглядывает Гарри в зелёные глаза и тихо спрашивает, где ему искать его маму и папу в этой бесконечной пустоте.

Сердце Гарри болезненно сжимается от этой детской боли, но он заставляет себя смолчать, продолжая идти.

- Это... это просто невероятно угнетает, - Перси крупно вздрагивает, поёжившись от леденящего сквозняка.

- Это в любом случае лучше, чем если бы миллиарды душ умерших хаотично собирались в мире смертных. - защищая систему своего отца, возражает Гарри.

- И всё же... мне бы очень не хотелось застрять в этом месте навечно, - вздрогнув всем телом, признается Перси, крепче перехватывая лямку своего подозрительного рюкзака.

Гарри замирает на секунду и бросает на Перси взгляд своих изумрудных глаз.

- Никто из смертных этого не понимает, но жизнь - она исключительно для живых. А смерть - это просто эхо, потому что однажды сформированные человеческие души уже физически нельзя уничтожить. Если только ты не хочешь, чтобы миллиарды призраков вечно бродили по своим старым земным домам, пугая людей, им нужно где-то жить. А ресурсы вселенной одновременно слишком велики и слишком малы, чтобы у каждого из них был свой отдельный роскошный дом. Аид делает абсолютно всё возможное, чтобы сдерживать этот хаос, но прямо сейчас он находится на самом пределе возможностей. Просто посмотрите, сколько богов природы, стихий и жизни поддерживают смертный мир в рабочем состоянии, по сравнению с той горсткой богов, которые управляют Подземным миром! Тем не менее, на каждое одно живое существо на планете приходится колоссальное, запредельное количество мёртвых. Вот почему здесь всё устроено именно так!

Полубоги и сатир выходят на развилку возле массивного павильона Суда, где прямо в эту самую минуту судьи в мантиях вершат вердикты над безмолвными мертвецами. Отсюда в разные стороны уходят две монументальные дороги: одна ведет к зловещим Полям Наказаний (куда Аид запрещал Гарри ходить без присмотра), а вторая - к залитому мягким золотистым светом Элизиуму, который Гарри обычно с удовольствием посещал во время каникул.

- Вот в чём всё дело... - тихо, заворожённо глядя на золотое сияние впереди, произносит Аннабет.

- Место для истинных героев, - Гарри улыбнулся. Его улыбка была широкой, по-детски открытой и невероятно теплой. На мгновение леденящий образ принца в кожаной косухе исчез, уступив место простому мальчику. - Там сейчас находится моя мама.

- Я искренне уверена, что так оно и есть. - Аннабет мягко, с глубоким уважением улыбается сыну Аида.

- Она... она умерла прямо у меня на глазах, - печально добавил Гарри, и его взгляд опустился на черную, безжизненную траву под его начищенными ботинками.

Сын Посейдона застывает. Он бросает на Гарри долгий взгляд, в глубине которого плещется целая буря: острая, невыносимая боль, страдание, отчаяние и глухой, праведный гнев на несправедливость судьбы.

- И моя... моя мама тоже умерла ради меня, - едва слышно, сдавленным от подступающих слёз голосом произносит Перси.

Гарри вздрагивает. Он машинально, чисто инстинктивно протягивает руку и крепко сжимает ладонь Перси. Два мальчика застывают посреди царства мертвых, уставившись друг на друга. Они оба чувствуют внезапное, глубокое кровное родство, о существовании которого еще минуту назад даже не подозревали. Невозможно выразить простыми человеческими словами то удушающее горе, вечную вину и разрывающую боль, которые ты испытываешь каждую секунду, когда твой единственный родитель добровольно приносит себя в жертву ради твоего спасения. Они стали братьями по несчастью.

Сплотившись, четверка начинает продвигаться всё дальше и дальше, углубляясь в тёмные, гулкие пещеры Подземного мира, ведущие к самому дворцу. Гарри краем глаза видит, что Перси, Аннабет и Гроувер испуганно прижимаются друг к другу плечами и крупно, судорожно дрожат от леденящего сквозняка.

- Становится... становится намного темнее, - испуганно пробормотала Аннабет, силясь разглядеть камни под ногами.

- Неужели?! - в искреннем, глубоком замешательстве переспросил Гарри, оборачиваясь к ней. Его плечи в кожаной косухе приподнялись в недоумении. В его зелёных глазах, идеально адаптированных к абсолютной тьме Подземного царства, каждый выступ, каждый сталактит и трещина были видны во всех деталях - чётко и ясно, словно залитые ярким дневным солнцем.

Гроувер судорожно перебирает копытцами по тёмным камням тропы, его зубы громко постукивают от могильного холода.

- Полагаю... полагаю, нам уже в любом случае слишком поздно поворачивать назад. - испуганно, едва слышно бормочет сатир, озираясь на смыкающиеся за их спинами тени.

- Мы обязаны это сделать, - твёрдо, но как-то отрешённо произносит Аннабет. Кажется, девочка говорит это скорее самой себе, отчаянно пытаясь удержать ускользающее мужество.

- Я знаю... - обречённо простонал Гроувер.

- Или боги Олимпа начнут тотальную войну, которая сожжёт весь мир. - Аннабет, судя по её мечущемуся взгляду, пытается убедить в этой страшной необходимости себя гораздо больше, чем кого-либо другого в их маленьком отряде.

- С нами в любом случае всё будет в полном порядке, - убеждённо и веско заявляет сын Аида, готовый переступить порог отцовского дворца.

Но в следующую секунду звуковой фон воспоминания прорезает неестественный, резкий свист разрезаемого воздуха. Внезапно, без какого-либо предупреждения, прямо у ботинок Гроувера с треском вырастают белые призрачные крылья. Это были летающие кроссовки Люка, сына Гермеса и друга Гарри! Должно быть, Люк одолжил им ботинки, потому что Перси и Аннабет были первыми за долгое время, кто получил официальный квест.

Но реальность оказывается кошмаром. Гроувер с диким, истошным криком отрывается от земли. Его тело начинает хаотично, бешено и неуправляемо метать по всей огромной каменной пещере. Несчастный сатир со всего размаху врезается спиной в острые, свисающие с потолка сталактиты, переворачивается в воздухе вниз головой и с ужасающей, нарастающей скоростью устремляется вглубь темных, уходящих вниз коридоров, ведущих далеко мимо дворца - прямо к бездонной, дышащей серным пламенем расщелине Тартара!

- Что ты творишь?! - почти крича от волнения, паники и полного непонимания ситуации, орёт Перси, судорожно бросаясь в сторону, чтобы увернуться от пролетевшего прямо над его головой вопящего сатира.

- Хватит валять дурака, Гроувер! Немедленно спустись! - яростно, со злостью приказывает Аннабет, всё еще отчаянно надеясь, что это просто глупая, неуместная выходка их проводника.

Гарри с нарастающей тревогой наблюдает за траекторией полёта. Взбесившиеся крассовки с удваивающейся скоростью утаскивают вопящего Гроувера всё дальше и дальше во тьму, уводя его прочь от безопасной тропы отцовского дворца. Все трое полубогов охвачены чистым, звенящим в ушах беспокойством. Не теряя ни одной драгоценной секунды, Гарри срывается с места и на максимальной скорости бросается бежать вслед за летающим другом.

- Гроувер?! - в чистой, парализующей тревоге закричал на всю пещеру Перси, пулей устремляясь вслед за Гарри и отчаянно пытаясь догнать товарища.

- Крассовки неисправны! Их закоротило! - в панике кричит Аннабет, тяжело, прерывисто дыша и на полной скорости бросаясь вслед за летающим сатиром во тьму, уходящую резко вниз.

Трое полубогов на самом пределе своих физических сил мчатся по острым камням вслед за одиноким сатиром, которого демоническая обувь тащит прямиком в бездну. Перси в отчаянном, самоубийственном рывке выбрасывает руку вперёд. На долю секунды его пальцы смыкаются, и он мёртвой хваткой хватает Гроувера за запястье! Но всё безуспешно. Белые крылья на кроссовках хлопают с удвоенной, яростной и зловещей силой, с мясом вырывая руку сатира из пальцев Перси и унося его всё дальше и дальше от спасительного обсидианового дворца Аида.

- Помогите... помогите мне! - в чистом, первобытном ужасе, срываясь на ультразвуковой писк, заблеял несчастный Гроувер, безуспешно пытаясь затормозить копытами о каменные выступы тропы.

- Да развяжи ты наконец эту чёртову обувь! - на бегу, полностью срывая голос, кричит Аннабет, вскидывая руки.

Гроувер судорожно, в полной панике пытается дотянуться до своих ног. Но сделать это невероятно, практически физически тяжело, когда тебя с бешеной, ломающей кости скоростью волокут за собой одержимые, рвущиеся вперёд проклятые летающие крассовки Гермеса. Сатир всеми силами пытается просто не расшибить голову о нависающие острые выступы скал и сталактиты. Он пытается сесть прямо на лету, чтобы сорвать шнурки, но из-за дикой, хаотичной траектории полета физически не может дотянуться до копыт. Гарри, Аннабет и Перси просто из последних сил, на пределе возможностей смертных тел пытаются не отставать от него, тяжело, прерывисто дыша и спотыкаясь о камни.

В следующую секунду лицо Гарри искажается от леденящего душу ужаса. Мальчик по деталям окружения, меняющемуся рельефу скал и нарастающему, давящему на барабанные перепонки давлению воздуха с ужасом осознает, куда именно они все сейчас направляются. Они стремительно, неотвратимо приближаются к Тартару. Всё ближе и ближе к его родному деду - Кроносу, Низвергнутому Повелителю Времени. Гарри физически, всей своей кожей чувствует резкий, удушающий, ни на что не похожий запах чистого, концентрированного зла и первозданной, сокрушительной власти. Если Аид строго-настрого запрещал сыну даже приближаться к Полям Наказаний без присмотра, то те Поля сейчас казались абсолютным ничем, детской сказкой по сравнению с Тартаром - бездонной бездной, где веками возрождались самые жуткие чудовища и где в тяжёлых цепях держали самого Кроноса.

- «Когда Перси рассказал мне про свои ночные кошмары, в которых он слышал зловещий голос из ямы... я сразу заподозрил неладное. Но осознать сейчас, что за всем этим кошмаром действительно стоит Кронос - это по-настоящему пугающе. Какой, чёрт возьми, полубог в здравом уме стал бы добровольно работать на Кроноса?! Все ведь прекрасно знали из уроков истории о его чудовищных, кровавых злодеяниях...» - подумал Гарри и отчаянно, безумно надеется, что его отец и остальные олимпийские боги смогут вовремя сдержать Титана, прежде чем на поверхности начнётся полномасштабная война, которая сожжёт и сотрет весь мир в порошок.

Внезапно бегущий рядом Перси резко, словно со всего размаху натолкнувшись на невидимую стену, замирает как вкопанный на самом краю глубокого обрыва. Гарри краем глаза фиксирует его позу и уверен на сто процентов: этот второй ребёнок из Большой Тройки окончательно, до конца понял, где они находятся. Понял, КТО стоял за кражей Главного Болта и Шлема Тьмы! Понял, кто так изощрённо пытался уничтожить и подставить Посейдона! Это была совершенно не радостная, удушающая мысль. Гарри как никто другой прекрасно понимает этот парализующий шок и дикий, сковывающий страх другого мальчика. Древнее, тяжёлое, могильное зло, которое осязаемо ощущается здесь, извергаясь из расщелины Тартара, не было похоже вообще ни на что, что Гарри когда-либо видел в Подземном мире. Это была чистая, ненасытная бездна.

- Перси! Гарри! - истошно, срывая голос, воскликнул Гроувер, испуганно оглянувшись назад во время очередного бешеного виража.

Перси остановился как вкопанный посреди пещеры.

- Ну же, Перси, шевелись! - в дикой панике простонала Аннабет, изо всех сил хватая Джексона за плечо и пытаясь сдвинуть его с места.

Гарри совершенно не сбавляя скорости, проносится мимо окончательно застывшего в параличе Перси.

- Но это же... это... - с огромным трудом, задыхаясь, выдавливает из себя Перси. Его лицо белее мела, а губы судорожно дрожат от глубокого, ментального шока и осознания масштабов предательства.

- Да, Перси! Это то самое жуткое место, которое ты во всех деталях описывал в своих ночных кошмарах! - сквозь хлынувшие слёзы отчаяния и боли соглашается Аннабет, изо всех сил толкая Джексона вперёд, за бегущим Гарри. - Но там, у самого края Бездны, наш Гроувер! Бежим!

Гроувера с силой тащат вперёд, его тело бьёт о выступы и острые камни пещеры, но в самый последний, критический момент его тренированные, крепкие козьи копыта с глухим, раскатистым стуком ударяются о массивный каменный валун. От этого резкого, спасительного столкновения правый проклятый крассовок Люка с резким свистом слетает с его ноги и в одиночку, бешено хлопая белыми крыльями, продолжает свой безумный путь, безвозвратно исчезая в кромешной, дышащей злом тьме ямы Кроноса.

Получив эту драгоценную, благословенную секунду передышки, Гроувер умудряется замедлиться на животе, судорожно, ломая ногти, дёргает за шнурки и наконец скидывает второй взбесившийся башмак. Тот улетает вслед за первым. Полубоги на полной скорости догоняют тяжело дышащего сатира у самого обрыва бездны.

Сын Аида чувствует себя здесь невероятно, глубоко неуютно. И это жуткое ощущение давит на его разум и некромантическую кровь гораздо сильнее, чем на остальных полубогов Большой Тройки. Ведь весь остальной Подземный мир - это его законный дом, место, где он с восьми лет привык чувствовать себя в абсолютной безопасности и покое. Но здесь, у самого края Тартара, не было и капли безопасности. Это была чужая, древняя и смертоносная территория свергнутых титанов.

Гроувер осторожно, пошатываясь и держась за бок, поднимается с холодного каменного пола пещеры. Он выглядит бесконечно уставшим, иссечённым острыми камнями, с порванной одеждой, но при этом безумно, невероятно довольным тем, что ему вообще чудом удалось выбраться живым из этой летающей ловушки Люка.

- Как... как это вообще произошло? - тяжело, прерывисто дыша, заблеял Гроувер, ошарашенно переводя дыхание и глядя на свои босые копыта. - Это был не я... Что, чёрт возьми, только что случилось с этими крассовками?!..

- Нам нужно выбираться отсюда. Быстро! - яростно перебивает его Гарри, желая убраться от этой проклятой ямы поскорее, пока Кронос не потянул их за собой.

- Я знаю, - сдавленным, срывающимся от подступающего ужаса голосом соглашается очень бледная, напуганная Аннабет. Вся её хваленая логика дочери Афины полностью пасуют перед леденящим лицом первобытной бездны.

- Что... что это за странный шум? - испуганно, на грани ультразвукового писка шепчет Гроувер, улавливая непонятную, тяжёлую вибрацию ледяного воздуха Подземного мира.

- Это... это похоже на чьё-то заунывное пение, - тихо, с леденящим, сковывающим тело ужасом произносит Аннабет.

Понимая, что невидимый и коварный враг находится пугающе близко, Перси делает резкое, отточенное движение. Он мгновенно достает из кармана обычную шариковую ручку и легким щелчком снимает с неё колпачок. В ту же секунду Гарри и остальные полубоги видят, как в густой, непроглядной ночи Подземного мира ослепительно вспыхивает и расправляется большое, идеально сбалансированное лезвие из небесной бронзы - легендарный меч Анаклузмос. Несчастный Гроувер судорожно, трясущимися руками выхватывает свою тростниковую дудочку. Аннабет с тихим, чистым металлическим звоном извлекает из ножен свой бронзовый нож, когда-то подаренный ей Люком.

Гарри делает уверенный шаг вперёд, заслоняя собой паникующего Гроувера, и его правая рука ложится на рукоять, скрытую под чёрной кожаной курткой-косухой. Секунда - и парень с мягким, шипящим звуком обнажает свой длинный чёрный меч. От оружия мгновенно, осязаемыми волнами исходит тяжёлый, леденящий кровь запах чистой смерти.

Этот клинок Аид выковал специально для сына и заколдовал его так, чтобы обычные смертные не могли его видеть, избавляя Гарри от лишних проблем на поверхности. Но здесь, в Подземном мире, оружие предстало во всем своем пугающем величии. От него мгновенно, осязаемыми, тяжелыми волнами исходил густой запах чистой, первозданной смерти.

Оружие выполнено в глубоком, поглощающем свет матово-чёрном цвете с идеальным, глянцевым металлическим отливом по самым краям обоюдоострого лезвия. Клинок абсолютно прямой, плавно и смертоносно сужающийся к острому наконечнику. Эфес меча представляет собой вершину мрачного, пугающего искусства: правая часть гарды плавно переходит в защитную дужку для пальцев, украшенную хищными острыми выступами, в то время как левая сторона резко выдаётся вбок декоративными, изогнутыми шипами. Весь меч от кончика до оголовья отлит из единого, монолитного тёмного металла Стигийской стали.

В звенящей тишине пещеры отчетливо слышно, как Аннабет и Гроувер синхронно ахают от глубокого шока и благоговения при виде этого клинка чистой стигийской стали. А тёмный, утробный голос из бездны Тартара продолжает монотонно напевать Древние Слова. Этот язык не имеет абсолютно ничего общего с древнегреческим - он звучит в разы мрачнее, массивнее, опаснее, он переполнен первобытной, титанической силой, концентрированной ненавистью и абсолютной тьмой.

- Мы должны убираться отсюда как можно быстрее! - в панике, срывая голос, восклицает Аннабет, стремительно пятясь от расщелины и не сводя широко распахнутых глаз с чёрного меча в руках Гарри. - Для нас сейчас в тысячу раз лучше лицом к лицу встретиться с разгневанным Аидом, чем остаться здесь и пересечься с Королём Титанов!

Никогда прежде в своей жизни Гарри так отчаянно, дико и сильно не боялся оказаться в Подземном мире, как у края этой бездны. К его колоссальному, удушающему и сладостному облегчению, смертоносная ловушка осталась позади. Все четверо тяжело, хрипло, со свистом дышат, их грудные клетки высоко вздымаются, и они в полнейшем, парализующем шоке смотрят друг на друга, до конца не веря, что им чудом удалось выкарабкаться из лап Титана.

В этот критический момент Гарри физически, всей своей кожей чувствует леденящий, ядовитый и пронизывающий холодный порыв ветра, который всё ещё яростно и бессильно испускает Тартар за их спинами. Низвергнутый Повелитель Времени на самом дне своей бездонной ямы пребывает в абсолютном, бешеном неудовольствии и ярости от того, что его гениальная, выверенная попытка мгновенно обрести былую власть и за один присест поглотить полубогов с треском провалилась. Из глубины расщелины раздается яростный, оглушительный, потусторонний вой, от которого каменные своды пещеры идут трещинами. От этого жуткого звука абсолютно все миллионные толпы мертвецов и полупрозрачных призраков поблизости начинают судорожно, мелко дрожать, испуганно втягивая бледные головы в плечи от дикого гнева своего великого и страшного товарища по несчастью.

- Что... что это, к черту, сейчас только что было?! - заикаясь, дрожа всем телом от кончиков рожек до копыт, испуганно спрашивает Гроувер. Сатир всё ещё не может прийти в себя от осознания того, что его копыта только что чуть не засосало в Тартар. - Это... это был один из тех жутких, секретных питомцев Аида?

- Нет, - пробормотал Гарри с неподдельным ужасом на бледном фарфоровом лице. Чёрная косуха мальчика казалась монолитом тьмы на фоне багровых всполох.

- Это намного хуже, Гроувер. Намного, в тысячу раз хуже... - с застывшим, каменным ужасом на бледном лице тихо произносит Аннабет, чей аналитический ум окончательно принял реальность.

- Король Титанов, - сквозь зубы бормочет Гарри, крепче, до побеления костяшек сжимая рукоять своего тяжёлого чёрного меча из Стигийской стали. Зловещий клинок поглощал наступающий из расщелины свет, окружая мальчика аурой чистой смерти. - Нам нужно срочно, прямо сейчас увидеть Аида!

- Гарри абсолютно прав, - твёрдо соглашается Аннабет, увлекая Перси вперёд. - Если кто-то в этой вселенной и способен прямо сейчас сдержать Короля Титанов и защитить нас, так это только сам Повелитель Подземного мира.

Они резко разворачиваются и на самой максимальной скорости, какую только могут развить их измученные тела, начинают возвращаться к обсидиановому дворцу. Между ними повисает тяжёлая, звенящая, давящая на виски и невероятно напряжённая тишина. Но по мере того как Гарри в своей чёрной кожаной куртке приближается к массивным, монолитным тёмным стенам цитадели, он не может сдержать облегченной, искренней мальчишеской улыбки. Здесь, во дворце, они будут в абсолютной, безусловной безопасности от ментального давления Кроноса.

Его злой, вечно ворчащей и придирающейся мачехи Персефоны в это время года во дворце, к огромному счастью Гарри, не было - на поверхности смертного мира сейчас стояло жаркое лето, и богиня находилась у своей матери Деметры.

Гарри уверенно движется вперёд. Теперь единственное, о чём ему по-настоящему и смертельно нужно было беспокоиться, - это надвигающаяся тотальная война между богами Олимпа. Гарри поднимает глаза к сводам пещеры и видит, как в грозовом, багровом небе Подземного мира зловещими чёрными силуэтами кружат три крылатые Фурии - верные ищейки его отца. Мальчик замечает, как идущий рядом Перси резко нахмурился, в панике втянув голову в плечи. Гарри мгновенно вспоминает слова Хирона о том, что на поверхности на Перси уже нападала одна из Добрых под видом учительницы математики.

Сын Аида быстрым, размашистым шагом проходит мимо роскошного, но пугающего сада Персефоны, бросив на него лишь короткий, скользящий взгляд. Сад манит живых, источая дурманящий, сладкий аромат.

- Продолжай идти. Не останавливайся ни на секунду, - тихо, напряжённо подталкивая застывшего Перси в спину, командует Аннабет.

Гарри - единственный в их группе, кто вообще не обращает внимания на этот мистический, манящий аромат сада. Он по праву крови является законным гражданином Подземного мира, и поедание местных плодов физически не способно удержать его здесь навсегда, в отличие от остальных троих смертных посетителей. Краем глаза Гарри замечает, как одурманенный Гроувер с глуповатой улыбкой уже тянет руку к свисающей ветке. Сын Повелителя Подземного мира реагирует молниеносно: он резко, с силой оттаскивает друга в сторону от гранатового дерева, с размаху дав ему по руке и не позволив откусить сочный, смертельно опасный плод вечного пленения.

Сплотившись в единую линию, они четвером вместе со щенком Ортусом поднимаются по величественным, монументальным чёрным мраморным ступеням, ведущим между циклопическими колоннами прямо во дворец Аида. По мере продвижения к цели Гарри принимает ещё несколько глубоких, синхронных и безупречных церемониальных поклонов от мёртвых стражников-скелетов, застывших на часах в длинном коридоре и у массивных двойных дверей тронного зала его отца. Гвардия Аида гнёт спины перед своим принцем.

- Хм... - многозначительно, протяжно и крайне натянуто бормочет Аннабет, в очередной раз фиксируя этот триумфальный проход своими проницательными серыми глазами. Её подозрения превратились в абсолютную уверенность.

- Мне чертовски не нравятся эти костлявые стражники, - судорожно вздрагивая от звука шагов и испуганно поджимая копыта в кроссовках, бормочет Гроувер. - Они просто жуткие до безумия.

- Ну, по крайней мере, они не начали стрелять в нас из луков без предупреждения за незаконное вторжение. - пытается на ходу перевести всё в шутку Перси, нервно поправляя сползающую лямку вибрирующего рюкзака Ареса.

Гарри на ходу оборачивается к сыну Посейдона, и декоративная цепь на его джинсах издает сухой металлический звон.

- Аид думает, что Главный Болт Зевса сейчас находится прямо у тебя, Перси. И он на 100% уверен, что у тебя Шлем Тьмы. - Гарри поправляет асимметричный воротник своей чёрной кожаной куртки-косухи.

- Почему-то от этого твоего знания мне вообще ни на секунду не становится легче! - в панике, срываясь на ультразвуковой скулёж, лепечет Гроувер, готовый повернуть назад.

- Ну, по крайней мере, ты теперь точно знаешь, что он не убьёт тебя прямо на пороге. Сначала совершенно определенно будет допрос, - Гарри просто ухмыляется.

Аннабет резко застывает как вкопанная. Девочка решительно преграждает сыну Аида путь вперёд. её лицо бледно, а в серых глазах горит непоколебимая стали дочери богини мудрости.

- Гарри, стой. Прежде чем мы переступим этот порог и войдём внутрь, нам нужно серьёзно поговорить. - Аннабет делает глубокий, прерывистый вдох. - Послушай... Я обязана доподлинно знать, КТО твой настоящий отец!

- Ты серьёзно думаешь, что сейчас - самое подходящее для этого время?! - с нарастающей тревогой, паникой и раздражением спрашивает Гарри, косясь на закрытые обсидиановые двери, за которыми их ждал Владыка мёртвых.

- Да! - резко, со сталью в голосе отрезает Аннабет, не делая ни шагу назад. - Да, чёрт возьми, самое подходящее! Потому что прямо сейчас я хочу точно знать, на чьей конкретно стороне ты играешь в этой надвигающейся войне!

- Я на стороне мира, - просто, без капли пафоса и гордыни отвечает мальчик.

- Послушай меня, Поттер, я далеко не идиотка! - Аннабет тяжело, сокрушенно вздыхает, складывая руки на груди и начиная чеканить факты как обвинительный приговор. - Ты изначально знал о пропавшем Шлеме Повелителя мёртвых, хотя об этой краже больше вообще никто на Олимпе не знает! И я глубоко сомневаюсь, что Повелитель мёртвых стал бы добровольно рассказывать об этом большинству людей, потому что такая уязвимость выставила бы его в исключительно дурном свете перед Зевсом! С тех самых пор, как ты появился рядом с нами в Лос-Анджелесе, абсолютно все обитатели Подземного мира относятся к тебе с безумным, рабским уважением! Харон по первому твоему слову пустил нас на свой корабль без единой монеты платы, мёртвые ниндзя поклонились нам на Полях Асфоделя, Цербер беспрепятственно пропустил нас через ворота Суда, стоило тебе приказать! И ты знаешь о Преисподней каждую деталь и говоришь о ней так, как не способен говорить ни один обычный полубог! - Аннабет делает резкий вдох, фиксируя его изумрудный взгляд. - Повелитель мёртвых... Аид - твой настоящий отец, верно?!

- О... - внезапно, едва слышно бормочет Перси, уставившись на Гарри совершенно другими, полными шока, благоговения и нового понимания глазами.

Гарри не видит вообще никакого, даже малейшего тактического способа выпутаться из этого положения. Аннабет приперла его к стене.

- «Есть огромная, фундаментальная разница между тем, чтобы просто умалчивать о каких-то личных подробностях, чтобы защитить свою жизнь, и прямой, осознанной ложью. Небольшая, едва заметная разница... Но она определенно есть», - с горечью подумал Гарри.

- Да, - наконец, с явным волнением и дрожью в голосе произнес Гарри. Ему было смертельно страшно прямо сейчас быть отвергнутым своей лагерной семьей, потерять Аннабет, Гроувера и Перси навсегда.

- И ты знал об этом уже какое-то время... - Аннабет понимающе, но как-то очень грустно кивнула, не сводя с него своих проницательных серых глаз.

- Да... детей Аида исторически никогда не принимают в Лагере Полукровок, - напряжённо говорит Гарри. - Я просто чертовски не хотел, чтобы меня все поголовно осуждали и презирали за мое происхождение... особенно после того, что мой отец сделал с Талией на том холме... из-за меня...

- Что именно ты имеешь в виду под этим дурацким «из-за тебя»?! - Аннабет мгновенно скрещивает руки на груди, её фигура напрягается, а тон становится язвительным и опасным.

- Он напал на неё только потому, что до этого сам Зевс пытался безжалостно убить меня! - Гарри тяжело сглатывает сухой ком в горле.

- Чего?! - Перси выглядит абсолютно, в край озабоченным и сбитым с толку.

- Мне было пять лет! Я тогда вообще не знал, кто я такой на самом деле! - Гарри сделал глубокий, прерывистый, рвущий грудь вздох. - Мы с мамой собирались поехать в отпуск в Америку...

- Чёрт возьми... - грязно, очень тихо и сокрушенно выругалась Аннабет. Её острый разум дочери Афины мгновенно, за долю секунды сопоставил временные рамки, удар молнии в Англии, гибель Лили Поттер и внезапное появление армии монстров Аида на Холме Лагеря. Логический пазл сошёлся в её голове со страшным, оглушительным треком.

- Что ж, Зевс пульнул молнией в наш дом. - с горечью сказал Гарри. - Я выжил лишь благодаря папе, который навещал нас в тот день. И ровно через неделю после той атаки Громовержца все армии монстров моего отца вышли из Подземного мира и начали охотиться на Талию... Я абсолютно уверен, что папа счёл удар по квартире и смерть мамы объявлением войны, и это была чистая, неприкрытая месть за меня!

Гарри сделал шаг к Аннабет, его голос сорвался на отчаянный хрип:

- Зевс пытался испепелить меня! Не Талию! Она была точно так же невинна в этой божественной грызне, как и я! И это совершенно не её вина, что её отец - законченный, эгоистичный придурок! Прости! Мне так чертовски жаль, Аннабет! Понимаешь... это всё из-за меня...

Проницательные серые глаза Аннабет стремительно наполняются крупными влажными слезами. Она делает решительный шаг вперёд и крепко, изо всех сил обнимает сына Аида за шею, с силой утыкаясь носом в плотную кожу его куртки-косухи.

- Нет, Гарри, это не так. Замолчи. Ты не больше виноват в безумных поступках своего отца Аида, чем Талия была виновата в эгоистичных действиях Зевса. - успокаивающе, отчаянно сдерживая слёзы, горячо шепчет Аннабет прямо ему в плечо. - Боги Олимпа всегда будут поступать так, как им вздумается, а мы, полубоги - мы просто обязаны делать всё возможное, чтобы сплотиться и выжить.

- Она абсолютно права, - Перси твёрдо кивает, подходя вплотную к сыну Аида и разделяй груз его древней божественные трагедии. - Насколько я вообще успел услышать и понять за эти безумные недели, все эти боги постоянно совершали ужасные, отвратительные вещи. В том подлым нападении и в последующей гибели Талии на холме виноваты исключительно и полностью Аид и Зевс. Но точно не ты, Гарри.

Гарри физически чувствует, как невидимые, монолитные стены тотального недоверия, веками разделявшие их домики в Лагере, с грохотом рушатся прямо здесь, на пороге великого тронного. Но в ту же секунду его изумрудные глаза вспыхивают настоящей паникой. Ужас перед тем, что Кронос или сам Владыка мёртвых услышат эти опасные речи смертного, заставляет его действовать жёстко.

- Перси! - сквозь плотно сжатые зубы шипит Гарри, хватая сына Посейдона за плечо. - Никогда, слышишь меня, никогда больше не смей так открыто и нагло оскорблять моего отца, находясь прямо в самом сердце Подземного мира! Стены этого дворца имеют уши! Мы должны сейчас встретиться с ним лицом к лицу. Перси, умоляю тебя, просто позволь говорить мне! Он действительно любит меня, несмотря на всю свою мрачность и суровый характер. Хотя прямо сейчас он искренне и свято считает, что именно ты украл то, что принадлежит ему по праву. Мой старик люто, до глубины души не любит олимпийцев и их детей, так что не смей говорить или делать ничего, что может его хоть немного разозлить! Особенно сейчас, когда он чувствует себя уязвимым, преданным и разъярённым из-за кражи своего Шлема Тьмы. Он с куда большей вероятностью послушает меня!

Перси, Аннабет и Гроувер синхронно, с предельной, взрослой серьёзностью кивают, принимая правила игры принца Подземного царства. Все четыре полубога плечом к плечу, чеканя шаг по черному мрамору, продолжают свой исторический, разрушающий сценарий Кроноса марш.

Как только Гарри приближается к массивным обсидиановым дверям, двое призрачных охранников, которых Аид ради забавы одел в безупречную парадную форму морской пехоты США, синхронно, с металлическим лязгом чеканят шаг и отступают в стороны.

В ту же секунду изнутри вырывается горячий, но одновременно леденящий душу порыв Стигийского ветра. Он с оглушительным грохотом распахивает тяжёлые двойные створки, являя тронный зал Аида.

Гарри поднимает зелёные глаза и фиксирует взгляд на монументальном постаменте в дальнем конце зала. На троне, небрежно развалившись, восседает его отец. Но в этот раз, в отличие от всех тех привычных, семейных моментов, когда Гарри видел Аида в его обычном, человеческом обличье, Бог Мёртвых предстал перед ними в своей истинной, гигантской божественной форме.

Но Повелитель Подземного мира в этот миг даже отдаленно не способен представить, насколько чудовищно и глубоко он ошибается в своих божественных предположениях. Кем бы ни был этот напуганный мальчик Перси Джексон с волосами цвета ночного океана, он никогда в жизни не крал Главный Болт Зевса и Шлем Тьмы. Это грандиозное преступление совершил Кронос. И сейчас для Гарри, Аннабет и Перси главным, самым важным и смертельно опасным оставался лишь один вопрос: КТО именно из полубогов Лагеря стал марионеткой, работающей на Повелителя Времени?

- Отец, - тихо, но отчетливо в наступившей мёртвой тишине зовет Гарри. В его голосе нет страха, только глубокое, семейное почтение.

- Гарри, - отзывается Аид в своей гигантской форме, и на его суровом, высеченном из мрамора лице на долю секунды появляется невольная, тёплая улыбка любящего родителя.

Но в следующее мгновение Владыка Подземного мира резко переводит свой тёмный, пронзительный взгляд на мальчика с волосами цвета ночного океана, которого он искренне считает главным вором Олимпа. Его голос гремит, заставляя тени у стен испугал зашевелиться:

- Ты действительно чертовски храбр, раз посмел явиться прямо сюда, сын Посейдона. После всего того, что ты уже сделал со мной, ты либо воистину очень смел... либо просто катастрофически глуп.

Перси делает тяжёлый вдох, превозмогая удушающую ауру смерти, и делает шаг вперёд:

- Лорд и дядя... Нас официально послали на Запад на поиски Главного Болта. И по дороге сюда мы доподлинно услышали, что вам тоже катастрофически не хватает вашего Шлема Тьмы.

При этих словах Аид опускает на сына тяжёлый, крайне неодобрительный взгляд. Мальчик под этим взором тупит глаза - ему хватает совести густо смутиться перед отцом за то, что он выдал главный секрет Подземного мира.

Глаза бога мёртвых вспыхивают первобытным, яростным огнём, когда он осознает, что этот безмозглый сын Посейдона всё ещё упрямо пытается притворяться невинной овечкой. Аид уверен, что Перси и его отец спланировали двойную кражу, чтобы выставить его в дурном свете перед Зевсом и забрать блестящую игрушку Громовержца себе. Взгляд гиганта на троне падает на ребёнка перед ним. Перси, Аннабет и Гроувер синхронно, судорожно сглатывают слюну, окончательно осознав всю сокрушительную, леденящую кровь ярость Аида.

- ТЫ СМЕЕШЬ ПРИТВОРЯТЬСЯ ПОСЛЕ ВСЕГО ТОГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! - оглушительно грохочет Аид, и от этого крика сталактиты на потолке пещеры начинают мелко вибрировать.

- Это был не он, отец. - спокойно, твёрдо выступая вперёд и закрывая Перси собой, произносит Гарри.

- ЛЖЁШЬ! - взревел Аид, в ярости разворачиваясь всем телом к Перси. - ТЫ И ТВОЙ ОТЕЦ, МАЛЬЧИК, МОЖЕТЕ СКОЛЬКО УГОДНО ДУРАЧИТЬ СЛЕПОГО ЗЕВСА И МОЕГО НАИВНОГО СЫНА, НО Я - НЕ ДУРАК!

- Это был не Посейдон! Нас всех подставили! - внезапно во весь голос закричал Гарри, и вокруг его ботинок снова закружились плотные чёрные тени, резонируя с гневом отца.

На губах Аида появляется горькая, торжествующая и зловещая усмешка. Он наклоняется с трона ближе к полубогам:

- А ты вообще удосужился спросить своих драгоценных друзей, Гарри... К какому черту, ЧТО именно прямо сейчас лежит у них в рюкзаке?

Перси, Аннабет и Гроувер удивлённо, с полным непониманием переглядываются между собой, услышав это странное заявление. Гарри хмурится, переводя взгляд на лямки рюкзака за спиной Перси.

Владыка Мёртвых сейчас чувствует только концентрированный, выжигающий душу гнев из-за того, что этот мальчик Посейдона обманывает всех вокруг, включая его собственного сына. Это предательство до боли напоминает Аиду о его древней обиде на Зевса и Посейдона - о том, как много веков назад из-за их эгоистичного обмана и жеребьевки он оказался заперт здесь, во тьме Подземного мира, хотя как первенец Кроноса имел абсолютное, законное право править всей вселенной.

- Гроувера только что чуть не утащили в Тартар! - резко, со сталью в голосе заявляет Гарри. - И на ботинках были наложены древние заклинания!

Владыка Подземного мира замирает и сосредотачивается, сканируя ментальные волны Бездны, и его лицо каменеет. Он отчётливо понимает: у его титанического отца Кроноса начался один из периодов опасной активности. Похоже, Аид действительно был в корне неправ, обвиняя своего брата Посейдона. На самом деле во всем виноват Кронос. Но что, чёрт возьми, делать с тем, что лежит в рюкзаке этого мальчишки? Аид физически чувствовал сокрушительную, электрическую силу Главного Болта с самой первой секунды, как эти дети переступили порог его королевства.

- Тогда ответь мне, мальчик: как этот чёртов Болт оказался в твоём рюкзаке? - холодно и глухо спрашивает Аид, наклоняясь с трона.

- Что вы имеете в виду, лорд Аид? Мы в глаза не видели Главный Болт! - вежливо, но твёрдо говорит Аннабет, выступая вперед.

- Перси физически не мог его взять! Он до прихода в Лагерь даже не знал, что боги и их оружие вообще существуют! - упрямо защищает друга Гарри.

- Совершенно верно, - послушно кивает Аннабет.

- И какой вообще смысл был бы отправлять его сюда, к тебе в руки, после кражи?! - резонно, взывая к логике бога, спрашивает Гарри.

- Тогда открой сумку, - Аид полностью, высокомерно игнорирует логичные доводы своего сына, буравя взглядом Перси.

Отпрыск Посейдона судорожными, трясущимися пальцами он снимает с плеч плотный рюкзак и резко дёргает молнию.

Из распахнувшейся ткани на обсидиановый пол выкатывается и ослепительно искрится чистой энергией цилиндрический Главный Болт. Глаза Гарри расширяются до размеров изумрудных блюдец при виде Молнии. На его лице отражается шок. Мальчик понимает, что теперь его отец имеет полное право поверить, что этот сын Посейдона и есть тот самый предатель Олимпа.

- Но Кронос... - потрясённо шепчет Гарри, глядя на искры.

- Ты работаешь на моего отца, мальчик? - леденящим тоном спрашивает Аид, и от его голоса по залу проносится вихрь пепла. - Я не вижу причин, по которым мой Гарри стал бы лгать мне, защищая тебя. Но если ты служишь яме... поверь, древние пытки Прометея покажутся тебе сладким раем по сравнению с тем, что я сделаю с тобой за попытку свергнуть богов!

- Это невозможно... Не может быть, чтобы хоть один полубог в здравом уме предал Олимп в угоду Кроносу! - Гарри чувствует себя физически плохо от этой мысли.

- Полубоги обожают называть себя великими героями, - язвительно фыркает Аид. - Но они прежде всего люди. И они точно так же подвержены чудовищным ошибкам, как и все смертные.

- Арес... - вдруг осеняет Аннабет, и её серые глаза вспыхивают. - Это Арес дал нам этот проклятый рюкзак в Денвере!

- Так и знал, что его щедрость была слишком хороша, чтобы быть правдой. - горько проворчал сын Посейдона, сжимая кулаки.

- Арес, правда?! О боги, это же идеально сходится! - торопливо, с огромным облегчением восклицает Гарри, умоляюще глядя на своего отца. - Он бог войны! Тотальная война между богами - это именно то, чего он страстно желает! Пожалуйста, отец, позволь нам вернуться на поверхность, найти Ареса и силой вернуть твой Шлем Тьмы!

- А как же моя мать?! - неожиданно громко, срывающимся от боли голосом перебивает его Перси, делая шаг вперёд.

Гарри непонимающе, растерянно хмурится.

- Твоя мать..? - переспрашивает сын Аида. Перси ведь в самом начале их пути чётко говорил, что его мать Салли Джексон была безжалостно убита Минотавром на холме Полукровок.

- Её похитили прямо перед барьером Лагеря и тайно спрятали здесь, во дворце. - тихо, но веско объясняет Аннабет, мягко положив руку на плечо Перси.

Мальчик мгновенно переводит свой пронзительный взгляд на Аида.

- Отец... - твёрдо произносит Гарри. - Если мы найдём твой пропавший Шлем Тьмы на поверхности, ты официально и беспрепятственно отпустишь мать Перси на свободу?

В этот критический момент Перси устремляет прямой, несгибаемый взгляд прямо в горящие адским огнём глаза гиганта:

- Я найду твой Шлем, дядя, и лично, своими руками верну его тебе в руки. Обещаю, - твёрдо, давая клятву перед лицом Подземного мира, заявляет сын Посейдона.

- И, пожалуйста... папа, я прошу тебя, не причиняй ей вообще никакого вреда, пока она находится здесь, в твоих владениях. - тихо, с глубоким, искренним человеческим сочувствием просит Гарри своего сурового отца.

- Или я лично вернусь за ней и разнесу этот замок до самого основания! - дерзко, бесшабашно и со всей морской яростью добавляет Перси.

- Перси, заткнись, умоляю, заткнись! - истошно, на грани ультразвукового писка простонал Гроувер, который уже готов был окончательно упасть в обморок прямо на обсидиановые плиты под тяжёлым взглядом Аида.

- Она моя мать! - сердито, со слезами праведного гнева на глазах огрызается Джексон, ещё сильнее сжимая лямку рюкзака.

Владыка Мёртвых выдерживает долгую, звенящую и невероятно давящую на нервы паузу. Каменные своды дворца, кажется, замерли вместе с миллионами призраков на Полях Асфоделей. Аид в своей гигантской форме трехметрового бога медленно наклоняет все три свои ментальные ипостаси, и его взгляд, полный тяжёлой, вековой царственной мудрости, заметно смягчается, когда он переводит взор на своего сына Гарри в кожаной косухе. Ради любви к Адриану и уважения к его честности, Повелитель мёртвых принимает этот дерзкий вызов.

- Что ж. Я дам тебе этот единственный шанс, мальчик. Но только один единственный раз, - мягко, ровно, но сокрушительно, словно удар погребального колокола, роняет Аид, фиксируя взгляд на Перси. - Забирай этот Болт и верни его Зевсу на Олимп строго до летнего дедлайна 21 июня. Найди мой украденный Шлем Тьмы и верни мне в руки. Я буду держать твою мать Салли Джексон у себя во дворце в абсолютной безопасности и комфорте до тех пор, пока ты полностью не выполнишь все условия нашего договора. Но помни, сын Посейдона: если я хотя бы когда-нибудь узнаю, что ты нагло солгал мне здесь и на самом деле действительно был тем самым вором - ты познаешь на себе всю карающую силу и сокрушительную мощь Аида!