7 « учусь жить снова»
Кэйтрин сидела на кухне ранним утром, когда солнце ещё не успело пробиться сквозь облака. Она держала чашку кофе, которую когда-то пил он. Его любимая — синяя, с белым пятном у ручки. Странно, как такие мелочи становятся якорями.
Прошло почти два месяца с того момента, как Ламин слегка пошевелил пальцем. С тех пор — тишина. Надежда, вспыхнувшая так ярко, не угасла, но стала тлеющим огоньком, который Кэйтрин берегла внутри. Её любовь не становилась меньше. Но жизнь… продолжалась.
Она приняла решение: жить не вопреки, а ради него. Ради сына. Ради себя.
Она стала чаще бывать дома, вставать по утрам не ради больницы, а ради Феликса. Его смех стал её лекарством. Его крик — её ритмом дня. Он рос, он требовал внимания. И она давала это внимание с нежностью, с усталостью, но и с благодарностью.
Эктор остался рядом. Он по-прежнему помогал, забирал Феликса, чтобы она могла сосредоточиться на работе, а иногда — просто поспать.
Кэйтрин снова начала работать. Сначала — тексты. Потом — съёмки. Вернулись бренды. Один за другим — осторожно, с уважением. Её имя вновь появилось в прессе, но теперь — не только как «жена футболиста в коме». А как женщина, которая возвращается к себе.
Она снова стояла у зеркала, снова училась позировать, снова надевала платья, туфли, макияж. В глазах — новая глубина. Не боль, но осознание. Модель, прошедшая через шторм.
Каждую субботу она приезжала к Ламину. Никогда не пропускала. Сидела у его кровати, рассказывала о сыне, о жизни, о солнце, которое сегодня встало.
— Я скучаю, — говорила она. — Но я научилась дышать без тебя. Потому что знаю, ты всё ещё здесь. Где-то глубоко. И однажды — вернёшься.
Она читала ему вслух письма от фанатов. Показывала фотографии Феликса. Один раз принесла игрушечный мяч.
— Он начал пинать его, представляешь? Наш мальчик. Маленький капитан.
Врачи не давали новых прогнозов. Но и не лишали надежды. Каждый день его состояние было стабильным. И каждый день Кэйтрин делала шаг вперёд. Жила. Творила. Молилась. Любила.
Жить — оказалось не предательством. А силой. И каждый вечер она говорила себе одно:
«Я держусь. Ради тебя. Ради нас.»