22. «граница»
Дверь закрылась с глухим щелчком. Кэйтрин поставила телефон на беззвучный режим и опустилась на диван. Её голова раскалывалась — от мыслей, от мира, от шума. Всё внутри кричало: "Остановись. Хватит. Не рушь то, что строила."
Но телефон снова завибрировал.
> Эктор: «Можно увидеться? На 5 минут. Мне нужно поговорить. Только ты и я. Без обвинений.»
Она долго смотрела на экран. Он был честен. Он всегда был честен с ней. Может, в этом и была проблема — он был слишком настоящим, слишком вовремя рядом, когда всё разваливалось. Она чувствовала себя предателем даже от того, что задумывалась, стоит ли идти.
Пять минут. Просто поговорить.
Кафе было пустое. Уголок, в котором они обычно встречались, когда нужно было передохнуть от прессы, шума, Ламина. Тогда всё было проще. Эктор уже сидел, его капюшон был надвинут почти до глаз. Когда она подошла, он встал, как всегда.
— Привет, — тихо.
— Привет.
Он молча подвинул ей чашку кофе. Помнил, какой она любит. Без сахара. С миндальным молоком.
— Я не буду лезть. Не буду ничего говорить о нём. — Он смотрел ей в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. Если тебе нужно. Даже если ты будешь ненавидеть меня.
— Я не ненавижу тебя, — перебила она. — Никогда не смогу.
— А он?
— Он… боится. Думает, что между нами было что-то большее. Хотя этого никогда не было.
Он кивнул. Медленно.
— Но могло бы быть. Ты ведь это знаешь.
Кэйтрин замерла. Эта фраза — короткая, правдивая — как удар в грудь. Да, могла бы. Если бы всё сложилось иначе. Если бы Ламин не проснулся. Если бы...
— Но не будет, — сказала она твёрдо. — Потому что я не разрушу свою семью. Ни за что.
— Я не прошу. Я просто… хочу, чтобы ты не была несчастной.
Она посмотрела в окно. Снег лёгкими хлопьями опускался на улицу. Так неслышно. Почти как всё, что происходило между ними — незаметно, но неизбежно.
— Ты хороший человек, Эктор. Но я не должна была стать для тебя тем, чем стала. Мы слишком близко подпустили друг друга. И теперь нужно остановиться. Пока не поздно.
Он выдохнул. Как будто знал, что так и будет.
— Значит, это — прощание?
Она покачала головой.
— Нет. Это граница. И ты должен помочь мне её не пересекать.
Он усмехнулся грустно.
— Ладно. Только одно могу пообещать — я всегда буду по ту сторону. Если ты оступишься — я поймаю. Но сам никогда больше не сделаю шаг вперёд.
---
Вечером, вернувшись домой, она застала Ламина с Феликсом. Он строил из лего замок, а сын заливисто смеялся, когда башни рушились. Сердце Кэйтрин дрогнуло. Ещё недавно всё казалось таким далёким. А теперь... вот оно. Семья.
Ламин встал, увидев её.
— Ты хорошо выглядишь.
— Просто провела время на воздухе, — спокойно ответила она.
Он кивнул.
— Я прочитал все комментарии. Под постом. Там… не все были добры.
— Плевать, — ответила она. — Главное, что ты это сказал. Вслух. Всем.
Он подошёл ближе.
— Ты была с ним?
— Да. Но это было прощание. Настоящее. Я поставила точку. Он принял.
— Спасибо, — сказал он. Серьёзно, искренне.
Она сделала шаг к нему и положила ладонь на его грудь.
— А теперь ты. Сдержи слово, Ламин. Покажи мне, что я не зря вернулась. Не словами. Действиями.
Он сжал её пальцы.
— Клянусь, я не разрушу нас снова.
И когда в эту ночь они легли спать — вместе, в одной кровати, — между ними не было прежней лёгкости. Но была честность. Она держала их за руки, не позволяя снова упасть.