28.«Она с нами»
Беременность шла к концу.
В доме было спокойно, но **внутренняя тревога** ощущалась всеми. Даже Феликс, обычно несносный в своей активности, стал тише. Он часто подходил к животу Кэйтрин, прикладывал ухо, и, когда слышал шевеления, говорил:
— Ей там, наверное, скучно. Я уже хочу познакомиться с ней.
Кэйтрин улыбалась, гладила его волосы и шептала:
— Скоро, малыш. Ещё немного.
Она почти не отходила от дома. Врачи строго ограничили активность на последних неделях — из-за лёгких тренировочных схваток, которые уже начались. В основном она сидела на веранде, читала, писала в блог, и смотрела, как Ламин гоняет мяч с Феликсом во дворе.
В этот период Ламин стал ещё тише. Он будто жил в режиме тревожного ожидания: в любой момент был готов бросить всё и мчаться в роддом. Кэйтрин смеялась:
— Ты даже ночью спишь в носках, будто собрался на бег.
— Просто не хочу снова пропустить момент, как тогда.. с Феликсом. — пожимал плечами он.
Они уже собрали «тревожную сумку», поставили её у входа. В списке было всё: одежда, документы, подушки, наушники, плед для Ламина, любимый плюшевый медведь Феликса — он настаивал, что сестра должна обнимать его с первого дня.
---
На третий день до родов, вечером, был сильный ветер. Всё небо затянуло, и дождь залил стекло. Кэйтрин проснулась от тянущей боли в пояснице. Она не сразу поняла, что происходит, просто села в постели и почувствовала, как сердце уходит в пятки.
— Ламин… — шепнула она, осторожно тронув мужа за плечо.
— Что? Что такое? — он сел мгновенно.
— Мне кажется, скоро… очень скоро…
Он не стал паниковать. Обнял её, помог встать, проводил в ванную, тихо сказал:
— Дыши. Всё хорошо. Я рядом.
Но до родов оставалось ещё немного. Ложные схватки, сказал врач по телефону. Надо наблюдать. Ждать.
Они легли обратно. Не уснули.
Феликс пришёл к ним рано утром, залез под одеяло и прошептал:
— Я снился, что она уже здесь.
— Почти, — Кэйтрин поцеловала его в лоб. — Она уже рядом.
---
День Х
Раннее утро.
Солнце только начинало подниматься, когда Кэйтрин почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри.
Это была боль — настоящая, сильная, разрывающая.
— Ламин, — её голос был хриплым. — Сейчас. Это точно оно.
Он уже был на ногах.
— Всё. Поехали.
Пока он надевал куртку, собирал вещи, она стояла у стены, задыхаясь от волны боли.
Феликс проснулся от их голосов и выскочил в коридор босиком.
— Мамочка?!
— Всё хорошо, солнышко, — с трудом выдохнула она. — Сестра идёт.
Феликс сжал руку отца.
— Можно я поеду с вами?
— Нет, малыш, ты останешься с Арно и Эктором. Они уже едут. Всё будет хорошо.
Скорая приехала быстро. Пока врачи помогали уложить Кэйтрин, Феликс стоял на крыльце, дрожал от волнения.
— Пап, ты точно позвонишь, как только она родится?
— Первый звонок — тебе. Обещаю.
Он поцеловал сына, прижал к груди.
— Ты будешь гордиться своей мамой. Она сильнее, чем кажется.
---
Палата была светлой, тихой. Кэйтрин лежала, сжимая руку Ламина так сильно, что он перестал чувствовать пальцы.
— Извини, — прошептала она после очередной схватки.
— Даже не думай. Ты можешь выломать мне руку, если это поможет.
Врачи были внимательны. Всё шло в пределах нормы, но роды были долгими. Кэйтрин уставала, пот стекал по вискам, тело ломало.
Ламин держал её голову, гладил по волосам, шептал:
— Ты справишься. Ты справишься, любимая. Она уже рядом. Просто ещё немного.
И вот, спустя шесть часов боли и крика, когда голос уже срывался, а сердце дрожало, палата взорвалась новым звуком.
Плач. Высокий, отчётливый.
— Девочка! — сказал врач, держа в руках маленький тёплый комочек.
Кэйтрин закрыла глаза, заплакала.
— Она… она здесь?
— Она здесь, — Ламин не сдерживал слёз.
Малышка лежала у груди. Тихая. С тёмными волосиками и морщинистым личиком. Её ручка прижалась к коже Кэйтрин, и та ощущала, как по венам проходит электричество.
— Привет, Луна, — шепнула она.
Ламин сидел рядом, трясущимися пальцами держал её ножку.
— Я… я не верю. Это всё по-настоящему?
— Да, — улыбнулась она. — Теперь мы четверо.
---
Через несколько часов
Феликс ворвался в палату с Арно. На нём была новая футболка с надписью Вig Brother
Он остановился у кровати, посмотрел на малышку — и замер.
— Она… такая маленькая.
— Хочешь подержать её за пальчик?
Он сел рядом с мамой, осторожно потянулся и коснулся ручки. Девочка шевельнулась и сжала его палец.
Феликс замер, распахнул глаза.
— Она знает, кто я?
— Конечно. Ты её старший брат. Она тебя уже любит.
Он прижался к маме, и впервые за долгое время прошептал:
— Я вас всех люблю.
Вечером семья осталась в палате вдвоём. Луна спала, Кэйтрин держала её у груди, Ламин лежал рядом, а Феликс сидел с плюшевым медведем у ног.
— Это самый лучший день, — сказал он. — Даже лучше, чем когда мне купили велосипед.
Они засмеялись.
— И мы его никогда не забудем.
Ламин поцеловал Кэйтрин. Она устала, но была счастлива.
— Спасибо тебе, — прошептал он. — За всё.
Она закрыла глаза и прошептала в ответ:
— Спасибо тебе. За семью.