11 «смотри только на меня»
Прошло чуть больше двух месяцев с того момента, как Ламин Ямал впервые после комы произнёс слова и коснулся руки своего сына. Его восстановление шло впечатляющими темпами: речь становилась яснее, движения — увереннее, а взгляд — снова живым. Он начал вставать с кровати сам, проходил несколько кругов по саду с физиотерапевтом, а в его расписании появилось слово «тренировка» — пусть и облегчённая, но всё же.
Кэйтрин была рядом почти всегда. Она отводила Феликса в маленький частный садик неподалёку и сразу возвращалась в центр. Иногда работала в кафе на территории больницы, где её уже знали по имени. Она почти не оставляла мужа, но начала замечать, как больничная обстановка постепенно меняется… не в сторону комфорта.
Они познакомились с новой медсестрой на третьей неделе пребывания в центре. Её звали Клара, ей было около двадцати восьми. Высокая, с идеальной укладкой, белоснежной улыбкой, она сразу обратила на себя внимание. Кэйтрин сперва отнеслась к ней спокойно: ведь в конце концов, такие люди помогали возвращать мужа к жизни.
Но потом началось.
Первый тревожный звонок прозвенел, когда Клара во время измерения давления Ламина засмеялась на его фразу:
— Ах, вы такой смешной, мистер Ямал…
Он отшутился, как всегда, но в том смехе было что-то слишком игривое, почти кокетливое.
Через несколько дней Кэйтрин заметила, как Клара дольше обычного поправляет подушку под его спиной, её пальцы чуть задерживаются на плечах Ламина. Или как она входила в палату с кофе «по ошибке» и оставалась на пять лишних минут, говоря: «Ой, забыла, что вы уже попили!»
Однажды, Кэйтрин зашла в палату и услышала, как медсестра говорит ему:
— Я бы не подумала, что вы такой молодой. С таким взглядом… и голосом. Это просто… мурашки по коже.
Она замерла в дверях. Клара стояла близко. Слишком близко. Он же, ничего не понимая, улыбался, будто ей рассказывали анекдот.
Позже, в тот вечер, она не выдержала:
— Ты не замечаешь, как она к тебе относится?
— Кто? — искренне удивился он.
— Клара. Эта медсестра. Она флиртует с тобой!
— Что? Кэйт, да ты что… Она просто вежливая. Она заботится.
— Заботится? Улыбки, прикосновения, комплименты? Она говорит тебе, что у тебя «мурашки по коже голос». Ты считаешь это профессионально?
— Может, ты просто… устаёшь? Много нервов, я понимаю…
Эти слова задели её. Она развернулась и вышла из палаты.
---
На следующий день она пришла с Феликсом раньше обычного. Хотела увидеть всё своими глазами. И увидела. Клара снова была в палате. Сидела на стуле, завела разговор ни о чём, а потом, увидев Кэйтрин, резко выпрямилась.
— О, доброе утро! Я просто проверяла давление… — сказала она слишком уж бодро.
Кэйтрин кивнула, но в её взгляде было достаточно, чтобы Клара быстро нашла повод уйти.
Ламин, почувствовав напряжение, попытался загладить ситуацию:
— Кэйт, ты же знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя.
— Я знаю, — прошептала она. — Но не все это знают.
---
Неделя прошла в неловкости. Кэйтрин старалась не показывать раздражение, но внутри она чувствовала, как в ней растёт напряжение. Ревность? Да. Но не к Ламину. К ситуации. К беспомощности. К тому, что рядом с мужчиной, ради которого она прошла ад, теперь кто-то смеет улыбаться как будто он доступен.
Она снова пошла к Эктору. Феликс играл с Арно, а Кэйтрин говорила, не сдерживая себя:
— Это как нож. Каждый раз, когда она улыбается ему… Мне хочется кричать. Не потому, что я не доверяю ему. А потому что я не могу защитить его от этого.
— Ты не должна защищать его от неё, — сказал Эктор мягко. — Ты должна напомнить себе, кем ты для него являешься. Он бы не выбрал жизнь, если бы не ты. Помни это. Он может улыбаться, смеяться, даже не замечать флирта. Потому что он видит только тебя.
---
На третий день после того разговора, Кэйтрин зашла в палату и увидела, как Клара снова «случайно» уронила ручку и, поднимая её, коснулась колена Ламина. Он что-то рассказывал, смеялся, и явно не воспринимал это как флирт.
Но Кэйтрин — восприняла. Она подошла к ним, взяла Ламина за руку и сказала твёрдо:
— Ты не против, если я проведу часть процедур вместо вас, медсестра Клара? У нас ведь есть такая возможность?
Клара замешкалась:
— Конечно. Если вы хотите…
— Я не хочу. Я просто буду спокойна, если это буду делать я.
— Всё в порядке, Кэйт, — вставил Ламин, но увидел в её глазах, что лучше промолчать.
После этого случая Клара больше не появлялась в их палате. Вместо неё пришла пожилая медсестра Конча — строгая, но добрая, с голосом бабушки и лёгкими руками. Кэйтрин выдохнула впервые за много дней.
---
В ту ночь они сидели в саду реабилитационного центра. Звёзды сверкали над головой, воздух был прохладным. Ламин держал в руках термос с чаем, а рядом дремал Феликс, укутанный в плед.
— Я понял, почему ты злилась, — сказал он вдруг.
— Поздно…
— Нет. Лучше, чем никогда. Я думал, что если я не вижу в этом флирта, то и проблемы нет. Но это было эгоистично. Я не почувствовал, как тебе больно.
— Мне не от флирта больно, — прошептала она. — Мне больно от того, что кто-то думает, будто ты доступен. Что забыли, через что мы прошли. Что я могу исчезнуть, и это будет нормой.
Он потянулся к ней, взял за руку:
— Ты не исчезнешь. Никогда. Даже если я когда-нибудь снова забуду себя — ты напомнишь. Потому что без тебя нет меня.
Она положила голову ему на плечо.
— Обещай, что ты всегда будешь смотреть только на меня.
Он поцеловал её волосы:
— Я смотрю только на тебя. Даже когда ты не рядом.
И в тот момент все её страхи утихли. Потому что она знала: настоящая любовь не боится ни медсестёр, ни флирта, ни даже комы. Настоящая любовь — это то, что остаётся, когда все остальные уходят.