27.«синий или розовый»
Прошло почти три месяца с того самого вечера, когда Кэйтрин осторожно вручила Ламину коробочку с тестом в руках. Тогда он обнял её так крепко, что она запомнила это прикосновение навсегда. Они не кричали, не делали из этого шоу — просто смотрели друг другу в глаза, тихо, нежно, зная: их жизнь снова меняется.
Но теперь, когда живот уже был заметным, а беременность уверенно шагала во второй триместр, прятать это было невозможно. Да и незачем. Не в этот раз. Не после всего, что они пережили.
В мире, который следил за ними слишком пристально, они наконец хотели сказать: "Да, у нас будет ещё один ребёнок. И мы не боимся."
---
Кэйтрин чувствовала себя иначе, чем во время первой беременности. В теле было меньше тревоги, меньше напряжения. Теперь она уже знала, каково это — быть мамой. И несмотря на частую усталость и легкие головокружения, её окружала тишина, забота и любовь.
Ламин относился к ней так бережно, как будто она сделана из фарфора. Каждое утро он приносил ей чай с мёдом в постель. Феликс каждый вечер гладил животик и задавал сто вопросов:
— А когда она или он родится? А это будет девочка? Я хочу девочку!
— А как она будет выглядеть?
— А можно я назову её как хочу?
— Ну, мы все выберем вместе, — мягко улыбалась мама.
— Я хочу, чтобы её звали Луна. Потому что она будет красивая, как небо ночью.
— Очень красивое имя, — Ламин поцеловал сына в макушку.
---
Через неделю они записали видео. Простое, искреннее. Ламин сидел на диване, Кэйтрин рядом, а Феликс между ними — с серьёзным видом и руками на её животе.
— У нас будет пополнение в семье, — сказал Ламин в камеру. — Мы долго держали это в тишине, чтобы быть уверенными. И теперь мы готовы поделиться нашей радостью.
— Мы не просто снова станем родителями. Мы снова чувствуем, как любовь растёт.
Феликс махнул в камеру:
— Я буду братом! Старшим! Я готов!
Видео собрало миллионы просмотров за день. Комментарии были тёплыми: «Вы вдохновляете», «Любимая семья», «Слезы на глазах». Даже те, кто прежде критиковал, молчали.
СМИ загорелись, как костёр: "Мэлли и Ямал снова станут родителями!", "Вторая звезда в их семье!", "Малыш Феликс будет братом!" — заголовки были повсюду.
Но Кэйтрин уже научилась не пугаться. Она знала, что у них есть границы. И они их берегли.
---
Подготовка к гендер-пати началась почти сразу. Они не хотели банальности. Не хотели тортов с цветными начинками или шаров, лопающихся от иголок. Ламин хотел нечто грандиозное.
— Если уж мы делаем это, то запоминающееся.
— Самолёты? — удивилась Кэйтрин.
— Да. Пусть в небе будет дым — розовый или голубой.
— Ты сумасшедший.
— Я просто влюблённый отец.
---
Организаторы искали площадку — что-то открытое, но безопасное. Они выбрали частное поле за пределами Барселоны, с видом на море. Заказали два лёгких самолёта, пилотов, дымовые установки. Всё было продумано до секунды.
— Только близкие, — сказала Кэйтрин. — Никаких журналистов, никакой посторонней прессы.
Список гостей был коротким, но дорогим:
Эктор и Арно — как всегда, первые в списке.
Несколько товарищей по команде Ламина.
Родители Ламина.
Пара близких подруг Кэйтрин из модельного прошлого.
И конечно, няня, но теперь — новая, та, что с любовью относилась к Феликсу и стала частью семьи.
Настал день. Феликс был в белой рубашке и джинсах, с синим бантом. Он бегал между гостями и кричал:
— Скоро я узнаю, кто там! Сестричка или братик! Но я чувствую — это будет девочка!
Кэйтрин была в длинном молочно-розовом платье, с открытыми плечами. Живот округлился заметно, но она не пыталась его скрыть — наоборот, с гордостью держала руки под ним. Ламин в белой рубашке и светлых брюках не отходил от неё ни на шаг.
Погода была ясная, небо голубое. Лёгкий ветер качал тонкие ленты на арке. Всё было готово.
И вот — настал момент.
Пилоты поднялись в воздух. Все замерли. Кто-то снимал на телефоны, кто-то держал дыхание.
— Мам, держи руку, — прошептал Феликс. — Сейчас узнаем!
Самолёты пронеслись над полем. Мгновение — и из-под крыльев начали вырываться дымовые струи. Один, потом второй.
РОЗОВЫЙ.
Громкий крик, аплодисменты. Кто-то визжал от восторга.
Ламин закрыл лицо руками, потом обнял Кэйтрин, прижал к себе. Она плакала — от счастья, от волнения.
— Девочка! — закричал Феликс. — Это Луна! Это точно Луна!
Он прыгал, обнимал всех. Подбежал к Арно, потом к Эктору, потом снова к маме.
— Я знал! Я знал! Я теперь старший брат девочки! Я буду её охранять!
Кэйтрин взяла сына на руки, и прижала к себе.
— Ты уже ее охраняешь, малыш. — Ламин подошёл к ним, взял Феликса к себе на руки, держа одной рукой, а второй обнял Кэйтрин за талию, нежно поцеловала ее.
---
После этого был вечер. Музыка. Тихие разговоры. Еда. Фотографии на закате.
Эктор подошёл к Ламину, похлопал по плечу:
— Ты, брат, теперь окружён любовью. Жена, сын и маленькая принцесса. Не расслабляйся.
— Я и не думаю. Это лучшее, что было в моей жизни.
Арно обнял Кэйтрин:
— Ты выглядишь как богиня. Я не могу поверить, что ты прошла через столько — и всё равно сияешь.
— Я просто счастлива, Арно. Настояще счастлива.
И она действительно была.
---
Позже, уже ночью, когда все разошлись, а Феликс уснул, уставший и довольный, Кэйтрин и Ламин сидели вдвоём на веранде.
— Знаешь, — сказал он, — я всегда боялся, что не смогу построить настоящую семью. Я не знал, как это — быть отцом. У меня не было примера. Но теперь… я смотрю на тебя, на Феликса, думаю о ней… — он коснулся её живота, — и понимаю: я смог.
— Ты не просто смог. Ты стал центром всего, — ответила она. — Ты — наш дом.
— И ты — моё небо.
Вдруг из дома донёсся голос Феликса:
— Мааам! Я проснулся! А где папа?
Они переглянулись и засмеялись.
— И вот он — наш мир, — сказал Ламин, вставая.
И пошёл туда, где его ждали.